Статьи

Западная Европа так и не родила в процессе кризиса своей политической субъектности

То, что в мире началась отчаянная война между либеральными и консервативными силами — не секрет. Главные причины этой войны экономические: либералы (напомню, что «либерализм — это власть банкиров»), воспользовавшись имеющимся ресурсом (частным контролем над эмиссией денег) , условно говоря, «взяли на себя слишком много» ((С), Б.Н. Ельцин).

И не то, чтобы это всех возмущало на первом этапе, ну, за исключением «старых», консервативных элит как раз наоборот, всем нравилось получать деньги и ничего не делать. Но вот как только начались проблемы…

Как только начались проблемы, все стали вспоминать, что финансисты берут себе большую долю прибыли (напомню, доля финансового сектора в перераспределении прибыли после II Мировой войны выросла с 5% до 50 с лишним процентов  настоящее время), что они игнорируют национальные интересы, что они забывают про «традиционные ценности» и так далее, и тому подобное.

И всё из-за того, что механизм мультипликации денег (ограниченный во времени по самой своей сути), в конце концов, свой потенциал исчерпал.

Всё бы ничего, если бы либеральные политические элиты (созданные и выращенные банкирами за многие десятилетия) спокойно уступили бы своё место в рамках обычной ротации элит, как это раньше делали те или иные консервативные политические группы.

Но банкиры за это время полностью перестроили всю систему образования, взяли под свой контроль государственный аппарат и, скажем уж прямо, слишком нарастили свою инфраструктуру. Она стала слишком дорого стоить.

А потому, просто отойти на время в сторону они не могут: и потому, что политические элиты будут против, и потому, что не будет денег, содержать свою инфраструктуру (выражаясь простым языком, клаку), и, наконец, потому, что идеологии реальной нет, а есть только её имитация, прикрытая толстым слоем денег.

Не станет денег — никто за ними не пойдёт, да и потом, есть серьёзные основания считать, что за десятилетия монополии были совершены разные поступки, которые можно назвать общим термином «злоупотребление властью». И поскольку в условиях кризиса эти злоупотребления точно вылезут, то возможны разные эксцессы.

Желающие могут посмотреть на примеры: как украинский «истеблишмент» защищает семейку Байденов, агрессивные атаки либеральной клаки на попытки навести порядок в финансах разных «культурных» учреждений («дело Серебренникова»), на результаты голосования по поправкам в Конституцию, на победу в Великой Отечественной войне (тут, правда, и геополитический аспект вмешивается), и так далее.

И уже почти всем очевидно, что за этими атаками никакого конструктива нет вообще.

Я же пока отмечу, что и у консервативных элит есть проблемы. Они, например, не могут внятно формулировать свою экономическую программу. Поскольку, с одной стороны, экономический дискурс насквозь либеральный, а, с другой, система консервативного образования ликвидирована в мире полностью.

И, как следствие, они бы и рады что-то сказать, да не могут, поскольку, с одной стороны, некому говорить, а с другой, некому слушать. У нас ситуация чуть получше, но, об этом в другой раз.

Так вот, поскольку говорить по существу сложно, я с этим много раз сталкивался, когда даже очень адекватным консерваторам очень сложно воспринять экономическую истину, изложенную не либеральным языком, приходится искать те сферы, в которых все друг друга понимают.

И тема такая нашлась, эта тема — национальные интересы. То есть, иными словами, консерваторы сегодня говорят языком национальных интересов, пользуясь тем, что транснациональные банкиры, элита «Западного» глобального проекта, демонстративно наднациональны.

Как следствие, «консервативная революция» носит в мире ярко выраженный национальный оттенок. Но беда в том, что в Евросоюзе лидером является Германия, в которой национальный вопрос очень-очень ограничен. Причём не только на законодательном, но и психологическом уровне.

Как только эта тема вылезает на поверхность, все от неё бегут, как чёрт от ладана. Да, для граждан ГДР это, может быть, и не проблема, но их в элиту ФРГ так и не пустили. И, в результате, и в Германии, и, как следствие, в Евросоюзе в целом, консервативная революция запаздывает.

Нет, на периферии она вполне присутствует, и в Венгрии, и в Польше, и ещё кое-где. Но, во-первых, периферия эта, в основном, бывшие социалистические страны, в которых консервативная идеология правила бал всегда.

Во-вторых, на позицию Брюсселя эти страны всегда оказывали очень ограниченное воздействие, более того, их зачастую держат как пример радикально неправильного поведения. И что в такой ситуации делать?

Теоретически, Германии бы надо начать активную пропаганду нелиберальной экономической мысли. Как альтернативу национализму. То есть вернуться к базовым причинам проблем. Но кто это будет делать? Собственных экономистов, выращенных вне либеральных инкубаторов, там просто нет (даже гдр-овские уже вымерли).

Попытки с немцами разговаривать вне либеральной парадигмы тоже не очень удаются, наши попытки внедрить такие мысли, в общем, получаются плохо. Причём  в личных беседах они, по истечение какого-то времени, соглашаются, но вот переходить на альтернативный экономический язык как-то не выходит.

И, как следствие, даже согласившись, что «что-то не так», они обречённо  возвращаются в старую систему. Менять образ мысли — штука сложная.

В общем, в результате, Евросоюз категорически отстаёт от мировых тенденций. Значит это только одно: что Западная Европа так и не родила в процессе этого кризиса своей политической субъектности.

И, как следствие, ждут её тяжёлые времена, поскольку плохо будет всем и решать, кого использовать в качестве корма для собственного населения, будут как раз политические субъекты. Виновата, как обычно, окажется Германия, но кому это будет интересно, лет через 10?