Статьи

Сезон 2015-2016 г. в Мариинском театре можно без преувеличения назвать сезоном Марии Гулегиной.

Весной гала-концертом из произведений итальянских композиторов на Новой сцене и исполнением партии Леди Макбет в опере Джузеппе Верди «Макбет» на исторической сцене Мариинского театра грандиозное сопрано нашего времени отметила своё 25-летнее сотрудничество с этим театром, одним из самых знаменитых в мире.

Первое выступление Гулегиной на мариинской сцене состоялось в партии Лизы в «Пиковой даме» П.И. Чайковского. А в июне-июле нынешнего года, исполнив заглавные партии в операх «Тоска» Джакомо Пуччини, «Аттила», «Аида» и «Сила судьбы» Верди,

Мария Гулегина пополнила сонм певцов первой величины, украсивший программу XXIV музыкального фестиваля «Звёзды белых ночей», среди которых такие имена, как Пласидо Доминго, Анна Нетребко, Ольга Бородина и Ильдар Абдразаков.

Во все века, с самого начала существования человечества и по сей день существовали, существуют и будут существовать сильнейшие страсти, толкающие людей на решающие поступки, - это любовь, ревность и предательство.

Именно эти чувства составляют суть музыки Верди и Пуччини, а также итальянских композиторов-веристов Франческо Чилеа, Пьетро Масканьи, Альфредо Каталани и других.

На просторах их произведений есть где «разгуляться» великому голосу и великому актёрскому дарованию Марии Гулегиной, поэтому она и выбрала арии из их опер для своего гала-концерта с симфоническим оркестром Мариинского театра (дирижёр - Михаэль Гюттлер).

Что касается спектаклей, то они тоже были наполнены драматизмом, и не только в силу сюжета, но и в силу выдающихся певческих и актёрских талантов солистов. Так, партию Аттилы в спектакле с Марией Гулегиной - Одабеллой - исполнил Ильдар Абдразаков.

Высокий, плечистый, крепкий, в очень удачном парике (густые волосы собраны в пучок на макушке и свисают ниже плеч) и костюме из шкур (художник-постановщик - Франк Филипп Шлоссманн, художники по костюмам - он же и Ханне Лоосен), Ильдар был настоящим вождём гуннов.

Партия Аттилы замечательно легла на голос Ильдара - мощный, объёмный, но при этом очень певучий, не раз признававшийся лучшим басом мира. Владислав Сулимский (Эцио) и Сергей Скороходов (Форесто) достойно дополнили состав исполнителей.

А оркестр Мариинского театра под управлением Валерия Гергиева, захлёбываясь страстями, вздымал на дыбы симфоническое полотно, как Аттила - своего коня (коня предполагаемого, реального в спектакле не было).

Когда в постановке (режиссёр-постановщик Артуро Гама) выступают певцы-партнёры мирового уровня, то силу воздействия их пения и игры на аудиторию невозможно измерить ни в каких единицах - разве что в степени потрясённости зрителей.

Поэтому, когда Гулегина-Одабелла, заколовшая Аттилу, держа в руках кинжал, с победно-мстительной улыбкой вышла на поклоны с другими героями вечера, спектакль для публики ещё продолжался. Верди писал о Шекспире: «Прежде - внимательнейшим образом вчитываться в слова и вникать в сюжет…

Музыка придёт потом. Другими словами, я бы предпочёл, чтобы музыка служила поэту больше, чем композитору». Верди сам показывал дорогу певцам и дирижёрам, надеясь, что и они будут постигать драмы Шекспира через «главные ворота» текста, желая тем самым, чтобы певцы не только пели его музыку, но и вживались в свои оперные роли.

Через полтора столетия услышала Мария Гулегина призыв великого композитора, подход Верди к интерпретации литературного текста совпал с её собственным отношением к исполнению оперных партий, и получился актёрский шедевр – Леди Макбет в опере «Макбет».

Леди Макбет любит власть и считает, что она может превратить своего мужа в героя, но в результате сама становится не только наиболее уязвимым персонажем драмы, но и понёсшим самое суровое наказание. Она не склоняется и не просит пощады, она сходит с ума и разрешает себе умереть, не оставив никакого следа.

Верди очень любил свою Леди Макбет, он хотел, чтобы певица, её исполняющая, была способна рыдать, «рассыпаться на куски», разлететься в осколки, дышать, как туман, чтобы её голос не принадлежал к какой-то одной тесситуре, а вбирал в себя все. Конечно, он имел в виду Марию Гулегину - гении же провидцы.

Что бы ни говорили любители атональной музыки, слушатели в большинстве своём предпочитают музыку мелодичную. А поскольку Джузеппе Верди - один из величайших мелодистов всех времён, то его оперы (и «Аида», как одна из самых популярных) будут оставаться в репертуаре оперных театров так долго, как долго будет жить сам оперный жанр.

В Мариинке «Аида» (режиссёр - Алексей Степанюк) идёт в роскошной сценографии Петра Шильдкнехта (1892-1967гг.), возобновлённой Вячеславом Окуневым, он же автор таких же роскошных костюмов. Всё это создаёт яркую атмосферу событий, в которую зрителей погружают певцы.

Мария Гулегина - Аида, эфиопская царевна и рабыня царя Египта (Михаил Петренко), удивительно сочетает в себе рабское и царское: и в манере носить костюм, и в походке, и в позах, даже во взгляде – как она смотрит на Амнерис (Надежда Сердюк), которая льстиво протягивает ей белую лилию!

От одного такого взгляда либо лилия завянет, либо рука Амнерис отсохнет! Увы, свидетелями последствий мы стать не успели, так как Амнерис отняла у Аиды подаренный ей цветок.

Когда Амнерис с Радамесом (Олег Видеман) уходили вместе, Аида в отчаянье рванулась было им вслед, но отец Амонасро (Геворг Акопян, Армянский академический театр оперы и балета имени А. Спендиарова) удержал её.

Оставшись одна, Аида вся состояла из горя, оно сочилось, струилось, стекало по ней складками платья, и казалось, что не будет ему конца. Дуэт Аиды и Радамеса в склепе - бесконечная нежность любви, любовь для них превыше смерти.

Эту трагическую, трагедийную нежность замечательно передал оркестр под управлением Кристиана Кнаппа (США). И хотя со смертью ещё не справился никто, для Аиды и Радамеса любовь - голос жизни, пусть уходящей, но услышавшей их и пока ещё присутствующей в них.

«Тоска» шла на Новой сцене, и, несмотря на нелепость художественного оформления спектакля, которую петербургская публика не любит (вместо портрета Тоски - гигантский портрет гламурной блондинки с накачанными губами, блестящий линолеумный пол с таким градусом наклона, что артисты едва удерживались на ногах.

Скарпиа (Ариунбаатар Ганбаатар, Монголия) в костюме, напоминающем немецкую военную форму начала Второй мировой войны, и сама Тоска в «золотом» эстрадном платье (художник-постановщик и художник по костюмам - Пол Эдвардс, режиссёр - Пол Каран), в зале яблоку негде было упасть, так как Тоску пела Мария Гулегина.

В Метрополитен-опере Гулегина исполнила Тоску более 50 (!) раз, и одно это может говорить о том, что Мария – лучшая Тоска «всех времён и народов». А после исполнения ею Тоски в Королевском театре Ковент-Гарден в Лондоне один из британских критиков написал, что Мария - «та Тоска, за которую можно умереть».

Я же считаю, что Тоска Гулегиной - партия, ради которой стоит жить, чтобы слышать и видеть её снова и снова, как, впрочем, и все другие в воплощении этой не просто певицы (хотя ох, как непросто это «просто»!), а потрясающей оперной актрисы, равной которой сегодня на мировой сцене нет.

Марио Каварадосси (Нажмиддин Мавлянов, Московский музыкальный театр имени К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко) говорит Тоске: «Красота чудеснейших вещей обретает жизнь лишь в твоём голосе», но это и о Марии Гулегиной тоже.

Столько «чудеснейших вещей», сколько дарит публике Мария, мало кто из артистов нашего времени, и не только оперных, способен подарить: «и мастерство, и вдохновенье», пронизывающая насквозь сила чувств, интеллект, искренность, глубина и харизма…

И все эти актёрские и человеческие сокровища Мария Гулегина выносит - вбрасывает! - на сцену каждый раз, когда там появляется. Поэтому она - певица не только великая, но и любимая публикой. Заполненные до отказа залы, толпа поклонников и море цветов - постоянные «атрибуты» её выступлений.

Выдающийся драматический дар Гулегиной делает спектакли с её участием театром высшей пробы, театром сильнейших эмоций и духовного просветления и даёт страстный и убедительный ответ на затянувшийся в пространстве и во времени вопрос о том, что приоритетнее в опере - музыка или театр.

И то и другое в равной степени. Но только те, кто бывал на спектаклях Марии Гулегиной, знают, какая это степень. А для тех, кому ещё не довелось, скажу: такая, когда певица не играет, а проживает жизни своих героинь до конца, без остатка и на пределе возможного и заставляет публику проживать их вместе с ней - до слёз, до душевной боли, до седых волос.

А разве можно когда-нибудь забыть то, что пережил сам?