Статьи

Девять самых лучших пьес Максима Горького были показаны в дни  фестиваля в его родном городе.

Здесь, в Нижнем Новгороде, параллельно с МХАТом были поставлены его первые пьесы - "На дне" и "Мещане", а на протяжении ХХ века шли все его драматические произведения, насчитываемые горьковедами в количестве семнадцати, некоторые по несколько раз и по-разному в разные времена, да ещё инсценировки прозы.

Открывала фестиваль в Нижнем Новгороде недавняя премьера столичного Театра имени Вл. Маяковского "Чудаки" в постановке Юрия Иоффе.

С благодарностью приняли приглашение и участвовали три далёких сибирских театра из Красноярска, Томска, Омска - "Варвары", "Старик", "Дачники".

Гости с Украины, из Севастополя, привезли "Вассу Железнову". Играли два питерских театра, коллектив из Литвы.

А ведь всего два года назад, когда нижегородцы предприняли первую попытку восстановить свой давний, с 1958 года существовавший фестиваль, прерванный на перестроечные годы, не знали, кем заполнить афишу, кого пригласить.

Обнаружилось, что за последние десятилетия вместе с самим писателем (а как относиться к другу Ленина и создателю соцреализма?!) как-то незаметно, но подверглись забвению и пьесы Максима Горького. Мода на них ушла. А вот теперь вернулась...

Руководители Нижегородского театра драмы - директор Борис Кайнов и недавно сбросивший с себя бремя художественного руководства народный артист Георгий Демуров - сделали возможное и невозможное для восстановления фестиваля.

И сами зарабатывали, копили деньги на него. А ещё три миллиона, нелегко достающиеся области, дал губернатор Валерий Шанцев. Это он сказал: "Нет, раз в три года - это редко, будем проводить его каждые два года".

Цветы от губернатора выносят на сцену каждому театру-участнику. Кстати, это один из немногих по России фестивалей, где приезд гостей и их содержание целиком взяли на себя хозяева.

Когда-то Пешков-Горький написал: "Искусство должно облагораживать людей... чтоб оно зажигало волю уничтожить постыдные мерзости жизни".

Первый спектакль "Чудаки", показанный москвичами, и второй литовский "На дне" оказались адекватны масштабу личности и творчества самого Горького. "Чудаки" - самая личная из его пьес.

А Константин Мастаков, писатель, как известно, авторское alter ego, в тех сложных житейских обстоятельствах, в каких он оказался, в ситуации выбора меж двух женщин, Еленой и Ольгой, Екатериной Павловной Пешковой и Марией Фёдоровной Андреевой, не мог ощущать себя легко и просто.

Как известно, самые непростые для актёров задачи - это играть значительную фигуру, талант, художника, а ещё любовь. Евгений Парамонов не "пыжится" и не старается играть лучшего и первого, напротив, он полон слабостей и недовольства собой.

В сложном выборе мятущийся, простодушный и искренний в чувствах, и тем располагающий к себе, не желающий никого обидеть, но заставляющий страдать прежде всего жену Елену, чудную Наталью Филиппову, актёр абсолютно убедителен в трудной роли.

Самые же трудные люди, вновь подтвердил спектакль вместе с Горьким, вроде - безгрешные. И доктору (Игорь Евтушенко), и горничной Саше (Анастасия Цветанович) всё ясно и просто: изменять неправильно, проявлять слабость нехорошо. Но прямолинейность - не свойство ни пьесы, ни спектакля, умного, тонкого, сложного.

А на следующий вечер полная противоположность первому, картина такой убийственной жестокости в литовском варианте "На дне", что становилось страшно.

Здесь уже нет на сцене Луки, он был, "поманил куда-то, но не сказал - куда". Здесь провыли, прорычали песню "Солнце всходит и заходит, а в тюрьме моей темно..."

Здесь спиваются на глазах зрителей и с их участием, наливают, предлагают выпить на брудершафт, пахнет водкой.

Играется лишь четвёртый акт с использованием предыдущих текстов. Многих горьковских участников нет, нет Васьки Пепла и всех Костылёвых.

В центре длинного стола с пустеющими и увеличивающимися в числе бутылками водки - Сатин, Барон, Актёр, не все, немногие.

Исполнители, замечательные актёры Даинюс Гавянонис, Дарюс Мяшкаускас, Дарюс Гумаускас, а ещё Настя Расы Самуолитс, Квашня Неле Савиченко в абсурдном, экзистенциальном по выбранному режиссёром Оскарасом Коршуновасом жанре, в очищенном от быта пространстве, но с абсолютным психологическим погружением в характеры по Станиславскому, с полной отдачей, самоотверженно, беспощадно, жёстко играют своих героев.

Те на дне. Их удел - лишь пьяное беспамятство. Хотя на очень откровенном обсуждении спектакля Дарюс Мяшкаускас сказал: "Мы слышим друг друга, чувствуем, понимаем, значит, для нас это ещё не дно".

Спектакль потрясающего эмоционального воздействия. Страшно!

А потом свой спектакль играли красноярцы, режиссёр Олег Рыбкин. "Варвары" стильные, красивые и тоже очень "горькие". Красивые женщины маются в отсутствие любви: ну где найти достойный объект для поклонения и верности Надежде Монаховой (Анна Домникова).

Споили, развратили мальца Гришу - Ивана Янюка. Приехало "вороньё", новые русские... И прежних-то ценностей не осталось, разрушены и новые, где "бал правят" деньги, заведомо несут лишь опустошение и уничтожение.

Что же всё-таки выше: нравственность или знания? Как сильному остаться добрым? Не придумало за сотню лет человечество ответов на мучительные вопросы, поставленные великим земляком-нижегородцем.

К сожалению, не очень удались гостям образы "разрушителей" - Черкуна, особенно Цыганова (артисты Дмитрий Корявин и Яков Алленов); размытым, сглаженным оказался конфликт новых и старых русских, который мог бы стать сегодня особенно актуальным, узнаваемым.

Горький писал об особой русской жестокости, и, может, её тут и недоставало.

Был милый скромный спектакль про Железновых-Громовых режиссёра Семёна Лосева с очень женственной Вассой - артисткой Людмилой Оршанской из Севастополя, чуть сентиментальной.

Здесь Сергей Петрович - муж Вассы, которого она всё-таки заставила "выпить порошок", не ненавистный ей злодей, а несчастливая любовь всей жизни, он живьём является перед смертью, она уходит к нему... Такой спектакль...

Была откровенная неудача томичей - спектакль "Старик". Тоже ведь поразительно современная горьковская мысль о том, как опустошает, уничтожает человека жажда мести, "застит" глаза, душу, как ненависть мешает людям жить на земле.

А центральный исполнитель и проводник авторской идеи - Старик (артист Валерий Козловский) был картинен, поверхностен и однокрасочен. Его противостояние с жертвой, промышленником Мастаковым (Геннадий Поляков) явно не удалось в спектакле.

Каким же сложным, противоречивым и талантливым был внутренний мир самого Горького! Как трагичен был его собственный путь от "Буревестника" до "Несвоевременных мыслей", вместе - дружба с Лениным... с Чеховым... соцреализм... Клим Самгин... трагические пьесы... конец жизни запертым Сталиным в московском особняке... Пропавшие архивы его...

Непростая посмертная судьба его произведений... Недавний виток очередного забвения и - снова на родине. Снова в моде!

А спектакль омичей "Дачники" знаменитого и сохраняющего десятилетиями свою славу и репутацию омского театра был снова праздником. Не новый спектакль, ему уже десяток лет, он показывался по миру, удостоен многих наград. А здесь снова оказался уместным и в радость.

Рискованное решение, шокирующие мизансцены... В музыке - Верди "Травиата" и... Гарик Сукачёв "А за окошком месяц май", и все в причудливом соединении.

Жажда жизни и любви, какой томятся чуть ли не все герои, и ничего не удаётся, не совершается. Прелестная Варвара - артистка Екатерина Потапова всю жизнь мечтает встретить любовь своей юности, и вот он появляется - облезлый, усталый, циничный литератор Шалимов - Евгений Смирнов.

Какая уж тут любовь... Адвокат Басов в замечательном исполнении Валерия Алексеева не может скрыть внутреннего непокоя, тревоги. Секс вместо любви.

Неутихающие тревоги, разъедающие сомнения, у всех героев никакого мира с собой. Да, я обыватель, – пытается оправдаться перед другими Басов. А почему любой из нас должен оправдываться? И почему обыватель - это плохо?

Прожить свою краткую жизнь легко и счастливо - почему же мы все так несовершенны и несчастливы, что не можем этого сделать?

Спектакль сложный, неоднозначный. Блистательно разнообразна труппа. Очевидно талантлив режиссёр Евгений Марчелли.

Просто побыть на земле, не пачкая её, не загрязняя, творя любовь и добро - это ли не задача для всякого живущего?

Кажется, не слишком-то и сложная. А не получается! Об этом сокрушается Алексей Максимович Пешков - Максим Горький.

А его подробная и ёмкая программа потребительства, изложенная "дачником" Сусловым, временным на земле человеком, артист Михаил Окунев, так тесно переплетается с образом мыслей и жизни нынешних "русских", новых, да нет, их уже видел и так описал Горький, что старая пьеса по-прежнему, по-снайперски попадает в цель.

Сейчас, очевидно, определилась и всё больше завоёвывает сцены тенденция переделывать пьесы, создавать новые тексты по мотивам, редко улучшая их, чаще уродуя и искажая смыслы.

Даже в жанровых определениях вместо скромных горьковских "драм", но таких многомерных и тщательно сделанных, появились "русская кадриль...", "предчувствие беды...", "игры для мужчин и женщин"...

Но самое тревожное - внутри пьес и спектаклей. В питерском "по мотивам "На дне" в постановке именующим себя учеником Г.А. Товстоногова режиссёра Льва Эренбурга обитателей ночлежки трудно отличить одного от другого.

Троих голых выстраивает режиссёр на сцене, а четвёртый комментирует: ну вот, а вы говорите, что все равны (?!). Совокупляются на сцене все, не только Василиса с Васькой, но и Лука... с умирающей Анной.

Действие явно происходит в палате для буйнопомешанных, в сумасшедшем доме. Всё, что происходит, - предмет забот психиатров, медицины, не театра.

Но сами создатели в пояснительном тексте к программке пишут, что всё у них "оборачивается историей общечеловеческой, почти философской, исполненной страстным призывом к свободе и свету"... Этот вечный разрыв между намерениями и воплощением…

Наверное, им верят, не видя самого спектакля, к примеру, хозяева "Золотой маски", номинируя на награды, да и некоторые специалисты, превознося их как новаторов.

Да ведь и приёмы-то, ими употребляемые, давно все виданы-перевиданы: кровь - красная краска... - давнишние европейские "зады".

Безобразное пьянство на сцене, они ещё и наркоманы теперь, уродливые животные совокупления, некрасивые голые тела, патология - неужели это теперь призывает "милость к падшим"?! И бесконечные задницы, панталоны, штаны снимают, надевают, застёгивают, расстёгивают...

А ведь так проще... Поди-ка докопайся до горьковских глубин, трудно! Эпатировать, шокировать, исказить, напугать - авось и прослывёшь новатором... И нет на манер общества охраны памятников защитить литературу, а писатели с того света этого тоже не могут сделать.

Особенное значение сегодня приобрели горьковские пьесы об интеллигенции. К ним снова обратились театры, фестиваль. С кем вы, мастера культуры? Как нужны своему народу?

К сожалению, не очень удался спектакль режиссёра Владимира Туманова "Дети солнца" в петербургском Театре на Васильевском.

Поначалу резко заявили тему органической злобы соседа, слесаря Егора (Игорь Бесчастнов) к учёному Протасову (Евгений Леонов-Гладышев) а потом пропели, протанцевали, прокричали её и вовсе отказались от столь необходимой спектаклю финальной сцены избиения интеллигента.

Это сегодня-то, когда фашиствующие молодчики, ненавистники, как и в тревожные предреволюционные годы начала века, снова выходят на улицы и убивают.

Как же нужны горьковские пьесы, но в талантливом профессиональном воплощении. Лучше других удались и запомнились сцены Чепурного с Лизой - артистов Юрия Ицкова и Светланы Щедриной. Воистину, только любовь может спасти мир.

Закрывал фестиваль спектакль хозяев - "Мещане".

Любимая их пьеса, девятая постановка её на сцене театра Вадима Данцигера. "ЛГ" уже писала о нём.

Хороший, умный, добротный спектакль с замечательным актёрским дуэтом Сергея Блохина и Тамары Кирилловой - четы Бессеменовых. Они оба и получили один из двух главных призов фестиваля имени другого земляка Евгения Евстигнеева.

Второй фестивальный приз имени Николая Левкоева уехал в Вильнюс к Сатину - Даинюсу Гавянонису. Некоторые лучшие участники получили дипломы, мне довелось быть в составе жюри.

Замечательный фестиваль был и снова должен быть в Нижнем Новгороде ещё через два года.