Статьи

Печальная судьба наследия купцов Башкировых

В годы Великой Отечественной в Горьком нашлись средства и силы на сооружение памятника вождю народного ополчения – купцу Кузьме Минину, а вскоре после Победы началась реставрация древнего кремля…

В сегодняшнем Нижнем Новгороде на подходе к новому метромосту через Оку ошарашивает картина – одна из опор моста бесцеремонно вклинилась прямо в толстостенную краснокирпичную кладку полузаброшенной мельницы, построенной основателем знаменитого рода «мучных королей» Поволжья Емельяном Башкировым.

Безмолвно стоят царская краснокирпичная мельница и советский серо-бетонный элеватор с выбитыми окнами, в молодых деревцах на крышах, в граффити (запомнилось: «Люди сволочи!!!»). В многочисленных двориках и закоулках старинного промышленного комплекса, на щербатых и облупленных кирпичных стенах надписи: «Аренда, продажа», «Мягкая мебель», «Нижегородстройизыскания» и совсем экзотические: «Fresh.

Свежесть образов», «Loft mansard photo-studio STALINKA», «Bobrova atelier». И апофеозом смеси английского с нижегородским в «викторианском стиле» среди всеобщего запустения – отремонтированный дом бывшего управления с пластиковыми цветочками под каждым окном – «Baker Street Hotel».

Тишину этого места нарушают лишь поезда метро, грохочущие где-то внутри метромоста, а за ним, будто видение из другого мира – отреставрированный одним из современных предпринимателей Ромодановский вокзал – офисный центр, окружённый иномарками…

Потомок славных нижегородских фамилий, в родословной которого причудливо переплелись корни дворянского, купеческого, казачьего и крестьянского сословий – учёный, поэт и краевед Ярослав Кауров провёл по местам, которые изучил ещё в мальчишеском детстве, проникая в самые таинственные места старой мельницы, казарм, лабазов-складов, хозяйского дома.

Как выглядело «сердце империи Башкировых» – Благовещенская слобода, раскинувшаяся на живописном берегу Оки в Нижнем Новгороде в годы расцвета? По гудку собирались к мельнице рабочие, живущие здесь же, в казармах.

Деловито поторапливались на службу управляющие. Невдалеке на пристани стояли под погрузкой суда. И даже расположенный рядом Ромодановский вокзал был ориентирован в основном на хлебный груз, в длинных составах отправляющийся отсюда по всей России и за рубеж.

На круглый балкончик с красивой кованой решеткой, словно на капитанский мостик, выходил изредка из своего кабинета сам Башкиров, и всё было открыто его строгому хозяйскому догляду. Он жил неподалёку – в уютном особняке на Гребешке…

В советские времена многое здесь изменилось, но предприятие продолжало работать бесперебойно, и к мельнице был пристроен могучий элеватор.

В последние годы, а паче того – в годовщину столетия событий 1917 г., всё чаще встречаю в архивах среди привычных для меня учёных-исследователей также и новичков, ищущих в дореволюционных документах информацию о своих предках – от дворян и купцов до мещан и крестьян.

Появляются на полках книжных магазинов и библио­тек генеалогические исследования, написанные памятливыми праправнуками, в которых история России раскрывается зачастую с неизвестных до того сторон и – что особенно важно – прочувствована сердцем авторов. Прекрасное общественное явление под стать шествию Бессмертного полка!

И, наверное, по неслучайному совпадению попала мне в руки книга кандидата исторических наук Всеволода Витальевича Мальцева «Башкировы: вчера и сегодня».

Портретную галерею родо­словия открывает прапрадед автора, основатель династии хлеботорговцев купцов-миллионщиков Башкировых – Емельян Григорьевич. На всю Россию стал известен бывший безграмотный крепостной крестьянин помещика Карпова, собравший деньги на собственный выкуп из рабства бурлацким трудом, портняжным ремеслом, торговлей сеном на Нижегородской ярмарке.

Обретя свободу, открыл он лавку, занялся скупкой зерна и доставкой его в дальние края совсем за другие деньги. Такое дело потребовало умений и знаний: как уберегать хлеб от порчи влагой, жарой, насекомыми и грызунами; как вести хлебное дело в зоне рискованного земледелия с её засухами, градами, заморозками, ливнями и пыльными бурями, налётами саранчи и другими напастями?

Вскоре начал строить смекалистый Емельян Григорьевич, беря кредиты, огромные кирпичные мельницы, склады и лабазы в разных городах империи. Познавший тягость лямки бурлака, тянувшего против течения пароходы и баржи, как на известной картине Ильи Репина, Емельян Башкиров всерьёз подошёл и к вопросам логистики, заведя собственные пароходы, баржи, дизельные буксиры, назвав первенца своего флота в честь спасителя Руси от ляхов, тоже купца – «Минин»!

Бывший бурлак, преобразившийся в «мучного короля Поволжья», оставил в наследство трём сыновьям более миллиона рублей. Сыновья, очень похожие на отца суровостью лиц, – Яков, Матвей и Николай – настроили ещё, как установил автор книги, множество добротных зданий по проектам лучших архитекторов, которые и посейчас украшают наши города.

Деловые центры в Санкт-Петербурге (Синопская набережная, 52) и в Самаре; гостиницу в Челябинске (ул. Васенко, 25); в Нижнем Новгороде – мельницу (ул. Гаршина, 40) и гостиницу «Интернационалъ» (ул. Интернациональная, 96); гостиницу в Троицке (ул. Климова, 12), магазины и склады, а также роскошные особняки и усадьбы в разных губерниях (в Санкт-Петербурге – на ул. Кирилловской, 4) и доходные дома в Москве (ул. Старая Басманная, 31 и 33) и в Санкт-Петербурге – для сдачи в наём квартир.

Немалую часть своих доходов Башкировы тратили на благотворительность, особенно на создание в стране собственных профессиональных кадров. Только в Нижнем Новгороде они попечительствовали над Начальным училищем им. купцов-благотворителей Башкировых в Канавино, над Кулибинским ремесленным училищем, готовящем судовых механиков. В 1915 г. Матвей Емельянович внёс полмиллиона рублей на создание Политехнического института.

«В 1890–1891 гг. деятельность фирмы «Башкиров и сыновья» достигла пика на рынке России и вышла на европейский рынок, – пишет автор. – Здесь совместно с немецкими торговыми фирмами «Ракау и Гессе», «Леон и Ко», «Брант и Ко» и др. братья Башкировы приобрели большое количество товарных складов и контор в торговых городах: Гамбург, Любек, Берлин, др.».

История рода Башкировых, как и многих других, иллюстрирует истину, известную издавна: только 10–12% людей рождаются с даром к предпринимательству, к коммерции. Без такого дара наследники огромных состояний пускают их по ветру, разоряются. В лучшем случае меняют стезю жизни по душевному призванию. Как великий режиссёр К.С. Станиславский из семьи богатейших купцов Алексеевых, как чудо-врач С.П. Боткин, как аэродинамик Д.П. Рябушинский.

К этому перечню имён можно добавить Бориса Николаевича Башкирова-Верина (1891–1938 гг.), взявшего литературный псевдоним по имени любимой женщины, которому Игорь Северянин посвятил строки: «Вы – принц Фиолетовой Сирени и друг порхающей листве…» Его визитная карточка сообщала: «Башкиров Борис Николаевич, член комитета Калашниковской биржи».

А на обороте значилось: «Борис Верин – принц Сирени»… Башкиров-Верин охотно помогал материально К. Бальмонту, Н. Гумилёву, тому же И. Северянину. Сергей Прокофьев посвятил ему Третью сонату.

По семейной легенде, вместе с Прокофьевым они одолели в шахматном бою самого великого Алёхина. Поскольку «Борис Николаевич был причастен к подпольной боевой организации Тоганцева и фигурировал в расстрельном деле Н. Гумилёва, – рассказывает автор книги, – ему пришлось бежать в Финляндию. На весть о расстреле Гумилёва он ответил в газете «Новая русская жизнь» статьёй «Опомнитесь, люди!».

С. Прокофьев вспоминает, как в мае 1914 г. Верин привёз его на своём авто в гараж, где стояло ещё два автомобиля. По грустной иронии судьбы шофёрское ремесло спасло его от голодной смерти в эмиграции – работал ночным таксистом в Париже.

Как сложились бы судьбы многих наследников богатейших купеческих родов России, в том числе Башкировых, не случись Февраля и Октября 1917-го, теперь уж не узнать.

Рассказанная история рода представляет пищу для размышлений о трагической судьбе купеческого сословия. Большая часть его – от крестьянского корня, но достигла своим трудом того же, что многие дворяне получали по праву рождения, а нынешние богатеи-олигархи, попав при «царе» Борисе «в случай».

Созданный выходцами из низшего «подлого» сословия, а правильнее – из трудового народа, купцами-промышленниками, экономический потенциал послужил фундаментом советской индустриализации, способствовал укреплению обороноспособности страны перед нависшей угрозой войны и росту продовольственной безопасности, позволившей четыре военных года обеспечивать фронт и тыл хлебом, хранившемся, в том числе на мельницах и складах незабытых в народе Башкировых…

Увы, не первый год ходят по Нижнему тревожные слухи о возможном сносе остатков башкировских владений и слухи противоположные – не тронут! Это ж исторический памятник федерального значения! А редкий образец промышленной архитектуры тем временем приходит в упадок…

Среди интернет-комментариев диссонансом к общему хору голосов звучит мнение: «Ну к чему там эта хрень, ведь всё равно не используется, разве что рекламу на неё вешать для тех, кто едет по метромосту». И хочется сказать словами «принца Сирени»: «Опомнитесь, люди!»