Статьи

В музейном центре «Масловка. Городок художников» проходит выставка «Заграница - это миф?!»

«И столько всякого во мне перемешалось
от запада и до востока,
от зависти и до восторга!»

Евгений Евтушенко

Советский человек редко бывал за границей - это не плохо и не хорошо, а историческая данность, и потому заграница воспринималась, как нечто «за гранью». Само понятие «за рубежом» подразумевало, что существует некая черта, разделяющая миры.

Выезжать дозволялось не всем - дипломатам, сотрудникам посольств, работникам Внешторга, Морзагранпоставки, Зарубежтрансстроя и подобных организаций. Ездили выдающиеся деятели искусств - допустим, на кинофестивали.

Учёных приглашали на международные конференции. Наши спортсмены блистали на олимпиадах. Но был нюанс. Пускали проверенных и лучших - все эти граждане представляли Страну Советов и не могли быть середнячками или сомнительными персонажами.

Даже туристические поездки по соцстранам требовали бумаг и печатей, чтобы путешественник не опозорился и - не осрамил всё общество.

В тех строгостях - своя государственная логика. Русских (а всех жителей СССР называли именно так, будь то латыш, киргиз или поволжский немец) воспринимали, как людей высокой культуры - интеллектуальной и бытовой.

Всё изменилось во времена поздней Перестройки - уже с конца 1980-х всюду хлынули нувориши, которые, упираясь потными брюхами в витрины бутиков, требовали «Картье», «Шанелей» и «Черутти». Следом понеслись любители турецких пляжей и сытного «олл-инклюзива».

Впрочем, двинулись и образованные туристы, коим хотелось увидеть галерею Уффици, Лувр и кукольно-пряничные немецкие городки. В любом случае, заграница перестала быть запредельностью.

Мы увидели, что Италия - не рай, немцы - это не всегда орднунг, а французские женщины в своей массе не похожи на Мишель Мерсье.

В арт-центре «Масловка. Городок художников» сейчас проходит выставка «Заграница - это миф?!», посвящённая путешествиям советских мастеров в страны востока и запада.

Название взято из романа «Золотой телёнок», где Остап Бендер чеканит фразы, как готовые цитаты: «Заграница - это миф о загробной жизни. Кто туда попадёт, тот не возвращается».

Устроители экспозиции поставили знак вопроса и предложили узнать ответ. Перед нами - впечатления, мысли, ароматы и грёзы.

Чувствуется, как звучат изящные стихи Евгения Евтушенко: «Мне очень хочется прикрас. / И возникают, потрясая, / Каракас, пёстрый, как баркас, / и каруселью - Кюрасао».

Он же писал: «Границы мне мешают / Мне неловко не знать Буэнос-Айреса, Нью-Йорка. / Хочу шататься, сколько надо, Лондоном, / со всеми говорить - пускай на ломаном. / Мальчишкой, на автобусе повисшим, / Хочу проехать утренним Парижем!»

Помимо картин и рисунков, здесь имеются и вещи, привезённые когда-то из вояжей - голубые итальянские босоножки, модные плащи, японские кимоно, экзотические маски, флаконы парижских духов.

Экспозиция дополнена мебелью 1960-х - лапидарными креслицами и тонконогими столиками. Эра вселенской юности требовала простоты, ветра и свежести.

Большинство работ сделаны в период Оттепели, но художники могли выезжать и ранее - Юрий Пименов и Александр Дейнека бывали за рубежом ещё в 1930-х годах.

Однако с конца 1950-х и до начала 1970-х ощущалась дерзкая открытость, смешанная с космополитизмом и лёгким западничеством.

От художников никто не требовал бичевания общественных язв капитализма - мы наблюдаем обыденные сюжеты, пейзажи и натюрморты, а на картине Виталия Горяева «Воскресный день в Гарлеме» изображены темнокожие обитатели без всяких намёков на их угнетённое положение. Фабула, подхваченная с натуры - отец и двое детей.

Единственная социально-ориентированная вещь - это рисунок всё того же Горяева «Чёрный ребёнок и тёмные личности», где куклуксклановцы не пускают негритёнка в школу.

Это считалось реальной проблемой американского социума - политика сегрегации ушла в прошлое, но многие белые, воспитанные в определённой парадигме, зачастую не желали учиться, лечиться и кормиться рядом с потомками рабов.

Беспрестанно возникали стычки и массовые драки, демонстрации протеста - как с одной так и с другой стороны, диспуты в прессе и на телевидении. Что касается Виталия Горяева, то он был приглашён в конгресс, проводившийся в Индианаполисе Американской ассоциацией газетных карикатуристов.

Кроме того, он побывал ещё в ряде городов и встретился с Дуайтом Эйзенхауэром. А вот - Америка в обрисовке Андрея Плотнова, который сумел объездить все континенты.

«Здание ООН в Нью-Йорке» - это мрачная громада на фоне скучноватых небес. То ли художник выразил своё отношение к неласковому городу, то ли погоды стояли прескверные.

Италия с XVIII века являла собой место силы для русских живописцев. Хотя, не только для русских. Вся гуманитарная братия устремлялась в Рим, Флоренцию и Венецию. Родина искусств и сокровищница культуры - где, как не в Италии надо постигать благоуханную гармонию Ренессанса?

Прославленный мэтр, лауреат Сталинской премии Аркадий Пластов впервые посетил Италию в середине 1950-х годов. Солнечная Аппиева дорога - завораживающий памятник античным цивилизациям.

Пройти по ней - соприкоснуться с легендой Рима, куда, как известно, ведут все пути. Рядом - городской пейзаж - площадь Санти-Джованни-э-Паоло, являющаяся одной из достопримечательностей Венеции, а вот - оживлённая Пьяцетта с толпой разноцветных и разномастных туристов.

Венеция притягивала и притягивает творцов своей непостижимостью, волшебным светом и - болезненным очарованием. Венеция - это сплошной оксюморон. Её мечтают увидеть и познать. О ней слагались стихи.

«Город, как голос наяды, / В призрачно-светлом былом, / Кружев узорней аркады, / Воды застыли стеклом», - молвил когда-то Николай Гумилёв.

В экспозиции - ряд картин и зарисовок, посвящённых венецианским каналам, например, небольшая вещь Виктора Иванова - одного из адептов «сурового стиля». У него сей туманно-златой, по мнению поэтов, город-сновидение отображён грубовато, словно кто-то перенёс Венецию на берега Мезени.

Также представлен эскиз к полотну «Кафе ´Греко´ в Риме». С этой фабулой связана групповая поездка в Италию.

Советское искусство волновало западных интеллигентов, по большей части придерживавшихся «левых» взглядов, и в Риме открылась выставка пяти советских художников - она с успехом экспонировалась затем в Турине, Болонье и Милане.

Были приглашены и сами художники - Дмитрий Жилинский, Ефрем Зверьков, Пётр Оссовский, Гелий Коржев и, собственно, Виктор Иванов.

Это кафе, открытое в 1790 году, было выбрано неслучайно - тут издавна собирались поэты, художники и музыканты. Стены «Греко» видели и Джорджа Байрона, и Ференца Листа, и Рихарда Вагнера.

Заходили сюда и русские мастера - Карл Брюллов, Орест Кипренский, Александр Иванов и, разумеется, сиживал тут Николай Гоголь, обдумывавший литературные шедевры. Впрочем, аферистам тоже нравилась атмосфера «Греко».

Но вернёмся к картине - друзья-художники изображены максимально узнаваемыми, с характерными для них чертами - немного жёстко, но точно. На столе - бокалы красного вина - то, за чем, собственно, и заходили в «Греко». Но не вином единым.

Тут важно сотворчество и - сопричастность. А ещё - понимание, что советский художник наследует не только технику старых мастеров, но и милые привычки, вроде сидения по кабачкам.

Интересны работы Гелия Коржева - уникального творца, известного своими парадоксальными эволюциями.

От соцреализма и сурового стиля его качнуло в сторону религиозных сюжетов да критики людских несовершенств, а потом родились монструозные «тюрлики» - чудовища, которым позавидовал бы сам Иероним Босх, да и Франсиско Гойя не остался бы равнодушен.

Коржеву довелось побывать за границей ещё в пору своей молодости - он быстро перешёл в разряд корифеев. В Италии и Франции его привлекали судьбы его коллег - якобы свободных, но зависимых и малообеспеченных.

Вот «Художник» - бородатый парень, что-то рисующий мелками на асфальте. Рядом сидит женщина с остановившимся взглядом и мы видим красноречивую деталь повествования - кепку с монетами. Уличный гений, пишущий портреты за гроши?

Или он тренирует руку, а деньги - лишь приятный, но необязательный стимул? Творец вечно подневолен - он принимает те правила игры, что диктуются обществом, и, как полагает художник газеты «Завтра» Геннадий Животов: история искусств - есть история заказчика.

На картине «Ожидание» - продолжение темы. Герой-живописец выставил на продажу свои работы - не в галерейном зале, не в уютной мастерской, а прямо у холодных стен. Взгляд художника устремлён куда-то в бесконечность.

Да, ему никто не указывает, кого писать и что делать, но и кормить-поддерживать никто не станет. Главное, чтоб улыбнулась Фортуна и на горизонте возник щедрый меценат или поклонник современных линий, готовый скупить всю «продукцию».

Также среди экспонатов есть зарисовки Парижа, Рима, Флоренции - преобладают серо-коричневые тона, будто Коржева не радовали города Европы.

Совсем иначе выглядят пейзажи Василия Нечитайло. «Вечер во Флоренции» - солнечно-золотистые фасады и предвечерний свет неба. Ещё чуть-чуть и наступят сиреневые сумерки.

Панорама Флоренции - по преимуществу жёлто-оранжевая палитра и лишь горы немного хмуры. Контраст изумительной красочности с тёмным камнем создаёт особое настроение. Недурственен «Роттердам вечером» - весь в интенсивных огнях.

Карнавальная тема проявилась у Татьяны Назаренко ещё в 1970-х годах - судя по картинам, её привлекла не только праздничность, но и мистическая суть явления. Маскарад - языческая архаика, вплетённая в христианское мировидение.

На выставке можно увидеть «Карнавал к Канацеи» - работу, написанную уже в 2000-х годах. Вихрь масок, густонасыщенные колеры и - что-то тревожно-пугающее.

Назаренко явила традиционное действо, что проходит в итальянском посёлке Канацеи, расположенном в долине Валь-ди-Фасса. Он символизирует проводы зимы и почитается, как один из самых древних обычаев Доломитовых Альп.

Выставка - небольшая, но разнообразная. Всё говорит о том, что Советский Союз не был закрыто-агрессивной системой, противопоставлявшей себя Европе, Америке, Азии, и готовой уничтожить планету ради доказательств своей «особости».

СССР - это уверенная сверхдержава, знавшая цену и себе, и противнику, но даже у идеологических врагов есть набережная Сены и Монмартр, видящий сны об импрессионистах.