Статьи

Чем отличается российское высшее образование от китайского и как нужно работать со студентами

По учебным пособиям Владимира Агеносова занимаются и школьники, и студенты, а его литературоведческие исследования известны как в России, так и за её пределами. В преддверии 75-летнего юбилея учёный и преподаватель с полувековым стажем рассказал нам о научных интересах, особенностях преподавания в современной высшей школе и планах на будущее.

- Владимир Вениаминович, вы известны как специалист по литературе русской эмиграции, также очень подробно занимались проблемой философского романа. Чем обусловлен ваш интерес?

Меня всегда интересовали вечные вопросы: смысл жизни, проблема выбора, человек и время, связь поколений. Часть ответов на эти вопросы я сначала нашёл в творчестве М.М. Пришвина.

А затем понял, что существует целый ряд писателей, посвятивших своё творчество этим проблемам: Л. Леонов, Б. Пастернак, А. Платонов, А. Ким, Ч. Айтматов, Ю. Бондарев и многие другие. При этом все они в той или иной степени использовали особую, более условную форму повествования. Я назвал это философским романом.

Как ни странно, многие писатели русского зарубежья (в первую очередь И.А. Бунин), в том числе так называемой второй (послевоенной) волны, интересовались не столько социальными, сколько философскими вопросами. Этим обусловлен мой интерес к литературе русской эмиграции.

- Вы - автор множества учебных пособий, статей, составитель хрестоматий и антологий… А о чём была ваша самая первая научная работа?

Это была статья о рассказе Эммануила Казакевича «Враги», где совершенно иначе, чем было принято в то время, решалась проблема гуманизма революции. Статья была запрещена цензурой и увидела свет только в 2002 году.

- Есть ли среди ваших работ такая, которую вы могли бы назвать «трудом всей своей жизни»?

Не знаю про всю жизнь… Надеюсь, несмотря на возраст, ещё создать такой труд, но на сегодняшний день это антология произведений писателей Ди-Пи (Deplaced Persons - лица без гражданства) и второй эмиграции «Восставшие из небытия». Мне удалось познакомить российского читателя с избранными произведениями почти пятидесяти писателей.

Не только названия многих произведений, но и имена их авторов никогда не были известны в России. Между тем это в основном первоклас­сные мастера слова, горячо любившие Россию, никогда не сказавшие о русском народе ни одного плохого слова. Я вернул их из небытия и горжусь этим.

- Как изменились студенты вузов? Чем отличается поколение ЕГЭ?

Нынешние ребята стали больше разбираться в современной технике, освоили компьютер и его возможности (увы! скорее игровые, чем познавательные), более раскованно ведут себя в жизни, в университете. Вместе с тем из их жизни всё больше исчезает чтение. Уменьшается интерес к истории, к ценностям культуры. ЕГЭ, даже усовершенствованный, отучает думать.

- Вы сейчас преподаёте в Пекинском университете иностранных языков. Китайские студенты отличаются от российских?

У них много общего: китайские студенты, как и наши, любят и умеют отдыхать, увлекаются компьютером и телефонами, много занимаются спортом. Отличие, на мой взгляд, в том, что они более серьёзно относятся к учёбе. Пропустить лекции, не подготовить домашнее задание для китайского студента (по крайней мере для тех, с кем я работаю) - потеря лица.

Другое дело, что китайский ЕГЭ жёстче нашего, нацеливает на зубрёжку. И далеко не все китайские студенты умеют думать, рассуждать. Часто этот недостаток не преодолевается до конца учёбы.

Китайские студенты не очень интересуются политикой. Но если где-то их стране наносится оскорбление, то их не надо организовывать: они самостийно выходят на митинги и демонстрации в поддержку Китая.

Меня восхищает уважительное отношение китайских студентов к людям старшего возраста, к родителям. Первый день любого многодневного праздника молодой человек или девушка проводят со своими родителями или с бабушками и дедушками. И лишь на следующий день встречаются с друзьями.

- Можете выделить какие-то ключевые особенности китайского высшего образования, которые нам стоило бы взять на заметку?

На мой взгляд, мы очень снизили уровень нашего образования. Снизили требовательность к студентам. Курсовые экзамены во многих вузах стали профанацией. Случаи отрицательной оценки на защитах дипломов практически исключены.

Хотя, например, в Институте международного права и экономики имени А.С. Грибоедова, где у меня основная работа, такое всё-таки практикуется, чем и обусловлен высокий авторитет этого вуза.

В Китае экзамены, защиты магистерских диссертаций (по крайней мере в ведущих университетах, где я работал в разное время) - дело серьёзное. Престиж Пекинского университета, Народного университета Китая, Пекинского университета иностранных языков, Шанхайского и Хэйлунцзянского университетов чрезвычайно высок.

Их выпускники работают в государственных органах страны, в ведущих фирмах и университетах Китая. Также в вузах Китая минимально преподаются предметы, не имеющие отношения к специальности. Мы же с каждым годом уменьшаем количество часов на специальные предметы и наполняем учебные планы дисциплинами, далёкими от будущей специальности студента.

Понимая нынешнее трудное положение нашей страны, всё-таки не могу не сказать, что материальное положение китайских преподавателей вузов резко отличается от обеспечения наших. Зарплата китайского преподавателя в переводе на наши деньги - 60-100 тысяч рублей в месяц. И каждый год она повышается.

- В чём основные трудности работы с сегодняшней студенческой аудиторией?

В малой начитанности даже будущих филологов и журналистов, в их слабом знании истории вообще и истории своей родины.

- Кстати, каково ваше отношение к тому, как изучают сегодня в школах литературу ХХ века?

Этот вопрос связан прежде всего с учебным планом Минобрнауки. Количество часов на литературу в выпускном классе, где и «проходят» литературу ХХ и ХХI веков, сокращено до минимума! Что бы там ни говорили чиновники от образования, главное внимание выпускников и их педагогов обращено на подготовку к ЕГЭ.

Времени хватает на стандарт: Горький, Маяковский, Есенин, Булгаков, Твардовский, Шолохов, Пастернак, Солженицын (три последних всё-таки нобелевские лауреаты!). В лучшем случае (у самых продвинутых учителей) к этому списку добавляются А. Платонов, В. Распутин, И. Бродский и два-три любимых учителем писателя.

Между тем дети, если и читают, то читают совсем не произведения этих авторов. Читают фантастику (хорошо ещё, если Лукьянова), детективы, западных авторов (иногда вполне талантливых, чаще бестселлеры). И даже не подозревают, что есть Астафьев, Маканин…

Никакие факультативы для изучения писателей конца ХХ - начала ХХI века программами не предусмотрены. Честно говоря, не знаю, как выйти из этого тупика.

- На чём основывается ваша методика преподавания?

На уважении к студенту и попытках заинтересовать его, помочь увидеть в произведениях писателей перекличку с сегодняшним днём, научить думать.

- Владимир Вениаминович, а сейчас вы над чем-нибудь работаете? Есть какие-то проекты на будущее?

В настоящее время готовится переиздание с существенными дополнениями моей книги «Литература русского зарубежья». Надеюсь, к новому учебному году книга выйдет.

В мечтах написать, если хватит сил, историю литературы Ди-Пи и второй (послевоенной) эмиграции.

Беседу вела Валерия Галкина