Энциклопедия

Творческий путь Михаила Матвеевича Хераскова — одна из самых сложных страниц в истории литературы XVIII в. Крупнейший представитель второго поколения русских классиков, он в то же время явился одним из родоначальников сентиментализма в России, предшественником, а затем соратником Карамзина. Родился Херасков 25 октября 1733 г. Отец его, происходивший из знатного рода валашских бояр, во время Прутского похода Петра I выехал в Россию, служил в армии и при Анне Иоанновне был майором кавалергардов. Умер он в 1734 г., оставив вдову, урожденную княжну Друцкую-Соколинскую, с тремя сыновьями. В 1735 г. она вышла замуж за генерал-кригс-комиссара кн. Н.Ю. Трубецкого, бывшего денщика Петра I, крупного вельможу и государственного деятеля.

Раннее детство Хераскова прошло на Украине. В 1740 г. Трубецкие переехали в Петербург. В 1743г. десятилетний мальчик был отдан в лучшее в то время учебное заведение — «Рыцарскую академию», как тогда называли Сухопутный шляхетный корпус. В годы учения Хераскова в корпусе ставились спектакли кадет и возникли литературные кружки, душой которых был Сумароков. По преданию, уже в этот период Херасков писал стихи.

Литературные интересы, развиваемые в корпусе, поддерживались обстановкой салона Трубецких. Трубецкой был одним из образованнейших людей своего времени. Он был другом Кантемира, который посвятил ему ряд произведений. Поэт-дилетант, Трубецкой интересовался вопросами поэзии, по его желанию были изданы плоды поэтического состязания между Тредиаковским, Ломоносовым и Сумароковым — их переводы 143-го псалма.

Аристократические родственные связи открывали перед Херасковым возможность блестящей карьеры, но выбор ее был сделан им несколько необычный. После трех лет военной службы, он поступил в новооткрытый Московский университет на должность асессора. В обязанности Хераскова входило наблюдение за типографией, библиотекой, театром.

В 1758г., уже в виде своеобразной «премии», ему поручается заведывание синодальной типографией. Судя по материалам, сохранившимся в архиве Московского университета, Херасков принимал деятельное участие в его жизни и скоро стал в нем одной из заметных фигур. С 1761 г. он выполнял директорские обязанности, а в 1763 г. официально был назначен директором университета и оставался в этой должности до 1770г.

Московский университет, открытый в 1755 г. по инициативе Ломоносова и Шувалова, с первых лет начал играть видную роль в культурной жизни страны. Одним из первых ощутимых результатов его деятельности было оживление периодической печати. В 1756 г. начинают выходить «Московские ведомости», с 1760 по 1764 г. при университете издаются четыре журнала: «Полезное увеселение» (1760—1762) и «Свободные часы» (1763), возглавляемые Херасковым, «Невинное упражнение» (1763) — журнал Богдановича и Дашковой, «Доброе намерение» В.Санковского. Кроме них, в 1762 г. издавалось «Собрание лучших сочинений к распространению знания и к произведению удовольствия, или смешанная библиотека о разных физических, экономических, также до манифактур и до коммерции принадлежащих вещах». Издавал «Собрание» профессор Иоган Готфрид Рейхель, материал составляли переводы, которыми занимались студенты, в том числе и Д.И. Фонвизин.

С «Московскими Ведомостями» Херасков был связан сначала как редактор, потом как чиновник, заведующий типографией, последующие издания попадали в поле зрения его, как директора университета, подлинным же его детищем являлось «Полезное увеселение» и последующие за ним «Свободные часы».

В 1762—1763гг., совместно с Ф.Г. Волковым и А.П. Сумароковым, Херасков принимает деятельное участие в организации грандиозного маскарада «Торжествующая Минерва», ознаменовавшего коронационные торжества.

В 1767г., когда Екатерина II во время путешествия по Волге переводила вместе со своими придворными «Велизария» Мармонтеля, Херасков возглавляет группу писателей, переводивших статьи из «Энциклопедии». Переводы свидетельствуют о тщательном контроле «свыше», ибо статьи отбирались наименее острые, наименее боевые, наименее актуальные.

В 1770г. Херасков переезжает в Петербург на должность вице-президента Берг-коллегии и начинает работать над фундаментальным трудом своей жизни — исторической эпопеей «Россиядой». Параллельно с этим он пишет поэму «Чесмесский бой», трагедию «Борислав», слезные драмы, комедии. От литературных занятий отвлекала служба; достаточного состояния, чтобы прожить без нее, он не имел.

Херасков хочет стать писателем-профессионалом; занятия литературой являются, по его мнению, делом государственного значения. В июле 1774г. он обращается к Потемкину с прошением об отставке, причем просит сохранить получаемое в Берг-коллегии жалованье, так как «увольнение ничто иное быть может как новый род службы ее величеству». Прошел год, прежде чем последовал ответ. В 1775г. Херасков был уволен, но, во-первых, без сохранения содержания, а, во-вторых, отставка, очевидно, носила характер опалы. Буквально через несколько дней Херасков пишет новое прошение, более смиренное по своему тону, но на службу он определен не был. Он уехал в Москву, а затем как один из видных рейхелевских масонов вновь приехал в Петербург по делу о слиянии елагинских лож с рейхелевскими. К этому периоду относится его сближение с Новиковым и совместное начало подготовки издания «Утреннего света».

Полуопальное положение Хераскова не мешало литературной молодежи видеть в нем учителя, наставника, «командира русских стихотворцев». Салон Херасковых был своеобразным штабом культуры; в нем встречались молодые поэты, писатели, деятели просвещения. Фонвизин, Богданович, Державин, Муравьев, Карамзин и многие другие прошли через него.

Вероятно, «Россияда» примирила с Херасковым правительство. Опала с него была снята, и 23 июля 1778 г. поэт был назначен четвертым куратором Московского университета. Обстоятельства сложились так, что фактическим хозяином университета становился Херасков.

Событием большого значения в жизни университета было приглашение Херасковым в Москву Н.И. Новикова, в ведение которого были отданы «Московские Ведомости», университетская книжная лавка и, самое главное, передана в аренду на десять лет захиревшая университетская типография.

В августе 1779 г. усилиями Хераскова в университет был назначен новый профессор немецкого языка И.Г. Шварц. «Не известно, что вызвало его в наше отечество», — пишет о Шварце Н.С. Тихонравов. Я.Л. Барсков в предисловии к «Переписке московских масонов» убедительно доказывает неблаговидность целей Шварца, но в глазах Новикова и Хераскова это был бескорыстный деятель в области масонского просвещения.

По инициативе Шварца и при поддержке Хераскова были открыты масонами Педагогическая (1779) и Переводческая (1782) семинарии. Последняя была организована на средства членов «Дружеского ученого общества», в которое также входили виднейшие масоны. Труды воспитанников «Дружеского общества» и университетских питомцев составляли большую часть сочинений и переводов, напечатанных в журналах: «Московское ежемесячное издание» (1781), «Вечерняя заря» (1782), «Покоящийся трудолюбец» (1784).

Прогрессивная мысль о создании кадров образованных переводчиков, а также русских учителей, могущих заменить невежественных иностранцев, сочеталась с усиленно насаждавшейся Шварцем борьбой с французским влиянием, переходившей в открытую вражду к просветительству, вражду, делавшую новые учебные заведения оплотом пиэтизма и мистики.

Борьба московских масонов с французской философией основывалась на том, что они отдавали себе отчет в революционной сущности ее. Знаменательна в этом отношении анонимно изданная книга Хераскова «Золотой прут; восточная повесть, переведена с арабского языка; в Москве 1782 г.»

Ход событий в Америке и завершение американской революции показали, что тревога Хераскова и его друзей и их борьба против влияния революционных идей не были беспочвенны. С другой стороны, в 1784г. произошло первое столкновение русских масонов с Екатериной II, запретившей печатание «Истории ордена иезуитов», и с Комиссией народных училищ, также поддержанной правительством.

Первый этап гонений на масонов, начавшийся в 1784 г., завершился в 1788 г. указом, запрещающим куратору университета возобновлять контракт с Новиковым на аренду университетской типографии и назначением в 1790г. на пост главнокомандующего Москвы князя А.А. Прозоровского, лучшая характеристика которого дана в письме Потемкина к Екатерине: «Ваше величество выдвинули из вашего арсенала самую старую пушку, которая непременно будет стрелять в вашу цель, потому что своей собственной не имеет. Только берегитесь, чтобы она не запятнала кровью в потомстве имя вашего величества». Но Екатерина, в которой все явственнее проглядывали черты «достойной матери Павла» (Герцен), задумавшая разгром «мартинизма», видела в Прозоровском наиболее подходящую фигуру для достижения своей цели.

В первом же донесении (в марте 1790 г.) Прозоровский отмечает «подозрительную» роль Московского университета и делает вывод: «Итак, всемилостивейшая государыня, Херасков кажется быть куратором в университете не достоин». Далее фамилия Хераскова упоминается вновь в связи с рассказом о тайных собраниях «секты» в Очакове, подмосковном имении Трубецких и Хераскова. Очевидно, в ответ на это донесение Екатерина прислала записку, в которой категорически указано: «Хераскова отставить».

В это тревожное для масонов время Херасков сохранял подчеркнутое спокойствие.

Трубецкие и Херасковы продолжали жить в Очакове, в тесном семейно-дружеском кругу; иногда устраивались семейные праздники, спектакли, на которых ставились пьесы Хераскова.

В апреле 1792 г. был арестован Новиков и заключен в Шлиссельбургскую крепость. 1 августа был подписан указ, в котором Новиков и его «сообщники» назывались государственными преступниками. Н.Н. Трубецкой и И.П. Тургенев были удалены из Москвы, Лопухин прощен, о Хераскове не упоминалось. Вряд ли Екатерина поверила нарочито наивному заявлению Хераскова, что его оклеветали «какою-то мартинизмою».

Очевидно, учтя, что Херасков сам по себе не представляет никакой опасности, Екатерина удовольствовалась почти публичным отречением его от масонства, и, вопреки распоряжению 1790г., Херасков отставлен не был, хотя еще в 1792г. за ним продолжал следить Прозоровский. В течение нескольких лет Херасков находился в негласной опале, заставившей его в 1795 г. обратиться с прошением, в котором он просит услышать «моление старца, преклоняющего сединами покрытую главу свою к монаршим стопам». Екатерина и на этот раз осталась глуха. Только восшествие на престол Павла I принесло Хераскову чин тайного советника, 600 душ, орден Анны I степени.

За несколько месяцев до смерти Павла Херасков, в результате какого-то недоразумения, вышел в отставку и вновь занял прежнюю должность куратора Московского университета лишь после вступления на престол Александра I, которого он приветствовал стихами:

Как лебедь на полях Меандра
Поет прощальну песнь свою,
Так я монарха Александра
При старости моей пою...

Реформы в области просвещения, начавшиеся в 1802г., были чужды всему складу ума Хераскова, в то время уже семидесятипятилетнего старика, и он окончательно отошел от дел.

Последние годы он жил на покое, занимаясь литературой, еще окруженный славой, изредка посещаемый молодыми писателями, но чужой для них и остро чувствующий свое одиночество. Когда С.Н. Глинка посвятил ему свою трагедию «Сумбека», Херасков ответил: «Вы это сделали из человеколюбия. Я отжил уже в свете и для света». В «Мелочах из запаса моей памяти» М.А. Дмитриев рассказывает такой эпизод: несмотря на славу Хераскова, никто не хотел печатать «Бахариану», и Херасков издал ее на собственный счет, скрыв это обстоятельство даже от жены, очень удивившейся, когда ей пришлось уплачивать долг.

В 1807г. Херасков умер. После его смерти была напечатана его последняя трагедия «Зареида и Ростислав», получившая премию Российской Академии.