Статьи

Большая ретроспектива одного из самых неразгаданных русских художников

Выставка к 140-летию Павла Филонова «Художник Мирового расцвета», проходящая в «Зарядье», примечательна по нескольким причинам.

Во-первых, она целиком составлена из вещей, привезенных из Русского музея (проект совместно готовили ГРМ и «Росизо»).

Как известно, младшая сестра художника Евдокия Глебова в свое время позаботилась о его наследии (жена Филонова Екатерина умерла в блокадном Ленинграде через несколько месяцев после мужа) и передала произведения музею.

Это в целом не шло вразрез с волей художника - Филонов, несмотря на бедственное положение, не продавал свои работы и хотел, чтобы они остались в России.

А еще мечтал о музее аналитического искусства - названного в честь основанной им школы. Сегодня в ГРМ хранится внушительная коллекция его произведений - около трехсот.

В Москву привезли более 60 вещей, причем куратором выступила Евгения Петрова, до недавних пор занимавшая должность заместителя генерального директора Русского музея по научной работе.

Еще одна важная деталь - временная дистанция. Нас отделяет почти столетие от страшных, трагических событий XX века.

Филонов, как и другие художники своего поколения, видел ужасы Первой мировой и революции, голод и разруху Гражданской…

Впрочем, на короткое время художники-авангардисты получили от власти карт-бланш, и перед ними открылись блестящие перспективы.

И все же прагматикам-революционерам оказалось не по пути с мечтателями-художниками, хотя Филонов успел поучаствовать в создании петроградского Государственного института художественной культуры и даже возглавлял отдел общей идеологии.

Кроме того, он организовал коллектив «Мастера аналитического искусства», состоявший из его учеников, однако в 1930-е МАИ после травли практически прекратил свое существование.

Тем не менее у мастера остались последователи, пытавшиеся продолжать его дело.

Правда, им было трудно тягаться с Филоновым, упрямым фанатиком и аскетом, презиравшим земные блага и посвятившим свою жизнь искусству, поэтому многим так и не удалось выйти за рамки эпигонства.

Но что же должны чувствовать мы, жители XXI столетия - неспокойного, но пока чуть более милосердного, - глядя на работы художника, видевшего смерть и крушение миров?

Можем ли мы оценить его творчество не сердцем, через чувства и сострадание, а с холодной головой, как исследователи? К подобному «рациональному» подходу призывал художников сам Филонов, веривший, что творчество строится не на капризном вдохновении, а на упорной исследовательской работе.

Конечно, временная дистанция проясняет некоторые вещи.

Все больше высвечивается связь Филонова с интеллектуальным контекстом эпохи: с мечтами Маяковского о прекрасном будущем с «единым человечьим общежитием», где найдется место и неприкаянному поэту; с учением Николая Федорова о воскрешении всех когда-либо живших людей и заселении ими других планет; с космическими прожектами Константина Циолковского и Юрия Кондратюка.

Удивительное время научных прорывов - хотя от нынешних открытий их отделяют сотни световых лет. Известно, что Филонов вдохновлялся наукой, много читал и стремился проникнуть за видимую оболочку вещей - подобно открытым на рубеже XIX-XX веков рентгеновским лучам.

Недаром про изображенные им фигуры говорили, будто с них снята кожа, и видны анатомически точно изображенные мышцы. Впрочем, у этих аналитических штудий было и мистическое измерение.

Это хорошо видно по работам 1910-х годов - времен создания аналитического метода.

На выставке можно проследить эволюцию творчества Филонова:

от робких ученических вещей («Женщина в восточной одежде» хороша, но вполне стандартна для того времени и напоминает импрессионизм в духе Коровина) до работ, совпавших с декларацией его творческих принципов - свое первое видение аналитического искусства художник изложил в статье «Канон и закон» в 1912 году.

Тогда же был написан знаменитый «Пир королей», показанный на выставке: мрачное фантасмагоричное полотно, показывающее темную сторону мира, его скатывание в апокалипсис.

Хлебников сравнивал изображенных на картине людей с мертвецами, при этом сам пир навевал мысли о ритуальном жертвоприношении.

Художник словно предчувствовал нарастающее безумие, падение мира в бездну и воплотил свои ощущения в странных, тревожных образах.

В работах того периода отчетливо видны и библейские аллюзии - например, в картинах «Трое за столом» (неканоничное изображение Троицы) или «За столом» (отсылающей к образу Христа и Его учеников).

В этом смысле примечателен эскиз плаката «ГОЭЛРО», созданный уже в эпоху безбожия. Мастер получил заказ через мужа сестры, революционера Николая Глебова-Путиловского, однако его рисунок в конце концов был отвергнут.

Как писала жена Филонова, некоторые увидели кощунство в портрете Ленина, другим показалось, что вождь пролетариата изображен связанным, словно Иисус Христос.

Времена изменились, и любые намеки на христианскую тематику усугубляли и без того непростое положение художника.

А он упрямо шел своим путем и оставался, как писали современники, нравственно безупречным - несмотря на голод, отсутствие заказов и смонтированную, но так и не открывшуюся персональную выставку в Русском музее в 1929 году.

Трагедия Филонова - как и многих его современников, принявших революцию, - состояла в том, что, отождествляя себя с новым хозяином дискурса, пролетариатом, художник в своем творчестве оказался бесконечно от него далек.

Мастер искренне верил, что его метод захватит весь мир, отказывался от выбитой для него пенсии, потому что не хотел подачек, и ждал заслуженного признания, писал жене (которую называл «дочкой»):

«Все получит дочка, что Панька ей обещал, все будет так, как Панька ее обнадеживал».

Однако его летающие головы, окруженные множеством деталей, складывающихся в хаотичный портрет мегаполиса; волки и быки с человечьими «лицами»; фигуры людей, больше похожие на бесплотных духов или космических пришельцев, - требовали напряженного всматривания, следования за рукой художника - и были слишком далеки от гладких соцреалистических полотен.

Собственно, они не нравились прежде всего большому начальству, и это - вкупе с несгибаемой позицией Филонова - обеспечило ему при жизни глухое аутсайдерство.

Смерть, однако, оказалась более справедливой, и сегодня на его выставку идут зрители, а его работы - пусть и не так часто, как хотелось бы, - можно увидеть в зарубежных музеях.

Хотя до «мирового расцвета», то есть духовного единения человечества, о котором так мечтал Филонов, конечно, еще далеко.

Перерождение интеллигента (Перерождение человека). 1914-1915 гг. Автор: П.Н. Филонов. Источник: Государственный Русский Музей (Санкт-Петербург)

Картина «Перерождение интеллигента», продолжающая развитие темы «Кому нечего терять», выражает состояние изменения сознания и менталитета интеллигенции после 9 января 1905 года.

Человек оказывается игрушкой, частью каких-то властных сторонних сил, ломающих и кренящих дома, деформирующих все пространство города и обнаруживающих предельную шаткость и неустойчивость его существования в этом мире. Эти неизвестные силы вихрем закручивают изображенного в центре персонажа, расчленяя его фигуру.

Герой кажется растерял себя во множестве быстро меняющихся, как в калейдоскопе, ликов. В отличие от равнодушно-любопытных домов, смотрящие на странное явление люди эмоциональны: кто-то сердит, кто-то насмешлив, а кто-то испуган.

Сумеречное цветовое решение, где краски сгущаются в тревожном ожидании чего-то неведомого и оттого пугающего, подчеркивает напряженность момента, а унылая монохромность создает ощущение одиночества человека, его неприкаянности и страха перед грядущим.

"Прекрасный страдальческий Филонов, малоизвестный певец городского страдания", – так написал о художнике Велимир Хлебников. Город – самое непосредственное и самое реальное пространство создаваемого художником мира.

Однако мотив города в произведениях Филонова звучит – в отличие от самых смелых урбанистических утопий футуристов – именно как мотив городского страдания, герои его полотен – обитатели городских трущоб и рабочих окраин, обездоленные и суровые.

В картине "Перерождение человека", имеющей и второе авторское название: "Перерождение интеллигента", – тема деградации – перерождения личности под воздействием страшного, агрессивно наступающего на человека города звучит с предельной отчетливостью и безжалостностью.