Статьи

Начатая М.С. Горбачевым в 1985 году «перестройка» уже к 1989-1990 гг. привела к резкому столкновению сил, выступавших за сохранение СССР  хотя бы и в преобразованном виде; новых националистических элит в союзных республиках, заинтересованных в перераспределении политической и экономической власти в свою пользу; и части руководства КПСС, сделавшей ставку на развал единого государства.

 Какой позиции в этой ситуации придерживался сам М.С. Горбачев?

11 января 1991 года, т.е. за два дня до событий в Вильнюсе, состоялся телефонный разговор президента СССР М.С.Горбачева с президентом США Дж. Бушем. Этот разговор, длившийся сорок минут, с 16.00 до 16.40, крайне важен для понимания отношения М.С. Горбачева к введению в Литве прямого президентского правления.

Обращаясь к Дж. Бушу, М.С. Горбачев говорил: «Сейчас на меня и на Верховный Совет оказывается колоссальное давление в пользу введения в Литве президентского правления. Я пока держусь, но, откровенно говоря, Верховный Совет Литвы и Ландсбергис, похоже, не способны на какое-то конструктивное встречное движение.

В ответ на то давление, которое на меня оказывается, вчера я обратился к Верховному Совету Литвы с тем, чтобы они сами восстановили действие Конституции. Однако ситуация и сегодня развивается неблагоприятно. В Литве забастовки, нарастают трудности.

Вы знаете мой стиль. Он, в общем, аналогичен вашему. Я постараюсь исчерпать все возможности политического решения, и лишь в случае очень серьезной угрозы пойду на какие-то крутые шаги.

Дж. Буш:- Я ценю это. Вы знаете, у нас свой взгляд на Прибалтику, но лишь в силу исторических причин. Я ценю ваши разъяснения.

М.С.Горбачев:- Мы будем действовать ответственно, но не все зависит от нас. Сегодня там уже стреляли.

Дж. Буш:- Это плохо.

М.С.Горбачев: - Я сделаю все, чтобы развитие событий не сопровождалось крайностями. Но, естественно, если возникнет серьезная угроза, определенные шаги станут необходимыми» .

Как видно из содержания разговора, М.С.Горбачев противился введению в Литве прямого президентского правления. Он был против ограничения демократических процессов в стране, хотя и признавал, что, «если возникнет серьезная угроза, определенные шаги станут необходимыми».

М.С.Горбачев испытывал все возрастающее противодействие, причём с самых разных сторон. И со стороны влиятельной демократической оппозиции, которая вообще выступала за то, чтобы республики Прибалтики получили «свободу».

И со стороны части союзного руководства, которая настаивала на введении в Литве прямого президентского правления. И со стороны самих республик Прибалтики. Принять в этих условиях какое-либо решение было непросто.

Но М.С.Горбачев такое решение принял. Причем принял намного раньше телефонного разговора с президентом США. Еще осенью 1990 года.

Тогда, как пишет в своих воспоминаниях один из бывших руководителей разведывательно-диверсионных служб НКВД-НКГБ СССР П.А. Судоплатов, от высокопоставленного сотрудника КГБ ему стало известно: Горбачев недоволен тем, что процесс демократизации выходит из-под контроля.

И тогда же КГБ и вооруженные силы получили приказ подготовить план введения в стране военного положения (2). То есть, если верить этому свидетельству, с осени 1990 года М.С. Горбачев был готов к применению силы.

События 13 января 1991 года в Вильнюсе

«13 января 1991 года. 1.50 ночи. Вильнюс блокирован танками и бронетранспортерами. Десантники Советской Армии штурмуют телевидение, радио, министерство финансов. В здании Верховного Совета окна заложены мешками с песком. На площади 100 тысяч народу. У телецентра происходит трагедия - от пуль гибнут 13 человек.

Обстановка в городе была настолько напряженной, что в любой момент мог произойти катастрофический взрыв. Стороны конфликта (военные и гражданские) вели себя вызывающе, провоцировали друг друга» - так события этого дня в книге «Корабль дураков» описывает Витаутас Петкявичус, известный литовский писатель, один из основателей и первый руководитель «Саюдиса», главный зачинатель движения за выход Литвы из состава СССР.

Член Совета президента СССР М.С. Горбачева писатель Борис Олейник с группой депутатов Верховного Совета СССР прибыл в Вильнюс, чтобы помочь найти выход из создавшегося положения.

В своем отчете М.С. Горбачеву Б. Олейник писал: «Совершенно растерявшийся Ландсбергис призвал тысячи человек, чтобы они его защищали. Опасаясь штурма, он старался задержать нас в парламенте как можно дольше. Мы же доказывали ему обратное: чем скорее мы начнем переговоры с военными, тем будет лучше для обеих сторон. От этого выиграет вся Литва».

Витаутас Петкявичус продолжает: «В «Саюдис» В. Ландсбергис пришел с кафедры марксизма-ленинизма консерватории. Решение о том, что он будет руководить «Саюдисом», было принято на заседании ЦК Компартии Литвы по предложению председателя КГБ Литвы генерала Эйсмунтаса.

Такое решение не было случайным, а объяснялось тем, что В. Ландсбергис уже много лет сотрудничал с КГБ, искупая вину своего отца, который в годы немецко-фашистской оккупации Литвы занимал должность министра и посылал Гитлеру приветственные телеграммы.

Сразу после войны В. Ландсбергис помог советским карательным органам раскрыть созданную в мужской гимназии «Аушра» (впоследствии - гимназия им. Комсомола) антисоветскую подпольную организацию.

Как было сказано на совещании каунасского актива, эта подпольная организация читала и распространяла запрещенную литературу, а один из ее членов, сосед В. Ландсбергиса по парте Алоизас Сакалас, писал тайные воззвания и вербовал кадры для будущей организации.

В.Ландсбергис был и автором отчета-доноса на музыкальную знаменитость Литвы Саулюса Сондецкиса, который якобы поддерживал деятельность своего отца Сонды во Всеобщем комитете освобождения Литвы. Этот комитет действовал в США и ставил своей задачей свержение Советской власти в Литве.

В «Саюдисе» «музыкант-интриган» В.Ландсбергис не один раз путал деньги организации с собственными. В частности, на собранные В. Петкявичусом и другими активистами доллары он купил у французов музыкальный синтезатор и другое нужное ему дорогое профессиональное оборудование.

В кармане Ландсбергиса исчез и миллион долларов, который собрали канадцы для литовских сирот; туда же провалился и дар норвежцев литовскому народу.

«Сегодня многие исследователи «Саюдиса» обвиняют Ландсбергиса в том, что он не был или не хотел быть «честным политиком». Это детское обвинение, - пишет В. Петкявичус, - он не только не хотел, но и не мог быть таким, поскольку понятие «честный политик» считал и продолжает считать абсурдом, предрассудком ограниченных людей».

По его мнению, «этот предрассудок необходимо постоянно и без зазрения совести использовать для собственных целей согласно широко распространенной формуле: дела и деньги дураков принадлежат умным».