Авторизация


На главнуюКарта сайтаДобавить в избранноеОбратная связьФотоВидеоАрхив  

Бернар Анри Леви
Источник: Яндекс картинки
06:07 / 03.01.2018

Глобализация и её враги. Часть I
Либеральные идеологи видят, что и в области геополитики у них всё идёт не так, как задумано. Препятствия превращаются в призраков, это становится реальным фактором и силовое давление не работает, давая обратный результат. Поэтому они и хотят сделать акцент на soft power, на новые технологии. Они будут вскрывать нас изнутри в ближайшие годы

Основные факторы развёртывания глобальных мировых процессов – итоги и прогнозы

В ноябре 2017 года в Амстердаме прошла большая и весьма интересная конференция, в которой приняли участие порядка полутора тысяч человек. Главной темой обсуждения стали проекты развития мировых процессов, основанные на противоположенных типах Идеи глобального развития и их связи с текущими геополитическими изменениями. Ключевым моментом конференции стало выступление теоретика и идеолога мирового глобализма Бернара Анри Леви.

В формате небольшой лекции он изложил своё видение того, как дух глобализма, в целом Идея, в её либеральном исполнении, проецируются на текущие мировые процессы: как они влияют на события, разворачивающиеся на Ближнем Востоке, каково влияние глобализма на то, что происходит в Ираке, и в частности, в столице Иракского Курдистана Эрбиле.

Леви даёт фундаментальное идеологическое обоснование всем наиболее значимым мировым процессам, происходящим с участием Запада, выстраивая целую идеологическую схему, проистекающую от Энея[1] и Трои до современной Америки и Трампа. При этом Леви особо подчеркнул, что приехал в Амстердам из Эрбиля специально для того, чтобы рассказать о тектонических сдвигах, которые происходят в истории Духа, как его понимают теоретики глобализации.

Действительно, следует отметить, что такие речи произносятся не каждый день, как не каждый год политические события заставляют идеологов из разных лагерей напоминать о самых фундаментальных аспектах той борьбы, которую они ведут.

Перед тем, как изложить основные позиции одного из главных теоретиков глобализации,  следует напомнить о том, что Бернар Анри Леви стоял у истоков свержения Каддафи, принимал участие в инструктировании исламистов ливийской оппозиции; он же выступил главным теоретиком, обосновавшим нападение на Асада, став разжигателем конфликта в Сирии; он участвовал в событиях в Ираке; он приезжал на украинский Майдан и читал лекции «Правому сектору»[2], натравливая их на русских.

Словом, Бернар Анри Леви – это наш идейный враг. Один из целой плеяды подобных ему, таких же теоретиков глобализации, не просто «ботаников», которые пишут то, что никто не читает, к которым не прислушиваются. Он из числа тех мыслителей-практиков, которые в нужный исторический момент берут камеру, компьютер, автомат и едут в горячие точки сражаться за свои идеи. Против нас.

Итак, в Амстердаме Леви говорил о Талмуде и его Духе, о великой борьбе Просвещения и о тех врагах, с которыми идёт эта борьба. Однако, сложилось впечатление, что его посыл поняли единицы.

Вся полуторотысячная аудитория присутствующих голландцев явно сделала свой собственный вывод из выступления Леви, суть которого можно свести к следующему: американская гегемония закончилась и нужно срочно искать контакт с русскими. Кто-то, возможно, принял выступление экстравагантного либерального философа за шутку. Но Леви не шутил.

Short term и long term. Война за Идеи и кратополитика


История не только субъективна, но и имеет разные уровни развёртывания. Существует история short term и история long term. Long term – это идеологическая история, где проявляются фундаментальные закономерности, происходят глобальные сдвиги в рамках смены парадигм – Традиции (Премодерна), Модерна и Постмодерна.

Где фиксируются проявления идеологий либерализма, коммунизма и фашизма, где учитывается влияние консерватизма, исламизма, и прочих идеологических оттенков. Ведь в долговременной истории основой является идеология и в целом сфера Идеи.

Если мы отдаляемся на 15-20-100 лет от того или иного исторического события, мы видим только историю Идей. Мы не видим предпосылок конкретных конфликтов, нюансов их возникновения и стоящих за ними интересов. Только история Идей, лежащих в основе всего, объясняет то, что происходило. Собственно, Только long term и может считаться историей. Она понятна, у неё есть закономерности, её можно и нужно изучать.

Сегодня мы вновь подходим к тому моменту, когда история идей выходит на первый план. Нас убеждают, что война на Ближнем Востоке – это борьба за нефть. Это неверно. Война на Ближнем Востоке, как, впрочем, и всякое противостояние в мире – это борьба за Идеи. Не за нефть, не за права человека или статус геев, не за материальные активы или рынки сбыта.

Все, кто твердит о Федеральной резервной системе, Ротшильдах или газовых месторождениях, замолкают, когда начинают говорить идеологи, люди, говорящие правду о подлинных предпосылках любых исторических процессов, которые ведут речь о наличии или отсутствии угрозы для глобального либерализма.

Но есть и short term – история политических процессов, которые представляются их исследователям автономными и самодостаточными. «Асад поссорился с Хуссейном, поэтому с Ираком и Ливией начались проблемы» - утверждают они.

В краткосрочной политике действуют совсем другие законы, там говорят о нефти и газе, об усилиях дипломатии, о визитах Киссинджера, о том, занесли деньги или нет, кто предал, а кто не предал, взяли Ракку или просто стёрли с лица земли. И кто за всем этим стоял. Всё это – совершенно другой уровень, который укладывается в короткие циклы, от нескольких дней или месяцев до 5-6 лет.

Если же при этом мы забываем об истории long term, а концентрируемся лишь на бытовой политике, мы превращаемся в Das Man Хайдеггера[3], выражая мнение всех и никого конкретно. Вроде бы кажется, что все думают так, но когда спросишь, оказывается, что у конкретных людей мнения расходятся. Погружение в детали происходящего – это фон, который на самом деле скрывает Идеи. За флером short term скрывается долгосрочная политика.

Кто-то из аналитиков short term – настоящий дурак, а кто-то, тот, кто похитрее, лишь скрывает реальную политику - long term, то есть, идеологию, - под завесой трескотни short term. Между ними сложно построить связи – кажется, эти сферы автономны. Отдельно – судьба распада СССР, отдельно – судьба афганской эпопеи, начавшейся со взятия дворца Амина.

Но на самом деле они связаны диалектикой идеологического, идейного противостояния. Как? Вот это самый сложный вопрос.

Собственно, связь сферы идей и прикладной политики происходит где-то посередине. И в этой связи следует говорить о middle term политике, которая предполагает построение правильных связей между short term и long term. Это область секретных служб, тайных сообществ и конспирологических теорий. Здесь работают инстанции, которых ни там, ни здесь конкретно не представлены, являясь, таким образом, промежуточными.

К слову, у секретных служб и подобного рода теневых структур не может быть онтологии, потому что если таковая обнаружится - они перестанут быть секретными, а, следовательно, они перестанут быть службами. Если они обнаружатся, то и службы не будет. Они существуют, пока есть неопределённость - то ли есть службы, то ли нет. Даже если мы заявимся в масонскую ложу, ничего «секретного» мы там не увидим. Но именно они претендуют на то, чтобы тайно управлять миром.

Таким образом, middle term политику можно назвать кратополитикой. В этом идея распределения сил, прикладное выяснение того, какие силовые механизмы есть для того, чтобы перевести события из сферы long term в сферу short term.

Именно кратополитикой и занимается Бернар Анри Леви, и как представитель либеральной глобалистской западоцентричной идеологии, он прекрасно её понимает. Он понимает задачи и цели длинных исторических циклов - long term, - но, вместе с тем, участвует в краткосрочной политике, однако делает это с точки зрения конкретного сопряжения одного и другого. Редкий тип интеллектуала-практика.

К слову, на той же самой конференции в Амстердаме среди прочих присутствовал также генерал Фулер, друг Генри Киссинджера. Это пример полного антипода Леви. Он очень влиятельный человек, но при этом у него совершенно оловянные глаза.

Это опытный боец, который наверняка может провести сложную военную операцию, но он абсолютно не компетентен в сфере Идей. Для него, что Леви говорит, что не говорит – нет никакой разницы, ибо Фулер воспринимает Леви как абсолютный ноль. Генерал Фулер занят short term политикой, ему кажется, что он всё понимает и при этом очень влиятелен, а Леви говорит о чём-то далеком и абстрактном, не имеющем отношения к реальности.

На самом деле всё обстоит ровным счётом наоборот: по Леви проходят силовые линии истории, а Фулер состоит у него на побегушках, просто потому, что он не понимает, что делает, и кто планирует всё реализуемое им на стратегическом, идейном уровне.

Сознание, которое управляет Фулером, находится вне его. Фулер – это просто биоробот, в той системе, где Леви – программист. Леви консультирует Саркози, Олланда, Макрона, но если попытаться выяснить, каковы его реальные возможности, то ответ очевиден – «никакие».

Модерн и его враги

Главный посыл Леви заключается в том, что есть Modernity and its enemies – Модерн и его враги[4]. Эти враги всё ещё существуют, и битва Модерна против своих врагов не завершена. Данное мировоззрение базируется на утверждении о том, что Модерн – это и есть всё бытие, вся история, которая движется к одной определённой цели.

Двигаясь к этой цели, он влечёт за собой неизбежные экономические, социальные, политические трансформации, которые связаны с разрушением традиционного общества: традиционных сословий, традиционных религиозных институтов, традиционных коллективных идентичностей.

Само же это движение направлено в сторону глобального гражданского открытого общества, мирового правительства, искусственного интеллекта, превращающего глобальное общество в киборг-общество.

Этот «объективный» процесс подавляющим большинством людей Запада рассматривается как электричка, на которую ты купил билет, сел и едешь. Кто-то умер, на его место сел другой. Но электричка продолжает везти тебя к определённой станции, и тебе нечего волноваться, место зарезервировано. Это большинство, и оно спит, сидя в электричке Модерна. Это уже даже не short term, a shortest term политика.

Но есть и те, кто озабочен, а туда ли идёт поезд, всё ли в порядке, не хочет ли кто-нибудь остановить его, заминировать рельсы или запустить в него ракету. И вообще, может быть, кто-то хочет саботировать время? Тогда и возникает концепт Modernity and its enemies.

Озабочены те, кто ведёт поезд, кто понимает, кто его построил и проложил рельсы, кто знает, куда он направляется. Они озабочены тем, чтобы поезд благополучно доехал. Леви этим озабочен – в частности, из-за того, что происходит на Ближнем Востоке.

Чем может быть озабочен Модерн? С точки зрения Модерна, время имеет необратимый однонаправленный характер, и течёт в одном концептуальном направлении – к освобождению от всех форм коллективной идентичности, к либерализации, и далее по курсу. На этом пути иногда попадаются препятствия, но ничего более.

Это обычная, сонная версия Модерна: мы едем, нам что-то мешает, мы это преодолеваем и едем дальше. Потом опять мешает, и опять преодолеваем. Болото – осушить, гора – пробить тоннель, и далее по курсу. Но есть и другие строители Модерна, которые говорят: подождите, это болото здесь неслучайно. Его кто-то здесь устроил. А этой горы вообще могло и не быть – её кто-то насыпал.

Тут у них возникает ощущение, что они имеют дело не с препятствиями (obstacles), а с врагами (enemies). Что существует субъект, который препятствует продвижению Модерна.

Догадка о том, что у проекта «Модерн» есть враги - общее место озабоченных глобалистов и модернистов, начиная с Поппера и заканчивая Леви, тех, кто отвечает за идеологию, кто понимает, что речь идет об идеологическом проекте. У short term политики другие заботы – там есть только препятствия, которые надо преодолевать.

Те же, кто занимается идеологией, мыслят стратегически: можно было проложить рельсы так, но можно было и по-другому. Только инженеры глобальной действительности и Модерна понимают, что всё можно было бы сделать иначе. Поэтому они и озабочены, не предложит ли кто-то другой вариант?

Леви – один из архитекторов Модерна, озабоченный, выдержит ли конструкция. Он знает, что obstacles могут скрывать enemies. То, что представляет собой преграду, может иметь волю. Что камень, о который они споткнулись, живой. Но уже само это беспокойство, нарастая, конституируют второй полюс.

Тех, кто хочет, чтобы у Просвещения, у Модерна, у глобалистов, у сторонников гомосексуальных “браков” и гражданского общества ничего не получилось. Они конституируют этого субъекта – врага, который не спорит за место в электричке, а хочет положить взрывчатку под рельсы, отравить машиниста, пустить поезд под откос. И сделать это осознанно, потому что они не согласны с самой идеологией Модерна.

Именно это и хотел сказать Леви, приехав в Амстердам, что перед проектом Модерна, Просвещения и либерализации появилась угроза. Угроза в том, к примеру, что американцы не поддержали Барзани в голосовании о независимости Иракского Курдистана.

На практике это обернулось тем, что Киркук курдам не отдали. Леви заявил, что увидел в этом не только предательство курдов со стороны американцев, но и конец проекта «Великий Ближний Восток», ведь курды были ключевым элементом, и их предательство является предательством всего проекта.

По утверждению Леви, Америка с Трампом провалила всю борьбу за Модерн. И дело здесь, конечно, не столько в Киркуке, сколько в самоустранении Америки от роли главного форпоста глобального мира. Америка сдаёт ту линию, которую с трудом построила ИГИЛ[5].

Америка саботирует свою главную миссию, продолжает Леви, но и чёрт с ней – либо пусть выполняет функцию Просвещения, либо она перестанет быть субъектом нового глобального мира. Ибо, согласно Леви, Америка всего лишь выполняет волю глобальных идеологов.

Она была избрана самим духом Просвещения, чтобы выполнять глобалистскую миссию, в том числе реализуя план Великий Ближний Восток, но вместо этого зачем-то занялась внутренними проблемами. Ища выход, Леви продолжает: может, тогда Европа возьмёт на себя функции продвижения Модерна?

По его мнению, у Европы для этого есть три козыря: дух Талмуда, права человека и либертинаж[6]. В представлениях Леви, новым антихристом, двигающим глобализм вместо Трампа, надо попытаться сделать Макрона. Это, конечно, смешно, но проект всё ещё не закрыт.

Империи-призраки

Описывая беспокойства Леви, самое время вспомнить Маркса: «Призрак бродит по Европе - призрак коммунизма». Поскольку Леви начинал как марксист, он эту формулу помнит очень хорошо. Ghost of communism – это то, что неизбежно должно превратится в реальность с точки зрения Маркса.

Призрак империй – ghost of the Empire – опаснейшая вещь, с точки зрения Леви. Это то, что пока ещё препятствие, но уже завтра может стать врагом. Леви обеспокоен тем, что на его глазах зарождаются пять ghostempires – империй-призраков. Но самыми опасными из них являются три:

- Российская империя с «кровавым диктатором» во главе и с «тоталитарным и жёстоким» православием в основе.

- Османская империя.

- Иранская империя.

С Россией всё понятно, но вот что касается нарождающейся Османской империи, то в её возникновении виноваты как раз сами США. Именно из-за их неуклюжих действий Эрдоган выходит из-под контроля, сближается с иранцами и с русскими, и начинает новый османский проект.

То, что Эрдоган делает в Ираке и Сирии, это катастрофа для человечества, говорит Леви. Ибо, благодаря этому, то, что ещё недавно было лишь препятствием, сегодня постепенно превращается в субъект. Показательно, что носитель либеральной идеологии говорит о том, что есть что-то, что может превратиться из препятствия во врага, из объекта в субъект.

Ведь субъект может действовать по собственной воле, а значит, он может не просто взорвать поезд, но и проложить другую дорогу. Особенно опасно становится тогда, когда эта магистраль начинает проходить по территории таких субъектов.

Четвертая империя-призрак – китайская империя. Это империя наполовину – наполовину она с одними, наполовину – с другими. И этот баланс далеко неоднозначен, ведь и с одними и с другими они укрепляют собственную империю. Леви возмущён поведением Саудовской Аравией – пятой зарождающейся империей-призраком, пытающейся купить у России противоракетную систему С-400.

Во всех пяти случаях проблемы возникают на уровне перехода из short term в long term, возникающего в этих пяти империях-призраках, которые, в результате, могут превратиться в реального врага. И этими империями Леви с командой предлагает заняться. Ибо, в противном случае, они имеют шансы избавиться от приставки ghost.

Нас же интересует как раз обратное: как избавиться от приставки ghost? Во всём. Мы пока ещё не русские, а призрачные русские. Всё ещё призрачная России. У нас ghost-суверенитет. Но мы уже и не просто объекты, как. У них появились подозрения, что за фасадом России что-то есть, как и за фасадом Турции. И это что-то, что они не контролируют извне.

Мы уже превратились в ghost, и битва будет происходить за окончательное превращение (или не превращение) из ghost, из симулякра идеи в реальность. Этот возможный переход как раз совпадает с последним сроком нашего президента.

То же самое происходит с Турцией и Ираном. Либо Эрдоган по-настоящему приблизится к суверенитету, либо его сбросят, в Иране либо реально подойдут к шиитской революции, либо будут балансировать между Традицией и Модерном как сейчас.

Либеральные идеологи видят, что и в области геополитики у них всё идёт не так, как задумано. Препятствия превращаются в призраков, это становится реальным фактором и силовое давление не работает, давая обратный результат. Поэтому они и хотят сделать акцент на soft power, на новые технологии.

Они будут вскрывать нас изнутри в ближайшие годы. Они знают наши слабые места. Они были крайне раздражены всякий раз, когда мы говорили о геополитике, о дипломатии, но всякий раз оживлялись, когда речь шла о «шестой колонне», о либералах и западниках внутри нас. Они хотят нанести удар по этим пяти империям-призракам, чтобы вернуть их в состояние препятствий.

Это плохая новость для людей, которые занимаются государственной безопасностью. Они признали наши успехи в силовой политике, поэтому и решили нанести удар изнутри, чтобы не допустить превращения ghost в реальность. Фиксировать всё это действительно важно, потому что Леви - это не индивидуум, а спикер мирового правительства, но не только, он напрямую участвует в этих процессах.



Комментарии:

Для добавления комментария необходима авторизация.