Статьи

Что ценно в этом киношедевре и почему его считают первой молодёжной драмой эпохи Перестройки?

Карену Шахназарову - 70, а потому все дружно вспоминают его "Курьера" - незамысловатую историю обо всех нас. Что ценно в этом киношедевре и почему его считают первой молодёжной драмой эпохи Перестройки?

Первой не по дате премьеры - в тот год вышло несколько остросоциальных лент о юношестве. К примеру, нашумевший "Плюмбум", но он как шумел, так и …отшумел, а вот "Курьер" вспоминается поныне.

"Плюмбум" - об усилиях ретивого мальчика стать soviet-суперменом в духе чекистов 1920-х годов. Это скоро приелось, ибо «возвращение к ленинским нормам», чистым рукам и горячем сердце при холодной голове - лишь краткое поветрие первых лет горбачёвского бунта против застывшей системы.

Руслан-Плюмбум - психопатический уникум и где-то фрик, тогда как Ваня-Курьер - типичен. Он учился в каждом классе, жил в квартире напротив, тусовался на дискотеке в местном ДК, играл на гитаре, сидя на лавочке возле подъезда. Мы узнавали Ивана.

Он - тот самый boy next door. Мальчик, рождённый на рубеже кибернетических 60-х и - гуманитарно-эстетских 70-х. Мы с ним – дети шестидесятников, веривших в коммунизм и яблони на Марсе, но разочаровавшихся в том и другом.

Курьер Мирошников оказался характерен, а его отец (как и моя мама), уезжал в страну третьего мира, дабы «осуществлять техническое содействие», а заодно – пропагандировать советский modus vivendi. В «святых» 1990-х нам расскажут, что и это были тупиковые дерзания.

Чтобы создать классику и забронзоветь вместе с ней, режиссёр должен ловить нюансы, которые будут считываться на уровне ощущений. У Шахназарова - получилось. Он словно выбрал из толпы лицо эпохи.

Ваня Мирошников на протяжении всего экранного времени методично и - с бесстрастным выражением лица иронизирует, подкалывает, опускает всех ниже плинтуса, в том числе - взрослых. Курьер вовсе не зол и не подл – он в меру циничен, иначе не выжить.

Отцы да матери здесь выглядят по-дурацки – от учёных мужей из приёмной комиссии вуза, куда не хочет поступать Иван - до маститого профессора Кузнецова.

Маман-учительница, мадам Мирошникова просто жалка - она что-то лепечет, а если хочет выразить мысль, говорит штампо-лозунгами. Неудачница с убогим настоящим и туманным будущим. Если она так растеряна в 1980-х, то что с нею будет всего через 5-6 лет?

Редакция журнала с претенциозным имечком "Вопросы познания" - пыльная, неуютная контора, где бравый начальник и его сонная секретарша беседуют о разных глупостях.

Тот самый случай, когда разговор - лишь способ убить время. Где бы ни появлялся Иван – везде унылые личности вместо умудрённых гуру. Взрослые, вы - авторитет? И все хором отвечали: «Нет!»

Советовать всякую дурь они - дяди и тёти, горазды – и тот же Кузнецов, и его приятель, возмущённый, что «…сын пьёт сгущёнку из баночки и молчит».

Авторы фильма нам показывали мелкий масштаб личностей, но тут возникал Иван-богатырь и всех макал физиономиями в грязюку. Впрочем, досталось и ровесникам.

Придя в компанию глупеньких мажоров, курьер устроил шоу …и потом лежал пластом. Но каков эффект! Умственно-увечные барчуки сражены - не каждый осмелится выпить флакон Madame Rochas! «Я устал пить чай, устал пить вино», - как пел Виктор Цой, ещё не ставший вечно-живым.

Но всё же главный враг Ивана - «протухшие» взрослые. Это отвечало общей риторике Перестройки - всё, что было – пакость. Это надо осудить. И …что? Вот именно.

В те годы социум лихо упражнялся в остроумии, сбрасывал вождей с «парохода современности», задавал «вопросы познания» самому себе и отрицал заслуги советской власти, то есть активно сомневался в отцах.

Перемен требовали наши сердца, а вот что надо делать после перемен - мало, кто соображал. С "Курьера" пошла эта линия – пытливые дети VS растерянные родители.

В этой киноленте появляется и метафорическая фигура «старшего брата», которого почему-то редко замечают - в самом конце фильма Иван встречается взглядом со своим другом (или соседом), пришедшим из армии. Лицо - обожжено. В 1986-м это читалось однозначно - из Афганистана.

Тягостный финал на фоне тусовки брейкеров - великолепный пропуск в следующее десятилетие, когда будет много стрельбы, смертей и - музона.

Дембель просто глядел, и вот он-то поставил Ваньку на место, подобно тому, как балабановский "Брат-2" символически завершил лихие-девяностые, ответив на вопрос, в чём сила, и выяснится, что не в деньгах и даже не в бицепсах. Прав был Курьер, когда саркастически рекомендовал Базину: «Мечтай о чем-нибудь великом!»