Статьи

«Долой Трёх Толстяков!»

Юрий Олеша.

На экране - полнотелая красавица-блондинка. Она тщетно пытается втолкнуть своё «барочное», сытое тело в гламурные микро-платьица. Зеркало - безжалостно. Что в отражении? Щекастое лицо. Громадный живот.

Бёдра - мощь плодородия. Пред нами - героиня новой комедии Алексея Нужного «Я худею» (2018). Девушка Аня (Александра Бортич) - невероятно хороша собой. Она - гораздо милее тех, кого ей ставят в пример. Но она - толстуха.

Сюжет комедии - прост. Раздобревшую Аню бросает возлюбленный, для которого стройность - важный фактор телесного и личностного совершенства. Он - инструктор по плаванию, а не фламандский живописец XVII столетия.

В своё время на НТВ крутили одноимённый проект - «Я худею», где все сценарии базировались на одном и том же: много жира - нет любви. О здоровье говорилось куда как меньше. Все пампушки (и откровенные свиноматки) жаловались не на повышенное давление, а на равнодушие парней.

На хладность и безразличие со стороны мужа. На одиночество. На крах любви. Где-то фоном шла тема сосудов, повышенного сахара, немыслимого холестерина и страдающего, бедного сердца. Одышка, потливость, тяжёлые шаги командора. Но какой там командор? Латы - из жировой прослойки.

Молодые фемины - лет двадцати пяти - с гипертоническим багровым румянцем падали от маломальской нагрузки. Смешно прыгали, грузно болтались на турнике и на глазах всей страны топтали кремовые торты. Да. К финалу они приосанивались и худели до состояния «жить можно».

И - тут же радостно вещали, что любимый - вернулся с букетом. Или - нашёлся. В фитнес-клубе. Сосуды и лёгкое дыхание - лишь бонус (мелочь но приятно!) к возобновившимся секс-отношениям.

Все публикации о похудании в дамской прессе - ровно такие же. Убери целлюлит - стань манящей. Заодно снизится шанс уехать на скорой помощи - под капельницу. Но - заодно. В комедии «Я худею» тоже всё начинается по выверенной схеме. Любовная лодка разбилась о жир.

Анечка начинает бороться - поначалу за своего Женю - эстета, но потом - за самоё себя. И это - изумительно. Вместо того чтобы (как заложено в матрицу) принять своего бывшего, свято пообещав питаться отрубями с кефиром да пареной репой, Аня выгоняет красавца. Ты - не нужен.

Есть Я, которая имеет право быть худой не для амурных упоений средь скомканных простынок, а для самой себя. Хочу - и буду. Освободилась от лишнего.

В этом фильме есть ещё немало знаковых моментов - показана российская провинция, а точнее - Нижний Новгород. Есть ли жизнь за МКАДом? Выясняем - есть. Это не грязь и обшарпанность, а приличное место жительства. Волга, старинные улочки, новостройки, парки, фитнес-центры, бассейны, приятные кафешки, дискотеки. Да!

Тут обитают хомо-сапиенсы, которые что-то производят. Допустим, Аня - кондитер, чьи тортики ценятся во всей области. (Ожидали менеджера по дозакупкам перепроданного, правда же?). Её мама - живёт и работает в деревне. Там - вполне сносная бытность. Мамин друг-кавалер (внимание!) - комбайнёр. Когда в последний раз нам показывали комбайнёра?!

При этом человек с изюминкой - фанат группы Queen, и рассказ о том, как при СССР его «свинтила» не разобравшаяся милиция - это привет моему поколению. Пьющие мужики выглядят не жалко и забито, а комично - как дядя Митя из культовой комедии «Любовь и голуби». Больше того, их пьянство - не фатально, и сцена с комбайнами в широком поле вообще напоминает аналогичные советские образцы.

«Прежде всего, это фильм про большую и прекрасную Россию. В роли звезды первой величины - Нижний Новгород, один из важнейших городов страны, которому ролей в кино до сих пор почти не доставалось», - высказался публицист и общественный деятель Егор Холмогоров.

Великолепны волжские виды, простор, огни на реке, дорога, поле с коровами. Вместе с тем, ...навязывается мысль, что Нижний - это всё равно захолустье. Уютное, да - но не для всех. Деловитая Наташа - вся в стремлении покорить Москву, ибо там - неповторимые возможности. Получит ли она призовое счастье в столице? Вопрос - открытый.

Интересна линия отца главгероини в исполнении Сергея Шнурова. Бывшего отца, ибо сие даже не «воскресный папа». Шнур вообще украшает любое повествование - он органичен и гармоничен сам по себе, хотя здесь он не поёт, а забавно танцует. Впрочем, не забавно - трогательно.

Судьба его персонажа - парадоксальна. Женатый вторым браком на «позитивной» тётке-йогине, он живёт где-то под Казанью и промышляет охотой. Угощает опешившую дочь ...бобрятиной. На стене - трофей: гигантская шкура уничтоженного бобра.

Во всём этом - некая «новая архаика». Будто - побег от суеты. Но! В кадре появляется типично штатовский fat boy - Коля. Никогда не унывает, поддерживает, хохмит. Катается на дурацкой машине. По законам жанра, он появляется в жизни Ани, когда ей становится особенно гадко и, как в голливудском кино, ...так и не становится её бойфрендом.

Она его не выбирает. Просто они друг другу - опора и «жилетка для плача». Фильм построен по американскому канону и от этого, кстати, сильно выигрывает, как ни ужасающе оно звучит. Иногда голливудские штампы - круче наших, русско-европейских - с привычкой к рефлексии и страданиям. Аня - худеет. Коля - из loser-а становится winner-ом. Им аплодируют.

На этой оптимистической ноте возникает столь нужный хэппи-энд. Вот это грамотное, тонкое сочетание советских и голливудских кино-традиций делает картину «Я худею» смотрибельной. И - вселяющей надежду. Борьба за тело - это не  секс (для тех, кто попроще) и не самочувствие (для тех, кто соображает), но - важнейший культурологический и социальный аспект.

Мода на худобу - предмет многочисленных споров, драм и нервных срывов. Общество, с одной стороны, возмущается, но с другой  - …стремится худеть. Культ худобы - это урбанистическая философия, когда всем - мало места и нужно срочно уместиться.

Дома растут вверх, становясь всё стройнее и выше. Мир стремится к небоскрёбам, на сотый этаж, а женщине тоже ничего не остаётся, кроме как вырасти и постройнеть. Перенаселённость мегаполисов и - небольших посёлков. Нас - всё больше, тогда как Земля не имеет тенденцию к расширению.

Крупные города становятся всё менее пригодными для вольготного проживания, а час пик в общественном транспорте сделался бичом современного общества ещё полвека назад. Личное пространство человека суживается год от года. Кто же выиграет в этой безумной гонке?

Бесспорно, узкобёдрые и тощие. Они без труда просачиваются на крохотный свободный пятачок в утренней автобусной давке. Худой человек занимает мало места. Кроме того, ему нужно гораздо меньше пищи - сидящая на бесконечных диетах дамочка скорее удавится, чем навернёт три тарелки жирного борща со сметаной.

Нужно ли напоминать о том, что наше Светлое Будущее, скорее всего, будет «скрашено» бесконечными войнами за ресурсы? Таким образом, миф о «худой красоте» - это гимн скромным потребностям. Ничего лишнего.

Жестокие требования нашей городской цивилизации, где вертикальные линии преобладают над роскошью горизонталей, а потому худая и высокая модель смотрится наиболее выигрышно рядом с каким-нибудь головокружительным Москва-Сити.

Уже в 1910-х годах возник манерно-изысканный образ тощей вамп. «В ту пору хорошо было быть худой, и дамы в чёрных и тёмно-лиловых платьях казались едва живыми, едва держащими в руках муфты и меха…»- писал Алексей Толстой в одном из своих рассказов.

То есть мода на худобу началась в эпоху ускоренной индустриализации и урбанизации - городская жительница должна быть узкой, мобильной и - плоской, то есть хорошо вписываться в эстетику мегаполиса с его рёвом авто и вертикалями заводских труб.

Отныне из описаний женских прелестей стали исчезать «полные плечи» и «пышные бёдра», потому что «модные» плечи всё больше становились костлявыми или даже атлетично-мужественными, а широкие бёдра представились скорее объектом для борьбы, нежели поводом для гордости.

С 1960-х годов у женщин началась настоящая истерия по поводу веса - тогда уже не пытались делать скидку на возраст, наличие детей и другие факторы. Подверглась сомнению и незыблемая классика. «В сущности, Афродита - довольно толстая женщина, я видел её в музее.

А Галя! Галя стройна, как картинка Общесоюзного Дома моделей»,- рассуждает юный персонаж Василия Аксёнова. В 1980-х актуален фитнес - это накачка и подкачка, это спец-питание и спец-изнурение, это шикарный загар и рационально-оценивающий взгляд на телесную привлекательность.

Журналы советуют и учат, как, чем и зачем себя подстегнуть. Аэробные упражнения, забота о своём теле, его презентабельности - вот что важно отныне. Худая - значит годная. Жирная - стало быть, биологически-ущербная. Ленивая. Студень. Так было до середины 2000-х годов.

Последние десять-пятнадцать лет на Западе возникла новая - прямо противоположная идеология - бодипозитив. Ты - поросятина? Оставайся ею! Оно красиво и сексуально. Замечу, что о сосудах и сердце опять - ни полслова,  о возможностях наслаждаться своими телесами и пролежнями.

Современная американская героиня худеть не стала бы - напротив, она восстала бы против стереотипов, оставшись кадушкой. Создала бы в своём городке лигу жиртрестов. Писала бы статьи: «Мы имеем право на гамбургер!» и «Мы не толстые, а - большие!» Сочинила бы книгу «Я и мой центнер». Ей дали бы премию.

Бестселлер перевели бы на все языки мира - и на русский  к вящей радости наших заляпанных феминисток! Конечно же, она бы закрутила буйный роман с другом-пухляком, и он - о, чудо! - оказался бы лучшим любовником на свете.

Иди-как ты лесом (точнее - прерией), бывший-прекрасный - с бицепсами и трицепсами. В этом - разница между старым голливудским стилем и - нынешним американским подходом. Российские кинематографисты, хоть и взяли тамошний канон, однако, допустили очаровательный анахронизм.

Оценивать российское кино становится всё сложнее - если раньше оно было оглупляюще-провальным или же - артхаусно-русофобским (sic!), то сейчас что-то меняется. Возникает свежая концепция, пробиваются новые идеи - пока ещё с трудом и перекосами.

И - наметился подъём. После просмотра не хочется плеваться. Я, право, надеюсь, что наше искусство - и синематограф тоже - освободится от лишнего, как это сделала героиня комедии «Я худею».