Авторизация


На главнуюКарта сайтаДобавить в избранноеОбратная связьФотоВидеоАрхив  

Портрет А.А. Жданова (фрагмент). 1947г.
Автор: Ефанов Василий Прокофьевич
11:47 / 14.10.2016

Дело русской партии
Из доступных на сегодняшний день архивов становится ясно, каких масштабов ущерб русской нации был нанесён в 1949–1953 годах. Фактически была выбита из управленческих структур едва не вся интеллектуальная элита русского народа, которая благодаря энергичному напору Андрея Александровича Жданова сумела выдвинуться в эти структуры в предвоенные, военные и послевоенные годы
Сталин в политике всегда оставался холодным прагматиком. Когда для достижения одной политической цели, которую он сам же для себя и формулировал, было необходимо подымать политический вес русского народа, он это делал. Когда же ему казалось, что пришло время делать обратное, поступал иначе. Не уяснив этой истины, нам никогда не понять и действительных пружин знаменитого «ленинградского дела»…

Сегодня, к сожалению, можно только гадать о том, сознательно Жданов с приходом в Кремль начал выдвигать в руководящее звено партии и государства этнически русские кадры или это были интуитивные, основанные на проявлении национального самосознания действия, которые подтолкнул сам Сталин своим «коренным поворотом» в национальном вопросе прочь от ленинских интенций и исторической школы Покровского. Документов тех лет, которые подтверждали бы эту догадку, в архивах не осталось.

Остались только позднейшие мемуарные воспоминания Н. Хрущёва о том, что с момента переезда в Кремль Жданов в кратких разговорах с ним в 1930–1940-х годах постоянно возвращался к теме, что русский народ в Советском Союзе незаслуженно обойдён в своём социальном и материальном положении.

Остаётся, однако, фактом, что с 1934 года Жданов начинает настойчиво выдвигать наверх русские кадры. И тенденция эта была настолько явственной, что биограф Жданова Алексей Волынец в своих позднейших публикациях прямо называет эту тенденцию «аппаратной революцией Жданова».

В 1935 году он «вытаскивает» из Сталино (ныне Донецк) руководителя группы планирования и учёта Комиссии советского контроля при СНК СССР 30-летнего Н.А. Вознесенского и ставит его во главу Ленинградской городской плановой комиссии, а потом делает его заместителем председателя горисполкома Ленинграда. В 1937 году освобождается должность председателя Государственной плановой комиссии при СНК СССР, и Жданов, по воспоминаниям А. Микояна, рекомендует Сталину поставить на эту должность Н. Вознесенского, что и происходит.

В 1937 году Жданов ставит директором ткацкой фабрики «Октябрьская» 32-летнего выпускника текстильного института А.Н. Косыгина, а через год назначает его заведующим промышленно-транспортным отделом Ленинградского обкома.

В 1937 году Жданов «разглядел» на заводе «Большевик» (бывший Обуховский) 30-летнего заместителя конструкторского бюро Д.Ф. Устинова, и в 1938-м он добивается перед Сталиным назначения Устинова директором завода, а в 1941 году Дмитрий Фёдорович становится наркомом вооружений.

В самом Ленинграде Жданов формирует свою собственную команду. Уроженец старого русского городка Боровичи Алексей Александрович Кузнецов, пройдя до этого школу работы в партаппарате Новгородчины, был замечен ещё Кировым и поставлен на руководство Дзержинским райкомом города, а в августе 1937 года, в 32 года, становится ближайшим помощником Жданова и вторым секретарём горкома.

В 1939 году в команду Жданова включается человек с очень непростой биографией – инженер Я.Ф. Капустин. В 1935 году он проходил производственную стажировку в Англии. В 1937-м его исключили из партии за производственные ошибки (потом восстановили). Тем не менее Жданов вводит его в горком на должность секретаря по промышленности.

Кроме того, заместителем министра Вооружённых сил СССР становится близкий Жданову человек, бывший командующий Ленфронтом маршал Л. Говоров, а начальником Главного политического управления Советской армии – генерал И. Уткин, бывший руководитель Горьковского автозавода. Были и другие назначения подобного рода…

В декабре 1945 года Жданов начинает «подтягивать» к себе своих сторонников. Секретарями ЦК становятся А. Щербаков, Н. Патоличев, А. Кузнецов. В особенности сильные позиции занимает последний, которому Сталин с подачи Жданова не только доверил всю работу с партийными кадрами, но и вручил селекцию кадров Министерства госбезопасности...

С 18 июля по 13 августа 1944 года Жданов лично написал несколько вариантов проектов резолюции совещания историков, и генсек не принял ни один из них, оставив в конечном итоге это многомесячное совещание без завершения.
Изучивший все архивные документы, оставшиеся от этого совещания, А.Л. Юрганов особо обращает внимание на карандашную правку Сталина на автографах Жданова по этому совещанию, и прежде всего – по трактовке патриотизма.

В 1944 году Жданов по старой памяти отталкивался от позиции Сталина 1934 года по этому вопросу и не смог угадать интенций вождя. Если в 1934-м, подымая историческую роль русского народа, Сталин готовил страну к грядущей войне с мировым империализмом и потому ему был нужен тогда русский патриотизм, то во второй половине 1944 года Сталину стал нужен патриотизм не русский, а советский. Что же говорить про год 1947-й?!

В 1945-м генсек по инерции ещё скажет тост в честь русского народа, но на самом-то деле он уже начал перекладывать в идеологии руль с национальной почвы на классовую (русский народ в годы войны своё дело сделал, наступила пора объяснять всем, что Германию победил не русский солдат, как считал весь западный мир, а советский).

Поэтому осенью 1944 года на автографе Жданова, где речь шла о взглядах историков, Сталин напишет: «Сов. патриотизм окреп в годы Отечественной войны. Единство народов» – и пояснит: «Попытки подменить квасным патриотизмом. Истинные и квасные патриоты в прошлом. Чернышевский – Пушкин. Аракчеев – царизм».

О чём конкретно шла речь? 13 августа 1944 года Жданов в предлагаемом проекте резолюции совещания напишет:

«Ведущая роль русского народа в борьбе за социализм, таким образом, не навязана другим народам, а признана ими добровольно в силу той помощи, которую оказывал и оказывает другим народам русский народ в деле развития их государственности и культуры, в деле ликвидации их прежней отсталости, в деле строительства социализма. Это не может не наполнять каждого русского чувством гордости».

Но вождь эту позицию решительно отринет: весь абзац о «ведущей роли русского народа» Сталин предложил убрать.

И далее.

Жданов пишет: «Советский патриот любит свою страну и любит свою нацию». Сталину этот намёк на русскую нацию явно не понравился, он подчёркивает слова «свою нацию» и на левой стороне пишет: «Какую?»

Помет Жданова на этой странице нет, по-видимому, вождь эту свою правку ему не показывает. На этом в сентябре 1944 года сотрудничество генерального секретаря ЦК и его первого заместителя по провалившемуся совещанию историков заканчивается, и Андрей Александрович отбывает в Ленинград…

В 1947-м ситуация 1944 года повторилась, только ещё жёстче со стороны вождя. Работа над проектом Программы партии под непосредственным руководством Жданова шла несколько месяцев. К написанию текста были привлечены практически все хоть сколько-нибудь грамотные теоретики.

Поступающие от разных коллективов предварительные проекты внимательно прочитывались Ждановым, Н. Вознесенским и А. Кузнецовым. Андрей Александрович докладывал Сталину, что работа идёт, но что вождю не стоит просматривать предварительные тексты, ему будет доложен окончательный вариант.

Но Жданов плохо знал своего непосредственного начальника. В РГАНИ хранятся тексты с уничижительными, а порой и просто издевательскими на них пометами вождя.

Окончательная, сводная редакция была написана П.Н. Федосеевым, М.Б. Митиным и Л.А. Леонтьевым, отредактирована Д.Т. Шепиловым, и в августе 1947-го Жданов представил её своему шефу. Сталин быстро, но внимательно прочитал и после некоторого размышления отверг.

О конкретной работе над этим документом мне поведали в 1984 году во время работы в Президиуме АН СССР два его соавтора – П.Н. Федосеев и М.Б. Митин. Как рассказывал вице-президент АН СССР П.Н. Федосеев, Сталин на этом документе оставил очень краткую резолюцию: «В мой архив».

XIX съезд партии состоялся, как известно, лишь в 1952 году, уже не только без умершего в августе 1948 года Жданова, но и без расстрелянных 1 октября 1950 года по «ленинградскому делу» Н. Вознесенского и А. Кузнецова…

Между тем под руководством Жданова, Кузнецова и Н. Вознесенского в довольно сжатые сроки был подготовлен такой проект Программы ВКП(б), в котором центральное место, как пишет А. Волынец, занимала «новация в определении места и роли русской нации в СССР» в трактовке её государствообразующей роли.

Что же такого написали Жданов и Вознесенский в своём проекте партийной Программы, что так сильно напугало вождя и что в конечном итоге закончилось «ленинградским делом»?

Первое, и главное, проект ждановской Программы возвещал: «Всесоюзная Коммунистическая партия (большевиков) ставит своей целью в течение ближайших 20–30 лет построить в СССР коммунистическое общество», то есть построить в Советском Союзе коммунизм к 1980 году.

20 лет спустя советские люди услышат, что партия под руководством Н. Хрущёва приняла новую Программу КПСС, которая провозглашала, что в 1980 году советские люди будут жить при коммунизме. Никто тогда не знал, что Никита Сергеевич просто-напросто переписал тексты «ленинградцев», которые Сталин в 1947 году глубоко упрятал в секретные архивы.

Но Хрущёв то ли не дочитал до конца программу Жданова и Вознесенского, то ли не решился переписать всё, что они написали. Между тем «ленинградцы» столь подробно разработали цели, задачи и даже детали продвижения советского общества к коммунизму, что это вызывает удивление даже и сегодня, во втором десятилетии XXI века.

В проекте Программы «красной тряпкой для быка» было не только придание характера политического фактора «общественному мнению», что вождь никогда и на дух не принимал, но и была сформулирована мысль о всенародных голосованиях «по большинству важнейших вопросов государственной жизни как общеполитического, хозяйственного порядка, так и по вопросам быта и культурного строительства».

Причём предполагалось, что граждане и общественные организации должны получить право законодательной инициативы по вопросам не только внутренней, но и внешней политики.

Сформулированы положения о принципе выборности руководителей всех рангов, ограничении сроков их пребывания во власти и альтернативности кандидатов при выборах.

Ну и наконец, одно из самых главных положений проекта Программы: роль русского народа в продвижении советского общества к коммунизму. Жданов с Вознесенским словно бы забыли о прецеденте 1944 года и записали в тексте положение о «ведущей роли русского народа в борьбе за социализм».

Всё это вызвало такую мощную реакцию отторжения у вождя, что Сталин не стал даже, по своему обыкновению, делать пометы на полях документа, комментировать эти положения.

Между тем Сталин получил от Жданова не только проект партийной Программы, но и текст «Генерального хозяйственного плана развития СССР на 1946–1965 годы», подготовленный специалистами Госплана СССР во главе с Н.А. Вознесенским.

Сталина пугали не только настроения «ждановцев», но и глубина и настойчивость в проявлении этих настроений. Ведь Жданов открыто записал в проекте новой партийной Программы: «Особо выдающуюся роль в семье советских народов играл и играет великий русский народ… [который] по праву занимает руководящее положение в советском содружестве наций»…

И далее: «Русский рабочий класс и русское крестьянство под руководством ВКП(б) дали всем народам мира образцы борьбы за освобождение человека от эксплуатации, за победу социалистического строя, за полное раскрепощение ранее угнетённых национальностей».

В развитие и углубление этой мысли в проекте Программы подчёркивалась и особая роль русской культуры как самой передовой из культур составляющих СССР народов – в ждановской формулировке это звучало так: «ВКП(б) будет всячески поощрять изучение русской культуры и русского языка всеми народами СССР»…

По-видимому, в голове Сталина все эти моменты накапливались, а результатом стало то, что в конечном итоге вождь отклонил все наработанные группой Жданова подготовительные материалы к созыву XIX съезда ВКП(б) в 1947 году, отправил их в архив, а потом отказался и от самой идеи созыва партийного съезда, согласившись на его проведение уже после расправы с «ленинградцами» – в 1952 году.

Следует, однако, подчеркнуть, что расхождение между Сталиным и Ждановым по вопросу о Программе ВКП(б) и вообще по подготовке к XIX съезду партии совсем не испортило их личные взаимоотношения. Сталин по-прежнему почти безоговорочно доверял своему заместителю по секретариату ЦК и поручал ему наиболее сложные и трудные дела. Таким делом была реинкарнация Коминтерна…

После этого были ещё важнейшие поручения генсека в сфере философских дискуссий, было наступление на литературу и музыку в конце 1947 – начале 1948 года. Сталин всюду на первые позиции выставлял своего первого заместителя по секретариату ЦК, и Жданов всюду действительно играл первую скрипку.

Все эти сталинские атаки на культурную жизнь советского общества в послевоенное время играли важную роль в закреплении сталинского политического режима.

Все эти поручения Сталина фактически приостановили формирование Ждановым так называемой русской партии в высшем и высоком звеньях политической власти.

Сам он всё в большей степени в буквальном смысле тонул во всех этих навязываемых ему Сталиным политических мероприятиях, а в его команде практически перестали появляться новые люди.

Последним крупным событием в этом плане можно считать назначение 26 марта 1946 года нижегородского воспитанника Жданова 39-летнего Михаила Ивановича Родионова, который с должности первого секретаря Горьковского обкома партии сразу же шагнул на должность председателя Совета министров РСФСР, стал членом оргбюро ЦК ВКП(б) и депутатом Верховного Совета СССР, который своим первым заместителем в российском правительстве сразу же поставил 40-летнего заместителя председателя Ленинградского горсовета Михаила Басова (оба они будут расстреляны в 1950 году)…

Считается, что главными фигурантами этого «дела» были заместитель Сталина в Совете министров СССР, председатель Госплана СССР Н.А. Вознесенский, секретарь ЦК ВКП(б) по кадровым вопросам А.А. Кузнецов и министр образования РСФСР, ректор Ленинградского государственного университета А.А. Вознесенский. На мой взгляд, мнение неверное.

После нескольких лет изучения доступных к настоящему времени документов в российских государственных архивах, бесед с сыном А.А. Вознесенского, Л.А. Вознесенским и изучения весьма немногочисленной мемуарной литературы участников событий тех лет и их родственников у меня сложилось твёрдое убеждение, что подлинным вдохновителем того феномена, который позже получил название «ленинградское дело», были секретарь ЦК КПСС, член политбюро ЦК А.А. Жданов (1896–1948) и председатель Совета министров РСФСР в 1946–1949 годах М.И. Родионов (1907–1950).

Именно эти двое выступили идейными вдохновителями процесса возрождения государствообразующей роли русского народа в Советском Союзе.

И оба поплатились за это своими жизнями и потянули за собой и все последующие жертвы. Но если о Жданове ещё существует какая-то литература, большей частью представляющая его в абсолютно ложном, негативном свете, то в отношении Михаила Ивановича Родионова, едва ли не единственного настоящего идейного воспитанника Андрея Александровича ещё по партийной и советской работе в Нижегородском крае, не известно вообще ничего.

Мне пришлось в буквальном смысле по крохам восстанавливать его жизненный путь и его идейное кредо, его контакты с А.А. Ждановым и Сталиным. К сожалению, удалось немногое.

Но и это немногое должно стать известным гражданам страны, за которых отдали свои жизни «ленинградцы»…

К сожалению, приходится констатировать, что в «ленинградском деле» и на сегодняшний день остаётся очень много недоговорённостей и просто «белых пятен».

Президиум ЦК КПСС на следующий день после смерти Сталина поручил «привести в порядок бумаги тов. Сталина» Маленкову, Берии и Хрущёву.

Но Никита Сергеевич перехватил инициативу, и в то время как первые двое были заняты «более важными делами» – делили между собою властные функции в государстве, – Хрущёв с помощью своего старого знакомого, первого заместителя министра внутренних дел Ивана Серова (в бытность Хрущёва первым секретарем ЦК КП Украины Серов был членом Политбюро ЦК КП Украины) в первые же недели после смерти Сталина сумел убрать из архивов все упоминания о своём участии в «ленинградском деле».

В результате в январе 1955 года и июне 1957-го пленумы ЦК КПСС «назначили» основными ответственными за организацию этого преступления Берию и Маленкова. В принципе из этой посылки приходилось исходить и мне при написании настоящей книги…

Из доступных на сегодняшний день архивов становится ясно, каких масштабов ущерб русской нации был нанесён в 1949–1953 годах. Фактически была выбита из управленческих структур едва не вся интеллектуальная элита русского народа, которая благодаря энергичному напору Андрея Александровича Жданова сумела выдвинуться в эти структуры в предвоенные, военные и послевоенные годы…

С годами внимание историков и публицистов к «ленинградскому делу» растёт, в особенности со стороны этнически русских историков. Последнее объяснимо. Первый биограф А.А. Жданова, уроженец Московской области Алексей Волынец, в частности, объясняет это тем, что в целом речь вообще-то идёт о росте «самосознания русского народа», подчёркивая, что А.А. Жданов в этом плане «являлся последним концептуальным национальным идеологом русского государства»…

Отношение Сталина к «русскому вопросу» после войны поменялось радикально, генсек вновь вернулся к реанимации ценностей Октября 17-го.

Ещё раньше у него сформировалась даже своего рода фобия (страх) на этот счёт: если какая-то республика захочет отделиться по каким-то соображениям, то это поставит под угрозу существование всей созданной им империи.

Как свидетельствует в своих мемуарах А. Микоян, Сталин в поведении А. Жданова, Н. Вознесенского, А. Кузнецова, П. Попкова и других стал отмечать проявление элементов именно такого поведения, и это его сильно обеспокоило, так как он понимал, что если РСФСР обособится и начнёт защищать свои национальные, республиканские, экономические интересы, лишившиеся поддержки союзные республики восстанут и СССР распадётся…

Из новой книги В. Кузнечевского «Сталин и «русский вопрос» в политической истории Советского Союза. 1931–1953 гг.» – М.: Центрполиграф, 2016. – 288 с.


Комментарии:

Для добавления комментария необходима авторизация.