Статьи

Тридцать лет назад, 13 мая 1986 года, в Кремлевском дворце открылся Пятый съезд кинематографистов СССР. Я была участницей съезда в качестве гостя. Прошла в зал, села рядом с однокурсницей Наташей Белохвостиковой. На трибуну поднялся ее муж, режиссер Владимир Наумов...

И началось что-то невообразимое - ему не давали говорить, каждую его фразу прерывали топотом, хохотом, агрессивными репликами. Обернувшись, я удивилась: ни одного знакомого лица, никого из кинематографических кругов! За спиной теснились какие-то незнакомцы.

Эти клакеры не могли зайти в Кремль с улицы - их кто-то специально привел, рассадил, и этот кто-то ими умело дирижировал. На трибуну поднимались новые и новые ораторы. Они ругали Сергея Бондарчука, Станислава Ростоцкого, Льва Кулиджанова, досталось и начинающему режиссеру Николаю Бурляеву.

Но больше всех - моему отцу. Тогда в защиту Сергея Федоровича выступил только один человек - Никита Михалков. Он сказал: «Можно по-разному относиться к фильмам и личности Сергея Бондарчука - это дело индивидуальное.

Но неизбрание делегатом съезда советских кинематографистов того, кто сделал «Судьбу человека», «Войну и мир», «Они сражались за Родину» и уже только этими фильмами вошел в историю отечественной культуры, есть ребячество».

Этих слов ему не простили, и Михалкову пришлось снимать следующую картину за границей.

А Наумов, Ростоцкий и отец на несколько лет стали безработными. Сергей Федорович был немедленно изгнан отовсюду - даже из своей вгиковской мастерской. Если бы Герасимов не умер за полгода до съезда, и его не миновала бы чаша сия.

Идя за гробом мастера, родного мне человека, воспитавшего отца, маму, меня и моих друзей, я неожиданно услышала чей-то хохот! Кто-то, не скрываясь, радовался уходу мастера. Сразу после съезда нашлись активисты, пытавшиеся сорвать мемориальную доску Сергея Аполлинариевича со стены ВГИКа.

Задолго до съезда компетентные товарищи предупредили Сергея Федоровича, что его имя фигурирует в списках на физическое истребление. Об этом мне говорил сам отец. Этот сценарий был вполне реален. Но когда человека убивают за правду, он автоматически становится героем.

Разрушителям страны такие жертвы были не нужны, им нужен был униженный и оклеветанный художник... Сергей Федорович предугадал и свою перестроечную травлю, и то, что станет со страной, в недооцененном у нас «Борисе Годунове».

Мне рассказывала сестра Алена, когда он показывал фильм во Франции, зал аплодировал стоя, а он уже не верил своим ушам, думал: «Может быть, они издеваются надо мной?»  Бондарчук был безусловно трагической фигурой, режиссером-государственником, тем, кому верили люди.

Трудно представить, что сегодня появятся «Судьба человека» или «Они сражались за Родину». Он часто говорил: настоящий художник должен исследовать историю своего Отечества и понимать свое место в этой истории.

Именно поэтому он снимал картины с большим количеством массовых сцен, участники которых становились сопричастны судьбе страны. И многие после Пятого съезда просили меня передать ему слова поддержки и любви. Покидая Пятый съезд, Сергей Федорович предсказал две вещи - разрушение Советского Союза и падение культуры в целом.

Безусловно, перемены в кинематографе были необходимы. И казалось тогда, в 86-м, во главе Союза встали талантливые, лично мне близкие люди - поколение Тарковского, Климова, Шепитько,

Смирнова, Соловьева. Кстати, он приходил к отцу, чтобы покаяться.

Понимал, что ни за что унизили людей, очень много сделавших для кино, и часть ответственности никогда с себя не снимал. Спустя 12 лет после Пятого съезда Михалков собрал ветеранов - Ростоцкого, Наумова, Озерова (а отца уже не было в живых) - в Доме кино и показал отрывки из картин, снятых за эти годы.

Оказалось, ни один достойный фильм так и не был создан! Но, как известно, история повторяется. В 2009-м году прошел съезд, на котором попытались оклеветать уже самого Михалкова. И он сказал тогда: я не настолько талантлив, как Бондарчук, я сумею себя защитить.

И защитил! Со всей страны собрал кинематографистов в Гостином дворе и фактически возродил наш Союз. На этом съезде я сказала: «Из лоскутков правды можно сшить одеяло лжи и накинуть его на любого человека», имея в виду Никиту Сергеевича.

Очень многое мы потеряли за эти годы, и я считаю трагическим современное положение нашего кинематографа.«Родина в опасности!» - не пустые слова, а комментарий к фотографии, на которой ветерана-орденоносца поздравляет внучек в костюме Человека-паука.

Наши дети зачастую уже не наши. Они не разделяют те же ценности. И когда подрастут, вряд ли сумеют полюбить страну, которая их не воспитала. Такие люди в любой момент могут перейти на сторону врага.

Недавно наш президент Владимир Владимирович Путин создал Национальную гвардию, и нам, кинематографистам, необходимо создать свою гвардию, снимающую детское и патриотическое кино. Оно необходимо России как воздух.

В День Победы я была на Красной площади с «Бессмертным полком», вела прямой эфир с Лобного места и мысленно обращалась к отцу: папа, посмотри на эти лица! Это наш народ, гордо несущий портреты своих героических отцов и дедов. Их подвиг нельзя забывать, а воспевать в военно-исторических фильмах.

Думала, а если сейчас обратиться к молодежи, кто что-то знает о Минине и Пожарском? Едва ли многие... Но тот, кто не отстаивает завоеваний своих отцов, неминуемо становится предателем и теряет все, чем дорожит. И одесситы, и киевляне под угрозой расправы шагают сегодня в наших рядах...

Сергей Федорович страшно переживал разделение славянского мира и повторял как заклинание: «Не изменяй теченья дел!» Действительно, любое насильственное изменение часто оборачивается изменой всему, во что ты веришь... Последние годы жизни папы были очень тяжелы.

Но он был крещеным верующим человеком и умер вскоре после празднования Преставления своего небесного покровителя, Преподобного Сергия. На его похоронах творилось какое-то всероссийское покаяние. Туда пришли друзья и даже те люди, что его травили.

Никита Сергеевич сказал над его гробом: «Где вы, маленькие и кусачие, попрятались?

Последний раз солнечные лучи играют на лице Сергея Федоровича...» Сегодня стало очевидно: физически уничтожить художника гораздо легче, чем его картины. Фильмы Бондарчука остались с нами, и они учат молодежь любить свое Отечество.