Авторизация


На главнуюКарта сайтаДобавить в избранноеОбратная связь  
Старая Москва. Покровка (фрагмент). XXI век
Автор: Сатаров Михаил Алексеевич
Источник: Художник Михаил Сатаров
09:47 / 22.09.2021

"Поведение человека сильно зависит от качества городской среды"
"Урбанистика, которая так расцвела в нашей стране за последние десять лет, в Европе появилась уже в 1970 годы. Тогда как раз поняли, что можно, изменяя городскую среду, влиять и на характер социальных отношений. Именно тогда начались попытки преобразования гетто в более благополучные районы, чтобы снизить в них преступность", - Никита Асадов

Мы поговорили с известным архитектором и преподавателем МАРХИ Никитой Асадовым о том, как качественное городское пространство может снизить преступность и что в России делается уже сейчас, чтобы города стали более дружелюбными и человечными.

- Известно ли, как именно архитектура влияет на культурное сознание и самочувствие человека? Есть ли какие-то неспекулятивные исследования на этот счет?

Архитектура действительно способна оказывать существенное воздействие на человеческое сознание и формировать соответствующий тип социального поведения, но убедительных и исчерпывающих исследований на эту тему я не встречал.

То, что комфортная городская среда и в целом грамотная застройка - ее плотность и высотность, используемые отделочные материалы, качество озеленения и благоустройства общественных пространств - напрямую влияют на внутреннее состояние человека, вещи достаточно очевидные.

Но я сразу хотел бы обратить внимание на другую сторону вопроса - институциональную, которая кажется мне куда более важной. Потому что именно от того, как именно мы сумеем настроить огромную сферу строительного бизнеса, зависит, какую городскую среду мы в итоге получим. Архитектор в настоящее время - это в большей степени исполнитель.

Он получает техническое задание на проектирование и на его основе решает, как оптимально реализовать проект. Иными словами, исходные данные, полученные от заказчика, - это та рамка, которая налагает на архитектора целый ряд ограничений, выйти за которые он практически не может.

- Почему так произошло?

Существует несколько причин. Во-первых, массовое строительство и урбанизация, повлекшие за собой радикальные изменения в подходах к проектированию и строительству. Во-вторых, усиление коммерческой составляющей и связанных с этим требований к эффективности застройки.

Если искать, например, предпосылки в истории российской архитектуры и строительства, то здесь рубежом можно назвать 1950 годы и постановление о борьбе с излишествами в строительстве от 4 ноября 1955 года, которое одномоментно завершило эпоху советского монументального классицизма - «сталинского ампира» - в проектировании и строительстве зданий и сооружений в СССР.

А в 90-е годы ситуация усугубилась приходом капитализма, который еще больше ограничил волю архитектора и вместо диктата плановой экономики ввел диктат свободного рынка, где ключевым критерием эффективности стала выгода, получаемая застройщиком с продажи квадратных метров.

Но вместе с тем существует и естественная смена тенденций в градостроительстве, которая тоже оказала свое влияние на облик наших городов. То, что несколько десятилетий назад считалось передовым подходом, сейчас вытесняется альтернативными решениями.

И в итоге вместо продуманной застройки мы часто получаем хаос, скрещивание совершенно различных стилистических и градостроительных решений.

- Можете привести пример такого скрещивания?

Если в 1960 годах квартальная застройка считалось устаревшей, а свободно стоящая застройка микрорайонов воспринималась как новый мировой тренд, то сейчас мы видим обратную тенденцию.

Отсутствие сформированных застройкой улиц и приватных дворов, хаотичное расположение зданий, появление заборов для формирования границ приватных зон - все это существенно снижает качество среды микрорайонной застройки.

Так что сегодня мы можем наблюдать возвращение квартальной застройки как ответа на этот вызов.

- Наверное, лучшая иллюстрация такой хаотической застройки - это Москва.

Москва - это изначально история про застройку в некоторой степени хаотичную и стихийную. Специфика города состоит в наслоении целого ряда недоосуществленных больших градостроительных проектов. Во-первых, нужно понимать, что вся история развития города шла от пожара к пожару.

А во-вторых, за последние сто лет, после возвращения столичного статуса, после социоэкономических кризисов революции, войны и перестройки, в Москве произошел гиперскачок по расширению границ города в десятки раз.

Так, в советские годы была продумана и частично реализована целая серия проектов модернизации города - начиная от генплана Щусева 1935 года и заканчивая проектами Новой Москвы и реновацией.

Весь ХХ век столица переживала ряд волн расширения и нового строительства в границах исторического города, таких как Новый Арбат 1960-х г. или Долина МГУ сегодня.

Пример Москвы - это действительно отличная иллюстрация к тому, о чем мы начали говорить. Градостроительство - комплексный и очень сложный процесс, на который влияет множество социальных и экономических факторов.

В этой сфере постоянно идет очень трудный поиск баланса между экономической рентабельностью, оптимальной плотностью застройки и созданием комфортной среды для жизни человека.

В итоге мы видим, как за последние несколько столетий принципы проектирования городской среды радикально менялись. И следы всех этих трансформаций - со всей их подчас уродливой недоделанностью - легко различимы на московском городском ландшафте.

- Тем не менее если брать во внимание европейские примеры, то здесь, несмотря на то, что коммерческая застройка начала вторгаться в город намного раньше, чем в России, все же удалось сохранить баланс между, например, историческими районами и новыми.

Да, в Европе действительно есть очень разветвленная система регламентов. Похожая, например, была в Санкт-Петербурге при Российской империи. Вместе с тем в Западной Европе существует достаточно сильная позиция власти на уровне муниципалитета.

Часто здесь именно городские общины вырабатывают определенные правила регулирования застройки, которым вынуждены подчиняться даже самые амбициозные девелоперы.

При этом я бы не сказал, что в Европе все так уж хорошо с сохранением архитектурного наследия. Это отчасти наш миф, что на Западе отношение к историческому городскому пространству особенно внимательное.

Скажем, пару лет назад в Бельгии был снесен мост XIII века, мешавший коммерческому судоходству.

Тот же самый Лондон за последние десятилетия изменился до неузнаваемости. В этом смысле капитализм - что в Европе, что у нас - один и тот же. Просто на Западе он постепенно и естественным образом оброс локальными нормами регулирования, которые его несколько упорядочивают.

- Если говорить о масштабной плановой застройке, которая началась вместе с бумом городов, были ли попытки уже тогда преобразовать их таким образом, чтобы это отвечало чувству человеческого комфорта?

Здесь важно понимать, что урбанистика, которая так расцвела в нашей стране за последние десять лет, в Европе появилась уже в 1970 годы. Тогда как раз поняли, что можно, изменяя городскую среду, влиять и на характер социальных отношений.

Именно тогда начались попытки преобразования гетто в более благополучные районы, чтобы снизить в них преступность, а вместе с тем увеличить экономическую вовлеченность проживающих в них людей.

Самый яркий пример - то, что сделал мэр Нью-Йорка, который именно за счет грамотной урбанистической политики сумел значительно снизить преступность в некоторых районах мегаполиса.

С таким же успехом подобные методы работы с городской средой применялись в Гонконге и Сингапуре.

- Это, как я понимаю, про теорию «разбитых окон»?


Да. Качественно изменяя среду, ты качественно изменяешь и людей, которые здесь проживают. Было доказано, что поведение людей сильно зависит от качества среды. В Европе, кстати, в этом смысле пошли дальше.

Они не только работают с пространством, но и усиливают привлекательность районов или целых регионов за счет различных мероприятий, культурных и музыкальных фестивалей.

Тут, кстати, я бы добавил, что урбанистика - это не столько про работу с физической архитектурной оболочкой, сколько про работу с людьми, где преобразование городских пространств становится инструментом организации досуга, взаимодействия и занятости городских сообществ.

Например, московская программа «Моя улица» как раз направлена на изменение системы приоритетов - от машин в сторону пешеходов. Ведь идеология модернистского города ставила именно автомобиль на первое место.

Сегодня же принципы нового урбанизма направлены на формирование города, комфортного для пешехода.

Из-за улучшения качества пешеходной инфраструктуры на первых этажах зданий появляется торговля, развивается сфера услуг и досуга. То есть происходит фундаментальное изменение всей экономики города, в том числе средствами архитектуры, благоустройства и работы с визуальным обликом города.

Лично у меня впервые ощущение того, как сильно изменился город, возникло, когда я несколько лет назад шел от Садового кольца к Кремлю по обновленным улицам.

Был теплый летний вечер, и сразу несколько кафе на первых этажах были с настежь распахнутыми витринными окнами.

Этот, казалось бы, простой эффект раскрытых окон полностью поменял ощущение города - привычная граница фасада полностью растворилась, интерьер зданий стал продолжением общественного пространства пешеходного тротуара.

Тот случай, когда, казалось бы, несущественные архитектурные детали выстраивают совершенно новые взаимоотношения между улицей и зданиями, между мной и городом.

Беседу вёл Тихон Сысоев



Комментарии:

Для добавления комментария необходима авторизация.