Статьи

150 лет назад родился Сергей Рахманинов

Имя Сергея Васильевича Рахманинова ныне известно каждому меломану, и сложно представить, что ещё не так давно, в середине прошлого века, его музыка была на родине, в России, чуть ли не под запретом, как предателя и эмигранта.

Сложным его положение было и на Западе: его признавали как величайшего пианиста и дирижёра, приглашали возглавить крупнейшие американские оркестры, но порой скептически относились к его композиторской деятельности.

Продвинутые европейские критики «дули губы»: рядом с Шёнбергом, Веберном, Хиндемитом разве может выдержать сравнение Рахманинов, пишущий по старинке, в тональности.

В первом случае идеология, во втором - снобизм мешали Рахманинову занять подобающее ему место. Но теперь, на пороге его юбилея, можно с уверенностью констатировать: Рахманинов наряду с Петром Ильичом Чайковским самый популярный русский композитор в мире.

Мы отмечаем его 150-летие! В эту цифру сложно поверить, ведь этого человека ощущаешь почти как современника. На многочисленных фотографиях видим его за рулём автомобиля, читающим газету на борту парохода, за роялем в больших концертных залах - кажется, что это было так недавно!

Однако родился он в 1873 году, когда в музыке царил романтизм, а ушёл из жизни в разгар Второй мировой войны, в 1943 году, - когда в искусстве уже всё перемешалось: неоклассицизм, авангард, неореализм, увлечение внеевропейскими культурами.

«Я чувствую, что музыка, которую мне хотелось бы сочинять, сегодня неприемлема», - с горечью признавался Рахманинов.

Сейчас его время пришло: те качества, которые делали рахманиновскую музыку «безнадёжно устаревшей» при жизни автора, теперь ценятся превыше всего - обжигающая жаром эмоциональность, предельная искренность и доверительность, совершенство формы и красота мелодии.

Несмотря на то что треть жизни он находился вне родины, покинув Россию вскоре после Октябрьской революции 1917 года, его музыка в каждой своей интонации и каждой клеточкой связана с национальными корнями.

Как отмечают исследователи, Рахманинов сконцентрировал в своих сочинениях «всё лучшее, что было и есть в нашей природе, культуре и характере.

А знаменный распев и колокольный звон, составляющие плоть и кровь рахманиновского звучания, впитаны нами на генетическом уровне и на этом же уровне «считываются» в его музыке».

Возможно, именно этим объясняется сложность вхождения его сочинений в мировой контекст: в отличие от своих младших современников, Прокофьева и Стравинского, Рахманинов был почвенником, слишком русским и отстаивал своё право на идентичность до самых последних дней.

Он был непрост в общении: мизантроп, склонный к депрессиям, устававший от публичности. Он не умел философски относиться к ударам судьбы, которая с юности преподносила ему сюрпризы.

После блестящего окончания Московской консерватории, с золотой медалью и пятёркой с тремя плюсами от Петра Ильича Чайковского за оперу «Алеко», следует громкий провал Первой симфонии, после которого он как композитор замолчал на три года.

Позднее Рахманинов вспоминал: «В самый трудный и критический период моей жизни, когда я думал, что всё потеряно и дальнейшая борьба бесполезна, я познакомился с человеком, который был так добр, что в течение трёх дней беседовал со мной.

Он возвратил мне уважение к самому себе, рассеял мои сомнения, вернул мне силу и уверенность, оживил честолюбие. Он побудил меня снова взяться за работу, и я могу сказать, что почти спас мне жизнь. Этот  человек был граф Толстой».

Душевный кризис помог Рахманинову обрести зрелость, найти свой язык: один за другим появляются шедевры, которыми мы восхищаемся до сих пор, - Второй и Третий концерты для фортепиано с оркестром,

Вторая симфония, кантата «Весна», романсы, прелюдии. А в 1910-х годах - великолепные сакральные партитуры: «Литургия Иоанна Златоуста» и «Всенощное бдение».

Оказавшись за границей, Рахманинов во второй раз замолкает, переключившись полностью на концертную деятельность. Пианист он был от Бога. Как писали современники,

«Рахманинова как исполнителя нельзя назвать пианистом в общем смысле этого слова, ибо он является прежде всего не виртуозом, а могучим художником фортепиано».

А его жена Наталья рассказывала: «Публика его вдохновляла, он переживал исполняемые им вещи, как бы сам сочиняя их». А сам Рахманинов не без иронии констатировал: «Музыканты и критики всегда стремились меня съесть.

Один говорит: «Рахманинов не композитор, но пианист». Другой: «Он прежде всего дирижёр!» Но публика - её я люблю. Всегда и везде она ко мне относилась изумительно».

Играл он много, жадно, не только свои произведения, но и классику - Бетховена, Шумана, Шопена, Листа… Признавался: «Концерты - моя единственная радость. Если вы лишите меня их, я изведусь.

Если я чувствую какую-нибудь боль, она прекращается, когда я играю. Нет, я не могу меньше играть. Если я не буду работать, я зачахну. Нет... Лучше умереть на эстраде».

В поисках места, где бы он смог вернуться к творчеству, в 1930 году Рахманинов покупает 10 гектаров земли в Швейцарии, под Люцерном, где пытается создать копию своей любимой Ивановки - имения в Тамбовской губернии.

Строит дом, разбивает сад, где высаживает точно такие же деревья, что окружали его в России, - яблони, клёны, каштаны и, конечно, любимую сирень.

«Нашёл себе в мыслях и место, где меня, если надо будет, и похоронить можно, - пишет в одном из писем Рахманинов. - Сегодня у меня была пахота. Настоящий двухлемешный плуг и пара лошадей…»

В 1934 году здесь рождается «Рапсодия на тему Паганини», в которой сплелись и чувство ностальгии, и апокалиптические видения, нашлось место и лирике, и даже джазу. И, конечно, тут вновь воспета Россия.

Рахманинов, уже будучи укоренённым в западную культуру, всё равно отстаивал свои корни: «Я - русский композитор, и моя родина наложила отпечаток на мой характер и мои взгляды.

Моя музыка - это плод моего характера, и потому это русская музыка». Не только в музыке Рахманинов признавался в бесконечной любви к России.

Во время Великой Отечественной войны, внимательно изучая сводки, музыкант занялся благотворительностью, передавал деньги в советское посольство на покупку медикаментов и обмундирование бойцов.

В сопроводительной записке он тогда написал: «От одного из русских посильная помощь русскому народу в его борьбе с врагом. Хочу верить, верю в полную победу!»

Актуальны ли его сочинения в 2023 году? «Рахманинов относится к числу тех композиторов, чья музыка звучит не современно, а остросовременно.

Музыка Рахманинова открыто говорит о том, что есть страдание, боль, потери - они, конечно, неизбежны, но есть и свет, надежда, и они так же реальны, осязаемы и дают нам жизнеутверждающую силу и внутреннюю опору»,

- считает Михаил Брызгалов, генеральный директор Российского национального музея музыки, где собран почти весь архив композитора.

«Сегодня мы слышим в его музыке абсолютно то же самое, что и пятьдесят лет назад, и в момент рождения сочинений, - уверен пианист Николай Луганский.

- Он говорит с нами о вещах, которые за десятилетия и даже столетия никак не поменялись. Любовь, страсть, грусть, страх, смирение - базовые составляющие человеческой жизни, вот об этом музыка Рахманинова».

«Для меня Рахманинов - это прежде всего лекарь человеческих душ, - признаётся Денис Мацуев. - В своих произведениях через страдания, через внутреннюю трагедию он обретает свет, который побеждает, который утверждает жизнь.

Уверен, что Рахманинов, как никогда, нужен сегодня вне зависимости от того, в какой географической точке вы находитесь».


Сергею Васильевичу Рахманинову

Соловьи монастырского сада,
Как и все на Земле соловьи,
Говорят, что одна есть отрада
И что эта отрада - в любви…

И цветы монастырского луга
С лаской, свойственной только цветам,
Говорят, что одна есть заслуга:
Прикоснуться к любимым устам…

Монастырского леса озёра,
Переполненные голубым,
Говорят: нет лазурнее взора,
Как у тех, кто влюблён и любим…

Игорь Северянин