Статьи

Интервью президента-председателя правления ВТБ Андрея Костина нашему корреспонденту

- Один из ключевых моментов спора, который сейчас происходит в российском истеблишменте, связан с процентной ключевой ставкой. Глава ЦБ жестко занимает позицию таргета в 4 процента, по крайней мере она намерена его реализовать в 2018 году. Сейчас ставка 10 процентов, и многие ваши коллеги, в том числе в банковском сообществе, считают, что время пришло снижать ставку. Я хочу с вашей помощью понять, пришло ли время на самом деле?

Я думаю, что тенденцию к снижению ставок никто не отрицает, и ЦБ тоже. Просто ЦБ говорит, что ставка должна быть на несколько процентов выше, чем ожидаемая инфляция. Поэтому с инфляцией в 6 процентов, мне представляется, и я с вами здесь согласен, ставка могла бы быть 8, а не 10 процентов. Снижать ее надо, может быть, даже более решительными темпами, чем сейчас есть.

Но сегодня главная задача, которая стоит перед ЦБ, - это снижение инфляции. Это правильная задача, на самом деле. И, как мы видим на примере Запада, сами по себе дешевые деньги не приводят к экономическому росту. Более того, сегодня на Западе другая проблема - слишком дешевые ставки.

- И перезапуска не происходит?

Не происходит. И плохо сказывается на банковском секторе. Поэтому я считаю, для нас золотая середина была бы, чтобы ставка опустилась до уровня 7-8 процентов. Или 5-7 процентов. На этом уровне это устроило бы и реальный сектор, и банки, думаю, и правительство с ЦБ.

- До конца года это решаемо?

До конца года ЦБ сделал заявление, что они уже не будут ставку снижать, но в следующем году, я думаю, все-таки ставка пойдет вниз, мои аналитики прогнозируют 8 процентов на конец 2018 года. Я считаю, она могла бы быть и более низкой, если мы действительно выйдем на 4 процента. Есть сомнения, наши аналитики считают, инфляция, скорее, будет ближе к 5 процентам.

- Президент на форуме "Россия зовет!" заявил о том, что все эти попытки (санкции, антисанкции, вообще торможение экономического развития) приводят к глобальным проблемам. Я знаю, вы занимаетесь и размещением тех же евробондов Минфина, и последний аукцион показал, что существует гигантский спрос. Можем ли мы сегодня говорить о том, что санкции негативно влияют на нашу экономику, или мы уже абсорбировались?

Они, конечно, влияют. Мы считаем, что стоимость наших активов и спрос на них были бы значительно выше, если бы не санкции. Безусловно, инвесторы не могут не учитывать риски.

Программа приватизации затруднена, потому что, хотя, строго говоря, приватизационные пакеты не являются частью санкций, но инвесторы часто не видят этой границы, и поэтому очень сложно предложить западному инвестору пакеты приватизированных предприятий, таких как ВТБ или "Роснефть".

Конечно, влияют. Другое дело, и здесь вы тоже правы, что отчасти мы уже вроде как и привыкли к этим санкциям, сумели приспособить нашу деятельность к этим санкциям.

А инвестор, с другой стороны, сегодня обладает уникальной возможностью, потому что российский рынок при довольно стабильной макроэкономической ситуации в стране предлагает высокую доходность – 3-4, даже 5 процентов по долларам. Так что даже при негативных ставках на Западе это движет инвесторами, которые, конечно, хотят зарабатывать.

- Об изоляции говорить не приходится?

Нет, я сейчас участвовал во многих международных встречах с западными банкирами, и все нас воспринимают: и американцы, и европейцы. И все с нами обсуждают бизнес-возможности. Поэтому изоляции нет, особенно на уровне бизнеса. Бизнес-сообщество достаточно негативно относится к санкциям, и мы даже чувствуем где-то сочувствие и поддержку в этом вопросе.

- У вас здесь на первом пленарном заседании шел дискурс между министром финансов, министром экономики и главой ЦБ по поводу прогноза. Буквально завтра будет предметно рассматриваться бюджетная политика на трехлетку. Если внимательно посмотреть на то, что предлагает господин Улюкаев, это, как я понимаю, уже консенсус-прогноз с Силуановым, рост ВВП 0,2 процента.

Продолжается стагнация, и они это подтверждают, падение реальных доходов населения. Все находится в режиме статистической погрешности. И здесь, на мой взгляд, банки могли бы сыграть определяющую роль именно как стимуляторы. Как по-вашему, в чем этот пакет должен заключаться? Я имею в виду не только банковский сектор, а в целом социально-экономическую политику.

Я думаю, с одной стороны, сегодня глобальная экономика не очень способствует тому, чтобы темпы были высокими. Ведь если нас сравнить с Европой, прогнозы на ближайшие годы близки. Если, допустим, прогноз МВФ по России - это рост ВВП в следующем году 1,1 процента, то для Европы - 1,4-1,5 процента, достаточно близкие. Объемы разные, конечно.

В Америке тоже около 2 процентов. Сегодня и Улюкаев говорил, что замедляются темпы мировой торговли. Все это не способствует росту экономики, в том числе и нашей. Во-вторых, и об этом тоже говорил президент, экономику России надо перестраивать на других основах, он говорил и о другом качестве управления, и об инновациях, и о повышении производительности труда. То есть качество нашей экономики должно быть другое.

Без качественного изменения, без структурных реформ, которые очень часто называются, модное такое слово, трудно добиться более высоких темпов роста, если только нефть не попрет вверх опять, тогда за счет этого мы выйдем на высокие темпы.

Мы, как банк, именно на этом концентрируем свое внимание, хотим поменять и свою модель, и качество своей работы. Мы считаем, что время изменилось, и время быстрого экстенсивного роста прошло, нужно серьезно заниматься качеством нашей работы.

- Сегодня говорили об ответственности предыдущего руководства ЦБ. Крайне непростая ситуация. Считаете ли вы, что и нынешнее руководство несет ответственность за эти черные дыры, за серые балансы?

Нет, я считаю, что как раз нынешнее руководство взяло на себя большую ответственность, потому что они стали изымать лицензии, которые были выданы не ими в свое время. Ведь в России было максимально 1300 банков, а сейчас осталось уже 600. В два с лишним раза сократили уже количество банков. И я знаю, что предыдущее руководство ЦБ говорило, что, мол, в Америке много банков. В Америке другая экономика и другие банки!

Говорят, важен не размер, но банковская деятельность - она сама по себе довольно затратная, эта сфера не для малого бизнеса. Банку все равно нужны вложения, капитал для того, чтобы сделать базовые вещи, начиная с банковской защиты, квалифицированные кадры должны быть и т. д.

Поэтому раздача лицензий, да еще и включение этих банков в систему страхования вкладов привели к тому, что мы сегодня расплачиваемся. Лицензию просто изъять нельзя, нужно ведь еще заплатить вкладчикам эти деньги. Я как раз считаю, что нынешнее руководство проводит достаточно жесткую политику. Другое дело, и об этом я тоже говорил на форуме, есть проблема с отчетностью.

Если на Западе подложная отчетность является чрезвычайным обстоятельством, то у нас, хотя это тоже стало преступлением, практикуется сплошь и рядом. И все большие скандальные истории связаны с тем, что банки в течение ряда лет подделывали отчетность, давали неверные данные, искажали их. И ЦБ очень трудно их контролировать, потому что качество отчетности проверить довольно сложно, это уже совсем другой уровень надзора и другой анализ банка.

Мы понимаем, что на базе поданной информации понять невозможно, только зайдя внутрь и взяв управление в банке, как это было в Банке Москвы, можно разобраться, в чем дело. Поэтому я считаю руководство ЦБ достаточно эффективным. Зачистка банковского сектора идет, вопреки сопротивлению и критике, в правильном направлении.

Беседовал Юрий Пронько