Статьи

В истории нашего балета есть немало династий, представители которых из поколения в поколение утверждали славу русского искусства.

Одна из них - Карпаковых-Богдановых - была непосредственно связана с Большим театром, являясь при этом достоянием мировой сцены.

Карпаковы вышли из крепостных крестьян, но уже с начала XIX века служили в театре.

Семья жила в доме №8 на Большой Дмитровке (ныне здесь располагается Государственная библиотека искусств).

Это строгое здание в стиле зрелого классицизма, построенное во второй половине XVIII столетия по проекту Матвея Казакова, всегда было связано с театральной жизнью Москвы.

С 1830 г. по 1863 г. тут помещалось училище, готовившее и балетных, и драматических актеров.

Во флигеле квартировали известные преподаватели, прославленные актеры Малого Михаил Щепкин и Гликерия Федотова, знаменитые примы-балерины Большого. Несколько лет провел в этих стенах Александр Островский.

В одном из залов Государственного музея искусств Татарстана внимание посетителей привлекает прекрасный тропининский портрет: изображенная на фоне парковой зелени очаровательная девушка держит в руке соломенную шляпку и нежную белую розу.

Юная садовница - солистка Большого театра, где в 1820-е годы танцевали брат и сестра Карпаковы - Михаил и Татьяна. Последняя стала настоящим украшением балетной сцены Москвы.

Талантливая ученица знаменитой примы, первой в мире женщины-балетмейстера Фелицаты Гюллень-Сор, она уже с двенадцати лет выступала с сольными партиями.

В 1831 г. окончила Московское театральное училище и стала полноправной солисткой, исполняла главные партии в балетах «Розальба», «Фенелла», «Геркулес и Омфала» и других.

Поэтическая выразительность, легкость танца девушки восхищали многих критиков. Например, Василий Ушаков вслед за живописцем Тропининым сравнивал ее с нежным цветком: «Между юными жрицами Терпсихоры девица Карпакова есть то же, что роза в царстве Флоры».

Посвятивший немало строк балетному искусству Сергей Аксаков признавал: «Девица Карпакова - вся талант.

В ней созревают великие надежды Московского театра: прекрасная комическая актриса и отличная танцовщица».

В 1831 году Татьяна Сергеевна вышла замуж за своего партнера по сцене Константина Богданова и стала матерью многодетного семейства. К сожалению, ее жизнь в искусстве была недолгой, в 1842 г. она скончалась от чахотки.

Ее супруг обладал не только творческими, но и административными талантами. С 1839 г. он исполнял обязанности старшего режиссера труппы Большого, преподавал в театральном училище. Одновременно открыл частную школу, лучшей ученицей которой стала его старшая дочь Надежда.

В 1849 г. Константин Федорович полностью оставил театр и в качестве педагога-импресарио посвятил свои последние годы карьере дочери. Он передал ей прекрасную школу, поскольку сам в молодые годы оттачивал мастерство у знаменитого француза Дидло.

Еще подростком Надя начала исполнять ведущие партии в труппе отца, гастролировала с ней по городам русской провинции. Царившая тогда в Большом Фанни Эльслер оценила талант юной танцовщицы и рекомендовала ей совершенствоваться в Париже.

Через полтора года занятий у Артюра Сен-Леона никому не известная русская балерина вышла на сцену Гранд Опера в заглавной партии балета «Маркитантка», заменив мировую знаменитость Карлотту Гризи. Успех превзошел все ожидания, парижане забросали девушку цветами.

Она стала любимицей балетной Мекки того времени. «Прекрасным подснежником ослепительных снегов», «сестрой Тальони» назвал ее известный журналист и писатель Жюль Жанен.Надежда исполняла ведущие партии в «Жизели», «Эсмеральде», «Катарине», «Фаусте» и других известнейших спектаклях.

Джакомо Мейербер специально для нее переделал сцену в собственной опере «Роберт Дьявол». Газета La Patrie сообщала: «Публика принимает молодую танцовщицу восторженно.

Три или четыре года назад, когда Надежда Богданова дебютировала, она была сильна, хотя и очень молода, с тех пор, благодаря трудам и постоянным успехам, она встала на первое место».

В 1852 году балерина дебютировала на сцене Венской оперы в партии Жизели. Потом гастролировала в Варшаве, Берлине, Неаполе, Будапеште. Всюду ее признавали звездой, равной Марии Тальони и Карлотте Гризи. Начавшаяся Крымская война прервала триумфальное шествие по Европе.

Русская патриотка разорвала контракт и вернулась на Родину, чтобы продолжить выступления в Петербурге и Москве.

Уезжая из Парижа, она получила в дар от Наполеона III бриллиантовую диадему, а от французских поклонников - золотые шпоры с драгоценными камнями для венгерского танца, с которым прежде блистала в Гранд Опера.

Ее дебют на петербургской сцене в романтических партиях Жизели и Сильфиды вызвал шквал восторгов. По мнению критиков, Богданова затмила любимицу столицы Елену Андреянову.

Публику восхищали совершенная легкость движений, искренность переживаний на сцене.

«Замечательно, что она ни в одной роли не силится противоречить своему характеру: в каких бы ролях мы ее ни видели, она всегда умела их подчинить ему, нисколько не нарушая смысла целого», - писал рецензент «Музыкального и театрального вестника» в 1857 году.

К сожалению, у балерины возник конфликт с Дирекцией Императорских театров, результатом чего стало происшествие: во время представления «Наяды» в Большом (1863 г.) балерина упала и сильно ушиблась («Московские ведомости» писали, что ее уронили нарочно).

Она была вынуждена оставить Москву и в последующие годы с неизменным успехом выступала в ведущих театрах Европы. Завершила карьеру в 1867 г. на сцене Варшавского Большого театра, много сил отдав становлению польского балета.

О ней написано до обидного мало, а ведь Надежда Константиновна одной из первых утверждала славу русского балета за рубежом.

Имя ее двоюродной сестры Полины Карпаковой (1845-1920 гг.) также вошло в историю искусства. Ей, самой первой Одетте-Одиллии, принадлежит честь создания прекрасного образа (белого лебедя), ставшего символом отечественного балета.

Она пришла на сцену Большого вслед за своей блистательной кузиной и являлась видной танцовщицей в 1860-1870 годы.

Ее отец, брат Татьяны Карпаковой Михаил в свое время отдал всех трех своих дочерей в Московское театральное училище, где преподавал знаменитый итальянский хореограф Карло Блазис (учитель Карлотты Гризи, Каролины Розати, Амалии Феррарис, Фанни Черрито).

Опытный педагог сразу выделил талант юной Полины. «Ее дарование способно к различного рода танцам - грациозному, воздушному, сильному и, так сказать, земному», - писал он в своей книге «Танцы вообще, балетные знаменитости и национальные танцы».

В 1863 г., будучи еще воспитанницей училища, Карпакова исполнила заглавную роль в балете «Сильфида», очаровав публику легкостью и грацией.

В 1865 г. поступила в Большой и почти сразу же стала исполнять ведущие партии. На протяжении двадцати лет она оставалась примой и гордостью московской сцены.

20 февраля 1877-го состоялась премьера «Лебединого озера» - первого, написанного специально для Большого театра балета Чайковского. Выбор артистки на главную партию одобрил сам Петр Ильич.

Более того, между ними установились дружеские отношения: уже после завершения партитуры автор по просьбе балерины написал поэтичный русский танец для третьего акта, ставший впоследствии визитной карточкой и для Карпаковой, и для многих русских танцовщиц последующих поколений.

И хотя постановщик Венцель (Вацлав) Рейзингер не смог подняться до уровня музыки великого русского композитора, спектакль шел с приличными сборами два года (состоялось 41 представление), чему немало способствовало вдохновенное исполнение партии Одетты-Одиллии.

7 февраля 1873 года балерина вышла замуж за московского купца I гильдии Константина Милиоти. Тот был выходцем из нежинских греков, переехавших в нашу древнюю столицу в середине XIX века и ставших одной из видных купеческих фамилий Первопрестольной.

Константин Юрьевич, помимо предпринимательской деятельности, прославился благотворительностью, за что получил звание потомственного почетного гражданина города Москвы.

Он входил в Совет старейшин Московского купеческого собрания, дружил с семейством Алексеевых, о чем вспоминал в своей книге «Моя жизнь в искусстве» Константин Станиславский (Алексеев).«Главной балериной была в то время наша хорошая знакомая, жена друга моего отца», - писал он о Полине.

(После смерти Милиоти купеческое собрание поместило в банк 8 тыс. рублей серебром, а проценты с этого вклада составили именную стипендию студентам Московского университета.)

По-прежнему занимавшая ведущее положение в труппе Карпакова исполняла главные партии во всех балетах тогдашнего репертуара Большого театра. Её прощальный бенефис состоялся в 1883 году.

К этому времени у нее с Константином Милиоти было уже четверо детей: Мария, Ольга, Елена и Николай. Полину Михайловну и ее супруга похоронили на кладбище Ново-Алексеевского монастыря, а их потомки до сих пор служат Отечеству.

Они передали в Театральный музей им. А. Бахрушина семейные реликвии: фотографии и сценические костюмы знаменитой балерины.

Её сестра Екатерина («Карпакова 2-я», - писали когда-то на афишах) также окончила Московское театральное училище и стала балериной Большого, но особых успехов не добилась, танцевала лишь небольшие партии.

Екатерина Михайловна вышла замуж за известного общественного деятеля, юриста, профессора Московского университета, писателя Николая Давыдова.

Их семья стала интеллектуальным островком Первопрестольной в конце XIX столетия. В их доме в Малом Левшинском переулке на «давыдовские четверги» собирались артисты, литераторы, общественные деятели.

Душой собраний являлся хозяин дома - человек блестящего ума, удивительных знаний, высоких душевных качеств.

Особая глава его жизни - многолетняя дружба со Львом Толстым. Великий писатель часто посещал эту супружескую пару, любил беседовать с Николаем Васильевичем.

Известно, что тот познакомил Льва Николаевича с эпизодами из собственной судебной практики, которые легли потом в основу таких произведений, как «Власть тьмы», «Живой труп» и «Воскресение».

В «гостеприимном доме» Давыдова в Туле состоялось в 1893 г. первое знакомство Толстого со Станиславским. Дружеское общение Льва Толстого и Николая Давыдова продолжалось до самой смерти классика.

А Николая Васильевича не стало десять лет спустя. Дочь Софья и немногие пришедшие друзья простились с ним на кладбище Даниловского монастыря.