Статьи

Мы живем в странное время, когда выдающиеся русские умы основательно забыты, а память революционных схоластов с трепетом вспоминается и после окончания столетия со дня революции 1917 года.

Невольно задаешь себе вопросы: «Неужели Россия так богата гениями и талантами, что из них мы выделяем лишь единицы? Неужели наша страна настолько сошла с ума, что оказалась не в состоянии отличить добра от зла?»

Сложно найти ответы на эти вопросы. Однако, если говорить о сумасшествии, а точнее - нравственном помешательстве, то надо искать психиатра. Но не того, кто исповедует Фрейда и Юнга, а из старой Имперской психиатрической школы, что некогда составляла гордость общества и государства.

Николай Васильевич Краинский (1869-1951 гг.) - известнейший теоретик и практик русской психиатрии, военный врач, участник Японо-русской, Второй Отечественной и гражданской войн, член комиссии по расследованию преступлений большевиков при Главнокомандующем Вооруженными Силами Юга России,

личный врач и друг митрополита Антония (Храповицкого) пожалуй, сможет разгадать ребусы от Сфинкса-России и даст разъяснения по интересующим нас темам. Но, сперва, познакомимся с ним.

Родился Николай Васильевич в дворянской семье, глава которой Василий Евграфович Краинский, как и большинство собратий по его сословию поместий не имел, а служил по земледельческой части.

Старший Краинский увлекался агрономией, использовал передовые методы управления хозяйством в имениях, куда нанимался работать, изучал новые методы в садоводстве и т. п.

В семье родилось восемь детей, из коих шестеро принадлежали к мужскому полу. Во взрослые годы из них наибольшее признание получили: старший - Николай Васильевич, ставший врачом-психиатром,

Дмитрий Васильевич (1871-1935 гг.) - юрист, исследователь пенитенциарных заведений, Сергей Васильевич (1876-1936 г.) - ректор Крымского института специальных культур и Андрей Васильевич (1877-1914 гг.) - один из первооткрывателей стрептомицина.

Многодетная семья дала Империи отличных, первоклассных граждан.

Николай Краинский своим учителем почитал психиатра Павла Ивановича Ковалевского, профессора трех Имперских университетов и ректора Императорского Варшавского университета.

Но Павел Иванович был известен еще и как публицист консервативной (читай - прорусской и промонархической!) направленности.

Его книга «Русский национализм и национальное воспитание в России» по праву считается классикой теории русского национализма. Краинский во многом следовал в исследовании психологических аспектов социальной истории за своим учителем.

Как же понимал Николай Васильевич революцию? Как психическую эпидемию, поразившую Россию.

Разносчиков революционного вируса Краинский называет прямо:

«Революционные организации, состоящие из убийц и экспроприаторов, долго ютились в подполье и предоставляли дело подрывания основ старого строя либеральной интеллигенции и земским деятелям, то есть тем самым барам-помещикам, с которыми впоследствии так быстро расправилась русская революция.

Соединительным звеном между подпольем и либеральным обществом служили писатели и публицисты во главе с Михайловским, а впоследствии - с Максимом Горьким.

Либеральное течение оживлялось беседами и спорами за чайными столами в буржуазных, чиновных семьях и дворянских гнездах. В литературе царствовали босяк Горький, пьяница Куприн и душевнобольной Леонид Андреев. Клоунировали псевдо поэт Бальмонт и его свора».

Николай Краинский любил и почитал Императора Николая Александровича. Он защищал его память и в России (не принимая «непредрешеченства» части руководства Белого движения), и на острове Лемнос (первом месте его эмиграции), и далее.

Особый гнев у Краинского вызывали эмигранты, сдавшие страну революции и в оправдание самих себя сеявшие клевету на загубленную большевиками царскую семью.

Он видел это нравственное помешательство с позиции психиатра, нравственное помешательство легко характеризуемое словами из средневековой французской поэзии:

Подлец, себя чтоб оправдать,
Весь мир считает подлым.
Богач, чтоб хлеба не давать,
Себя причтет к голодным.

Льстецу все кажется вокруг,
Построенным на лести.
Клятвопреступнику, мой друг!
Не ведомо о чести.

Лжец, своей ложью упоен,
О правде врет толково…
Ничто не ново под луной,
И в свете дня не ново.

Краинский о Государе и 1905 годе писал так: «Оболенский, назначенный на пост финляндского генерал-губернатора, получил широкое поле для своей либерально-княжеской политики на окраине.

«Внезапно охваченный страхом, - пишет Государь, - он перебрался в Свеаборг со всею семьей. Теперь он так скомпрометирован, что ему нельзя там больше оставаться». Вот как аттестовывал трусов бесстрашный и твердый Николай II.

Сам он не пошел на компромиссы, чтобы спасти себя и семью. А так всегда поступали либералы: зажгут своими демагогическими речами пожар и первые бегут от расправы.

Государь первый понял, что он имеет дело с повальным безумием, с чем тогда соглашались немногие. Он пишет: «Народ как будто сошел с ума - одни от радости, другие от недовольства».

Николай Васильевич сумел найти слова великолепно показывающую революционную эпоху и описывающие реальность происходящего:

«Страшный террор 1905-1907 годов выбивает лучших представителей власти, а пресса и общественное мнение одобряют эти убийства.

На арену выступают новые люди, больше заботящиеся о личном преуспеянии, чем о победе над нарастающим повальным безумием.

В этом хаосе мыслей, верований и стремлений только две силы оставались вполне определенными: это, с одной стороны, умный русский Царь, понимавший ужас надвигающейся катастрофы, а с другой - революционное подполье, стремившееся разрушить старый мир, чтобы на его развалинах построить земной рай.

Глупая русская интеллигенция была полна добрых намерений. Ей казалось достаточным срушить историческую Императорскую власть, чтобы обрести земной рай. Новые люди были старого происхождения и со старою душою, а потому они плохо прививались в новой жизни.

Настоящие «новые люди» в лице большевиков появились позже, тогда, когда Россия уже была разрушена их предшественниками.

Эта последняя волна людей состояла из инородцев-большевиков, авантюристов, мошенников и настоящих пугачевцев, между которыми редко были вкраплены идейные утописты-фанатики и кристально честные дураки со святыми глазами и кровавыми руками».

Кстати, украинский сепаратизм, выросший из революции, Николай Краинский понимает, как психическое заболевание. Шизофренический бред «украинства» для него не стал новостью.

Краинский помогает понять, что произошло с нами. Революционный психоз царит до сих пор в наших мозгах. Поэтому мы и забыли наших героев и гениев, поэтому мы и не различаем добро от зла.

Революция - это перевертыш, это карнавал, опрокидывающий дух в материю, возвышающий животные страсти и грехи над мудростью и честью. Не изживая революции, не вылечившись от нее, мы не получим шансов и возродить Россию.