Авторизация


На главнуюКарта сайтаДобавить в избранноеОбратная связьФотоВидеоАрхив  

18:15 / 01.06.2018

Византизм и русскость. Часть V
Значимые моменты исторического отставания по отношению к Западу у нас присутствуют и нам приходится их, время от времени, преодолевать напряженными спринтерскими рывками. Причем, преодолеваем мы эти моменты отставания с такой успешностью, что пугаем Запад. Наша государственность – ровесница французской и английской и старше немецкой

С не являвшимися суверенными государствами славянскими княжествами, входившими в состав Священной Римской Империи, ситуация была еще хуже. Вот как её характеризует М.К. Любавский:

«Дворы славянских князей наполнились выходцами из Германии, сановниками и рыцарями. Те выходцы стали получать от князей земельные имущества и различные должности, пополнили собой ряды славянской знати. Они принесли с собой немецкий язык, немецкие феодальные понятия и житейские установления и, считая свою культуру превосходящей, навязывали свой язык и свои обычаи…

Славянские князья принялись за хозяйственное устроение своих владений. Они стали раздавать пустоши и разоренные места епископам, монастырям, наполненным монахами немецкой национальности, туземному пришлому и военнослужилому люду и осадчикам-шульцам с правом созывать и селить на них людей всякого происхождения и профессии…

Колонизаторы чаще всего селили немцев… Особенно много немцев называли на свои земли монастыри и епископы… Славяне вынуждались иногда покидать старые, насиженные гнезда и основывать наряду с прежними своими селениями новые или малые; иногда они совсем лишались своих земель и нисходили на положение сельского и городского пролетариата…

Сталкиваясь с немцами на сельских работах, в храмах, в судах, в управлениях славяне научались их речи, усваивали их обычаи и установления, их понятия и мало-помалу теряли свой национальный облик… Старые славянские города – Велеград, Вышемир, Хоцебуж, Ростоки, Велегощ, превратились в Мекленбург, Висмар, Гадебуш, Росток и Вольгаст…

Национальное угнетение сплетаясь тесно с социальным, приводило к тому, что славяне в городах частью вымирали, частью стремились к превращению в немцев, очищению себя от следов своего происхождения, от своей народности» (51).

До второй половины XIV века колонизационные потоки из романо-германского ядра заливали «окраины» европейского мира и выплескивались за его пределы – в Палестину.

Этот поток превратил ирландцев в скот, разрушил в 1204 году красоту Константинополя, стер с лица земли славян Восточной Германии – бодричей, лютичей, лужичан, руян, на немецкую колонизацию в голос жаловались, как мы слышали Чехия и Польша, Тевтонский и Ливонский ордена держали под железной пятой Прибалтику и вытесняли оттуда русских, наш Юрьев превратился в Дерпт.

Могут сказать, что германизация несла этим землям высшую культуру, хозяйственную эффективность и т.д. Именно этим соображением и руководствовались славянские короли и князья, когда приглашали немецких колонистов.

Но, когда Екатерина II приглашала немецких колонистов на пустующие земли Новороссии и Поволжья в XVIII веке, то русское дворянство, хоть немцев и недолюбливавшее, было абсолютно уверено в том, что национально-государственная природа России от этого не изменится.

В XII-XIV веках немецкая колонизация славянских земель прекращала их существование в качестве славянских, их славянский народ прекращал само свое существование. Именно так произошло со славянскими княжествами империи и произошло бы с Чехией и Польшей, если бы не смена в XIV веке европейского демографического тренда.

А теперь давайте представим, что Русь приняла в X веке католицизм и стала миссионерской провинцией под властью Магдебургских архиепископов (именно эта архиепископия отвечала за проповедь в землях славян). Да. Формально Русь как и Польша, как и Чехия считалась бы независимым уважаемым католическим королевством.

Но все те инструменты немецкой демографической экспансии, которые использовались против поляков и чехов, — отчуждение от славянского языка и распространение немецкого, политика немцев-епископов, направленная на германизацию, международные ордена, с которыми на Русь устремлялись бы сотни и сотни деятельных высокопоставленных немцев и французов, заселение русских городов немецкими гильдиями, которые впоследствии вводили бы «дойтчумс параграф» — всё это было бы использовано против Руси в полном объеме.

При этом монгольского вторжения в XIII веке никто не отменял и Русь от него никто не защитил бы. Скорее всего, оставшиеся после монголов руины были бы окончательно колонизированы и германизированы, по крайней мере на Севере Руси. В 1241 году Ливонский орден захватил Псков.

Не надо забывать, что Ледовое побоище, которое с подачи историков-ревизионистов сегодня порой принято высмеивать, было лишь заключительным этапом кампании Александра Невского, направленной на изгнание немцев из Пскова и зачистку тамошних коллаборационистов. И сам Александр не «выбирал между Востоком и Западом», а попросту пытался остановить на своём участке захлестывавшую немецкую экспансию.

Принимая римский католицизм, славяне получали в нагрузку полный комплект германской экспансии, носившей совершенно расистский и никаким боком не просветительский характер.

Эта экспансия продолжалась до второй половины XIV века, когда на Западную Европу обрушилась Черная Смерть, чьи последствия были сравнимы с тотальной ядерной войной. Средневековая Европа в тот момент, откровенно говоря, умерла и лишь с трудом перетащилась через эти врата смерти в Европу Нового Времени.

Начавшись с зачумленных трупов, переброшенной татарами хана Джанибека через стены генуэзской Кафы (Феодосии) в Крыму и приплыв оттуда в Марсель, чума за 7 лет сократила население Европы на треть и положила конец масштабной демографической экспансии германского мира.

Славянский мир был затронут ею в гораздо меньшей степени, поскольку славяне жили гораздо менее скученно, и XV век – это своеобразный политический ренессанс славянского мира.

В 1410 году Польша и Великое княжество Литовское и Русское, практически не затронутые чумой, наносят поражение Тевтонскому ордену при Грюнвальде. Немецкий Орден переходит из энергичного наступления в положение обороняющегося.

В 1419 начинаются Гуситские войны, бывшие прежде всего национальным восстанием чехов против немецкой колонизации. Формально они заканчиваются поражением гуситов в 1434 году, когда умеренные гуситы – чашники помогли императору Сигизмунду разгромить крайних гуситов – таборитов. Но в 1458 году чешский престол занял гусит Йиржи из Подебрад. Чехия для чехов просуществовала до начала XVI столетия (52).

Но, в конечном счете, Славянская Революция XV века оказалась бесплодной. В XVII веке Чехия оказалась главной жертвой Тридцатилетней Войны и окончательно разобралась с последствиями германизации только с массовыми депортациями немцев после Второй Мировой Войны.

Польша в XVII веке попала под разделы, инициатором которых была Пруссия – государство, возникшее именно на завоеванных в X-XIII веках славянских и балтийских землях. Решить этот вопрос поляки смогли тоже лишь после Второй Мировой и точно теми же, что и чехи методами – изгнанием германского населения под чутким присмотром товарища Сталина.

Западное Христианство, Римский Католицизм, оказался для принявших его народов оберткой для жесткой германской экспансии. Фактически всё средневековье и новое время Польша и Чехия не столько развивались, сколько с переменным успехом отбивались от германского давления.

При этом, глядя на место, которое заняли эти народы в западном мире и западной культуре, возникает риторический вопрос: оно того стоило? При всём уважении, Генрик Сенкевич – не Лев Толстой, а Карел Чапек – не Достоевский.

Так что Византию, если уж ей не дождаться других благодарностей, стоит поблагодарить хотя бы за то, что она столкнула нас со столбовой дороги «между Ляхи и Чехи». Этим для русских открылась другая дорога, к пусть трудному, но величию.

Библиография

44. Бартлетт, Роберт. Становление Европы. Экспансия, колонизация, изменения в сфере культуры. (950-1350). М.: РОССПЭН, 2007 [http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=3337830]
45. Бартлетт, Роберт. Становление Европы… с. 248
46. Бартлетт, Роберт. Становление Европы… с. 251
47. Бартлетт, Роберт. Становление Европы… с. 261
48. Бартлетт, Роберт. Становление Европы… с. 262
49. Бартлетт, Роберт. Становление Европы… с. 261
50. Там же.
51. Любавский М.К. История Западных славян. М.: «Парад», 2004 с. 115
52. Дворник, Франтишек. Славяне в европейской истории и цивилизации… сс.231-263

Византийский скачок

Я не отношусь к числу тех, кто считает, что русская цивилизация всегда и во всем имеет оптимальную структуру и несется впереди планеты всей. К сожалению, значимые моменты исторического отставания по отношению к Западу у нас присутствуют и нам приходится их, время от времени, преодолевать напряженными спринтерскими рывками. Причем преодолеваем мы эти моменты отставания с такой успешностою, что пугаем Запад.

Наше отставание в строительстве цивилизации обуславливается тем фактом, что, в то время как преемственная история цивилизации в средиземноморском ареале началась три тысячи лет назад, если на территории современной Франции и Западной Германии современные города возникли на основе римских городов, возникших на основе кельтских городов две тысячи лет назад, то история русской цивилизации началась чуть более тысячелетия назад с формирования городских поселений, существующих до сегодняшнего дня.

Разная культурная плотность, разный культурный слой, разная степень освоенности пространства человеком имеют решающее значение при задании долгосрочных темпов развития цивилизации в «длительной временной протяженности». И на этом пути Запад имеет фору в 1,5-2 тысячи лет.

Социальная структура южнее Альп и западней Рейна никогда не прекращала своего существования. Вся система городов Франции — это система галльских городов, ставших римскими городами. Любой самый малый из французских городов старше Москвы на тысячу лет.

Для русского национального самолюбия большая удача, что Россия зародилась в эпоху темных веков Запада, а имперские суперструктуры, вроде арабского халифата или Византии, не пережили нашей юности.

Наша большая удача, что система современных посткаролингских национальных государств в Европе зародилась именно тогда, когда становилась Русь. Мы не чувствуем себя младшими. Наша государственность – ровесница французской и английской и старше немецкой.

Но если в отношении становления наций это неложное ощущение, то в истории глубинных социальных структур срок нашего отставания превышает срок нашего существования. Там, где у нас древний город гордится тысячелетием, там во Франции или на западе Германии тысячелетие это - укор молодого города, да и таких почти не встречается.

Конечно, вся Европа восточней Эльбы — половина Германии, Польша, Прибалтика, большая часть Скандинавии — ровесники и даже отстающие по сравнению с Россией. Заметим, что там, где эта фора не так очевидна, — в Восточной Европе, мы и не испытываем такого обостренного чувства разрыва, а порой у нас возникает и чувство собственного превосходства.

Оказавшись в Берлине, отнюдь не испытываешь ощущения того эпохального разрыва, которые могут тебя накрыть в Риме, Иль де Франсе или даже в древней Виндобоне.

Восток и Север Европы находятся в зоне мощной культурной иррадиации со стороны её Запада. Именно эта иррадиация позволяла прыгать через ступеньки, цивилизационно осваивать пространство и развивать культурные формы быстрее, чем это предполагалось в «естественном» темпе. Восточная (Центральная) Европа Представляет собой, так сказать, первичную колонию более развитых и древних областей.

Однако, у России не было и не могло быть шанса попасть в эту зону «облучения» по чисто географическим причинам. Скорость прохождения «сигнала» большую часть прошедшего тысячелетия была такова, что континентальные русские пространства не могли бы находиться под постоянным прямым воздействием Рима или Парижа, даже если бы очень этого хотели.

Роль, которая была бы уготована России в Европе, если бы Запад был единственным источником культурной иррадиации – это роль колонии колоний, Дальнего Востока Европы. Собственно, это именно та пространственная иерархия, которую пытались сформировать по отношению к России Речь Посполитая, Германия (как в лице Ордена, так и непосредственно) и Швеция.

Однако, на практике ничего подобного не происходит. Мы не представляемой собой дальневосточную провинцию Европы, но геополитический и исторический субъект, вопреки всему, претендующий на более высокое, не провинциальное место в структуре европейских народов.

Причина этого иерархического сбоя состоит именно в существовании в нашем случае альтернативного источника культурной иррадиации – Византии.

На момент рождения и начала культурного развития Руси именно Византия представляла собой самый мощный источник культурной энергии в мире. Это была трансляция опыта античности, восточных культур и самого исторического пути Византии, который был гораздо насыщенней, чем опыт Запада за V-X вв.

Византия и теснейшее взаимодействие с нею «сэкономила» русским 1,5 тысячелетия развития, позволив нам начать с аналогичных западным стартовых, а по сравнению с Центральной Европой даже приоритетных позиций. Тот факт, что Реймс старше Владимира на целое тысячелетие отчасти нивелировался мощнейшим культурным излучением из Константинополя.

Именно подаренная Византией экономия усилий в цивилизационном развитии помогала нам не раз и не два держаться наравне со «старой Европой» и никогда ни при каких обстоятельствах не скатываться в ситуацию культурного мелководья.

Наше отставание было бы еще меньше (если бы вообще ощущалось), если бы источник культурной иррадиации из Византии не пресекся бы так рано – после взятия Константинополя в 1204 году, после которого уже пошли судороги Византии.

И если бы не мощная экспансия Азии, уничтожившая целый пласт материальной и духовной культуры Руси после Батыева нашествия, а в Византийском мире, подавив как культуры-посредники – Болгарию и Сербию, так и саму Византию в ходе Османского завоевания.

Иногда рассматривается как предполагаемое портретное изображение князя Всеволода Большое Гнездо.

Представим себе, что Русь продолжает развиваться в домонгольском темпе, при этом сохраняя плодотворную коммуникацию с Западом.

Представим себе, что Византия, не сокрушенная крестоносцами, продолжает оказывать свое культурное влияние и, если и гибнет под ударами турок, у её политической, духовной и культурной элиты есть выбор – отправиться ли в Италию, или же на Русь. Совершенно очевидно, что сравнительные темпы развития России и Запада были бы совсем иными, корректировались бы в нашу пользу.

Поэтому ничего более нелепого и абсурдного, чем призывы «сбросить византийское наследие», чем стремление горько оплакать «ошибку князя Владимира», который не позвал немецких попов с крыжами, попросту не существует.

Отречение от византизма для России – это не «вступление в Европу», а выпадение из неё, уничтожение того фактора, который компенсирует стадиальное отставание нашей цивилизации от цивилизации западного ядра.

Наше место в Европе, наша претензия на культурное равноправие в Европе, обеспечивается именно тем фактом, что наша цивилизация восходит к античному источнику через другие, в чем-то даже более аутентичные каналы, чем цивилизация Запада. В нашем культурном коде есть участки, на которых мы можем не заимствовать у Запада и не догонять его, а просто спокойно продолжать собственное развитие.

Византизм стал одной из базовых категорий русской цивилизации. Даже исчезнувшая и полузабытая Византия – это те «нули», через которые наша русская «единица» имеет совсем другой культурный и цивилизационный номинал.

Видео на канале YouTube "Авторы ЗдравствуйРоссия.Рф"

Интервью, доклады и выступления Е.С. Холмогорова



Комментарии:

Для добавления комментария необходима авторизация.