Статьи

Вот кое-кто из замечательных людей, откликающихся на мою передачу, начинает восклицать: «А как же наши-то?! Да что ж там начальство-то?! Да господи!»

Да не от начальства сейчас все зависит! Я вам все, что мог, про начальство рассказал. От вас все зависит. От того, проснетесь ли вы, и что вы начнете делать с собой, со своими малыми величинами, со своей жизненной правдой, со своим взглядом на жизнь.

Вот там, в каждом из вас, в вашем просыпании, погибель России или спасение, а не в начальстве. Откажитесь от этих патерналистских упований. Пока что даже различение добра и зла для меня представляется маловозможным в спящем обществе. Оно же спит на бегу, спит лихорадочно.

Вот Путин, и по его поводу высказывается много суждений. А альтернатива — это кто? Как страна героев-то выбирает? Так, как она их выбирала в начале кризиса в Донбассе?

Сидел субчик с продувным видом, что-то бормотал маловразумительное. Потом сбежал. Все что орали? «Вот он, вот он, спаситель, герой!» Почему? А потому что спящие. Потому что приятно с чем-то идентифицироваться, находясь в полусне. Сейчас не то же самое происходит?

«Где у вас глаза?» — спрашивает Гамлет мать, показывая ей различие между ее первым мужем (его отцом) и убившим своего брата королем Клавдием. Этот вопрос носит очень каверзный характер. Он не только политический, он чуть ли не метафизический и при этом судьбоносный для политики. Потому что у спящего человека нет глаз, способных видеть правду.

Я все это помню по коллизиям в Донецке, когда спящие узрели героя в предателе и ничтожестве. Я не к отдельному случаю цепляюсь, это же происходит регулярно.

А с Ельциным что происходило? Я представителям нашей технической интеллигенции говорил: «Ну посмотрите на него, ну я его знаю по горкому. Ну что вы в него вцепились? Ну что вы в нем нашли?» Сон на бегу… «Ельцин — наш спаситель!»

А что, с Горбачевым не это происходило? Не орали: «Горби, Горби!»? А потом не начали орать: «Пятнистый!»?

Да это же постоянно происходит! Это же ужас какой-то! «Не смейте лишать нас наших иллюзий!»

«Никогда не прощу Кургиняну, что он оказался прав», — говорил один из таких спящих, когда в Донецке всё стало совсем очевидно.

И что — опять двадцать пять, за рыбу деньги? Вы видите такого-то (я даже не буду говорить кого), и у него на лбу написано, что он ничтожество и никогда не сделает ни одного шага без чьих-то указаний. Но поскольку вы спите, то свои сонные ожидания вновь делегируете кому-то. Такому-то, такому-то…

Надо проснуться, понять, что в воздухе вовсю пахнет гарью. Что во сне можно концы отдать.

Знания нужны, чтобы проснуться. И знания ничего не значат без бытия. Только соединение знаний с бытием имеет какое-то значение. Обретение бытия, то есть способности к различению и действию, — это процесс болезненный.

Но на него надо решиться. И надо отличить такую решимость от готовности видеть сны про то, что ты просыпаешься.

Начнется в условиях мощной ковидной истерии исход из мегаполисов, начнут люди думать о том, как им свою жизнь обеспечивать вместе с другими родственными душами, начнется расширение этого круга родственных душ дальше собственной семьи, начнется какая-то гомогенизация отношений и в семье, и за ее пределами — вот тогда и большая политика начнется.

Но поскольку я верю в знания как средство пробуждения, и есть запрос на них как надежда, то продолжу анализ ковидного безумия, понимание смысла которого крайне важно для того, кто хочет разобраться не только в глобальной, но и в нашей внутренней политике. Притом что одно теснейшим образом связано с другим.

Как связано? А неужели не ясно? Наш олигархат и Давос Гейтса — это единое целое. И наш олигархат прочнейшим образом связан с тем сегментом элиты, который ориентирован на «вхождение в Запад по частям».

То есть на капитуляцию перед Западом. И на то, чтобы продолжить эксплуатацию разделенной России уже в качестве стопроцентной колониальной администрации.

«Мы будем там администрацией. Пусть колониальной, пусть Россию разделят, но такие люди, как мы, понадобятся».

Это так или не так? Так.

Западная фармацевтическая промышленность доминирует в том, что касается производства медикаментов на нашей территории. Она это делает, будучи никак не вписанной в нашу политическую элиту?

Да об этой вписанности кричат на каждом перекрестке. Справедливо кричат или в рамках конкурентных игр — отдельный вопрос. Но ведь кричат!

Чем являются многие лекарства, о которых говорят, что они наши? Это в лучшем случае дженерики. Поэтому давайте исходить из необходимости строить другое будущее и одновременно соотносить настоящее с тем, что мы имеем.

Перефразировав Сталина, можно сказать, что «у меня для постсоветских граждан, проголосовавших за Ельцина на референдуме 1993 года, других элит, кроме нынешних, нэт».

А раз так, то еще более актуален вопрос о том, кто именно занимает какую позицию в мировой коронавирусной игре, являющейся частью совсем большой игры.

Кто на сегодняшний день является приобретателем неких новых возможностей, дарованных ковидным экстазом?

Ну, например, это Джо Байден, который в результате ковидного экстаза сильно обогнал Трампа. И при раскрутке следующих волн этого экстаза может выиграть у Трампа. Цена этого выигрыша — триллионов пятьдесят, если не больше.

В США существуют два крупных конкурирующих агрегатора соцопросов: Real Clear Politics и FiveThirtyEight.

Real Clear Politics был основан бывшим президентом Ассоциации корреспондентов Белого дома, политологом Гарвардского университета Кардом Кэнноном и политическим обозревателем Томом Беваном, работающим как с Fox News (то есть с консерваторами), так и с CNN, MSNBC и так далее.

В 2015 году коллектив сайта выкупил его у бывшего партнера — журнала Forbes, которому ранее принадлежал контрольный пакет. И вот этот самый Real Clear Politics — это один из агрегаторов соцопросов, очень важный.

Другой, конкурирующий с ним FiveThirtyEight, основан экономистом-статистиком Натаниэлем Силвером и принадлежит корпорации Диснея.

Оба агрегатора работают по похожей методике, отслеживая опросы разных социологических агентств, таких как Pew, Rasmussen, Fox News, CNN, и опросы, проведенные коллективами университетов.

По данным Real Clear Politics, Байдену удалось с 24 февраля по 21 июня 2020 года более чем удвоить свой отрыв от Трампа — с 4,3% до 9,8%.

Никаким агрегаторам верить нельзя. Но если это так — вы понимаете, что все было сделано ради этих 5,5 процента? Потому что в них судьба, триллионы, мировая власть и глобальный тренд.

По данным FiveThirtyEight, Байден в конце февраля опережал Трампа на 3,8 %. К концу июня отрыв Байдена уже составлял 9,6%.

Вот ради чего вы сидели в квартирах. А думаете, нет? Все куры во всех курятниках считают, что они живут не для сациви, а для чего-то другого.

Как мы видим, данные обоих конкурирующих агрегаторов по динамике рейтингов Трампа и Байдена — очень похожи. Рейтинг Байдена в течение 2020 года всегда опережал рейтинг Трампа, но за последние несколько месяцев заметно серьезное и решающее нарастание отрыва Байдена от своего конкурента.

Это не значит, что Трамп обязательно проиграет. Никто не знает, как отреагирует американское большинство. Что такое рядовая Америка? Но пока что эти 5% куплены. И чего бы ради этого не подержать несколько миллиардов людей в квартирках? И не грохнуть промышленность? Делов-то!

А что же Трамп? Он не может этого не понимать. Неужели же, понимая это, он согласится соучаствовать в следующих волнах ковидного экстаза? Тех волнах, о которых все говорят.

Трамп скован по рукам и ногам определенными силами. И я намерен в этой передаче обсудить, какими именно. Трамп проигрывает в любом варианте. Если он закрутит гайку под названием «новая волна ковидного экстаза», то на него обрушится критика противников, обвиняющих его в том, что он это плохо делает.

Но если он начнет сопротивляться новой волне ковидного экстаза, то его сметут. Потому что противники обвинят его в том, что он погубил огромное количество людей.

Поэтому Трамп, с одной стороны, делает исподтишка все, чтобы избавить США от новой волны ковидной истерии, а с другой стороны, настаивает на спасительности смертельных для него карантинов. Ничего не узнаете в этом по нашей политике?

Трамп говорит о том, что они спасли миллионы жизней американцев. (Кто ему про эти миллионы сообщил? Неужто все тот же Фергюсон? Так буквально он. Буквально!) А что ему делать?

«Зачем ты нас запер?»

«Я вас спас! Но как-нибудь давайте всё смягчим… Тут скажем, что не надо, там не надо… Исподтишка… Только — „тсссс!“ А то проорут, что я готов ради своих выборов миллионы людей угробить. Не надо. Не надо!»

То же самое происходит в большинстве других стран. Очень трудно оказаться не вовлеченным в ковидное безумие.

Во-первых, потому что если уж его у тебя в стране раскрутили, то можно лишь откликнуться на эту раскрутку, определенным образом при этом минимизируя данное обстоятельство. А что значит «если уж его раскрутили»? Коль скоро в стране есть силы, которые хотят это раскрутить, то они и раскрутят.

А поскольку раскруткой занимается еще и международная система средств массовой информации, а также международное профессиональное сообщество, а также фарма и прочее, то раскрутить можно все, даже не имея особо рьяных раскрутчиков внутри страны. А их можно приобрести, но если нужно, то раскрутка может происходить и извне…

Я имею здесь в виду не Трампа, как вы понимаете, а наше многострадальное Отечество.

Для того чтобы уберечься от этой раскрутки, нужно, повторяю, иметь либо пониженную восприимчивость населения и не находиться в числе главных территорий раскрутки, либо «отвязаться» до конца и заявить об альтернативной миссии.

О том, что весь глобальный тренд — гадость, а ковидные дела — часть этого тренда и особо ядовитая гадость.

Но это не Трамп, не Си Цзиньпин, не Путин. Пока что это никто.

И все ориентируются, во-первых, на внутренние обстоятельства, а во-вторых, на внешние, потому что ко внутренним все не сводится, и нужно проводить определенную внешнюю политику.

Иначе говоря, определенным образом позиционировать себя по отношению к так называемому глобальному тренду. Он-то и есть основной герой данной истории.

Когда я сказал «во-первых», я имел в виду раскрутку внутри своей страны — как собственно органическую, внутреннюю, где есть свои «базарные» группы, так и транслируемую извне, когда базар на твою территорию приносят другие. Это все — во-первых.

Во-вторых, к этому всё не сводится.

Возможно, китайцы, повторяю, и могли бы затормозить раскрутку ковидного аларма на своей территории. Но они очень быстро раскусили, что к чему. И поняли, что если они не будут эффективны в том, что касается борьбы с ковидом (есть он, нет — не важно), то на них вызверятся с запредельной силой.

А это крайне нежелательно в рамках нынешнего курса Компартии Китая. Это с давних времен нежелательно, как только от маоизма отошли. Поэтому Китай начал оглядываться, что бы ему такое сделать, чтобы гады, занимающиеся раскруткой, вызверились на него не с предельной силой.

Он думал-думал и понял, что надо сделать. Надо возглавить процесс. Если ты не можешь его отменить — возглавь. И он возглавил. А у него возможностей — до и больше, как ни у кого.

«Видите, какие мы? И что вы нам на это скажете? Вы нам скажете, что мы дикие азиатские звери, которые убивают людей, что у нас мрут, а мы скрываем? Нет! Мы — люди, которые так закрутили гайку, как никто. Мы выиграли!

Мы произвели лекарства, продаем их миру. Ну и теперь что вы будете орать? Про лаборатории про наши — только пикните! Мы тут же расскажем про ваши. Так что давайте без этого. Вирус имеет естественное происхождение. И мы впереди планеты всей».

Для того чтобы сменилась китайская стратегия победы через лидерство в глобальном тренде, должно произойти нечто совершенно необыкновенное.

А пока не произошло — китайцы будут «ковидничать» не меньше, а больше, чем США, доказывая, что они чемпионы во всем: и в производстве электроники, и в борьбе с ковидом — во всем, вплоть до вакцинации, а также, что их нельзя превратить в «адский очаг всемирного губительного заражения».

Значит, вопрос совершенно не в том, почему китайцы ведут себя так же. Это понятно.

Вопрос — кто организует тренд. Кто хозяин? В чьих когтях — какого коршуна — находится цыпленок под названием «глобальный тренд»? Вскоре я начну разбираться с когтями и с этим коршуном. А пока признаем, что банкует сам тренд. Что цыпленок тоже — «ничего себе».

Кто-то подчиняется ему, потому что хочет быть первым.

Кто-то подчиняется ему, потому что хочет в нем выжить.

Кто-то понимает, что на него не слишком сильно давят, а народ у него спокойный, и отъезжает в сторону.

Кому-то на роду написано быть на обочине тренда.

Кому-то в глобальном тренде отведена роль относительно независимых слагаемых.

Не в этом дело. Главное — в тренде.

СССР очень долго был не в тренде. И до какой-то степени обладал собственными возможностями «трендирования». Причем альтернативными тем, которые использовал антисоветский мир. Вот это и было спасением для советских граждан. И для мира. Но это в прошлом.

Крах СССР был порожден отказом от своего глобального тренда. Этот же отказ можно именовать по-разному: «поражением в холодной войне», «вхождением в цивилизованный мир» и так далее.

В любом случае Российская Федерация в ее нынешнем виде, при наличии той элиты, которую я описал (а другой у нас «нэт»), вопиющим образом не готова к тому, чтобы предъявить миру некий альтернативный тренд — и на уровне ценностей, и, между прочим, на уровне образа жизни. А готово ли к этому население?

Российская Федерация сначала безропотно подчинялась тренду, а потом стала, что называется, маневрировать в потоке, это было видно. При этом Российская Федерация, конечно, двигалась по течению потока, он же глобальный тренд. Но уверяла себя, что нет одного течения, а есть несколько течений. И тут можно что-то выбирать.

На самом деле течение одно. И движение в нем абсолютно губительно. Нам, например, внушают, что некая цифровизация — это неизбежность, вытекающая из технического прогресса. И что можно только подчиниться этой неизбежности. И постараться не оказаться изгоем, которого в условиях цифровизации ликвидируют.

Но цифровизация — это не неизбежность, а нечто другое. То есть в какой-то степени она, конечно же, неизбежность, если рассматривать ее как компьютеры, мобильные телефоны, гаджеты и так далее.

Есть неизбежность в виде ружей, пушек, пулеметов, аэропланов, радио — мир меняется. Но дальше-то что? Реагируя на такую позицию неизбежности, Александр Блок писал в своей замечательной поэме «Возмездие»:

Что ж человек? — За ревом стали, В огне, в пороховом дыму, Какие огненные дали Открылись взору твоему? О чем — машин немолчный скрежет? Зачем — пропеллер, воя, режет Туман холодный — и пустой?

Этот вопрос ребром стоял и во времена Блока, понимавшего, что отсутствие соразмерности человеческого развития и технического прогресса порождает гибель цивилизации, а не переход в новую фазу.

Миллиарды спящих, деградируемых этим трендом, могут только убивать друг друга и умирать. Значит, вопрос о человеке важнее вопроса о цифровизации. И этот вопрос имеет прямое отношение к аналитике ковида.

Кто, кроме фармацевтических компаний, выигрывает от COVID-19? Ну понятно, те антитрамповские силы в США, которые разыгрывают ковидную карту против неудобного американского президента.

Но ведь не они одни. И не одна фарма. И даже не только они — фарма и бизнес весь, которому оказывается триллионная помощь. Есть же что-то другое.

Что знаменует собой самоизоляция? Огромное увеличение степени прикованности к интернету. К тому, что я когда-то в одной из своих работ назвал уже даже не виртуальным миром, а «Виртуальной Землей» или «Виртлендом».

Дистанционное образование порождает еще большую прикованность к тому же Виртленду. Причем речь идет о прикованности простейшей и очевиднейшей.

Необходимость заказывать себе всё необходимое в условиях дистанцирования приводит к тому же самому. Заказывай через Виртленд.

Изменение образа жизни приводит к тому же самому. Теперь живи в Виртленде. Уткнись в компьютер и не дыши. Или дыши ровно.

То есть самый очевидный главный выгодоприобретатель от ковидного экстаза — Виртленд.

А тут еще данные, собираемые бюрократией для того, чтобы карантинно окормлять граждан. Куда они поступают? В Виртленд.

Что такое бюрократия? Государство маломощно по отношению к Виртленду.

Принадлежит ли России «Яндекс» — это отдельный вопрос. Но то, что этот «Яндекс» — кроха по отношению к мировому Виртленду, очевидно. «Яндекс» — это даже не сотая, это тысячная часть Виртленда.

У «Яндекса» капитализация порядка десяти миллиардов, а совокупная капитализация Виртленда — многие триллионы. И, повторяю, чей он, этот «Яндекс» — это отдельный вопрос.

Посмотрите, кто бешено обогатился за последние карантинные месяцы. Это прежде всего миллиардеры из Виртленда, занятые обхаживанием потребителя, которому навязан новый образ жизни, обслуживанием этих новых тенденций.

Может быть, ты бы и сходил в ресторан — приятно как-то и без Виртленда. Так ведь нельзя! Обращайся в Виртленд. И в магазин сходить нельзя. Обращайся в Виртленд.

Детей хочешь учить — обращайся в Виртленд.

Досуг тебе нужен — черпай его из Виртленда.

Хочешь знать о новых напастях — иди в Виртленд. А куда еще? Как говорил герой Достоевского, «коли идти больше некуда».

А что происходит в Виртленде? Он что, просто пассивно предоставляет услугу? Я, к примеру, не верю в скорое пришествие полного управления мозгами людей с помощью вживленной в них электроники. Это еще когда-нибудь наползет на человечество, но не прямо сейчас. Not yet, как говорят наши друзья-англичане.

А вот другая-то напасть — поблизости. Уже сейчас огромные ЭВМ с резко возросшими возможностями обрабатывают не только ту информацию, которую собирает государство (это часть вопроса).

Крупнейшие хозяева Виртленда обрабатывали и будут обрабатывать в нарастающем количестве ту информацию, которую вы им адресуете. Вплоть до индивидуальной семантики, стиля жизни, психологических деталей и многого другого.

Конечно, это еще только одна из промежуточных стадий порабощения. Но наличие таких данных в огромном количестве, стремительно перерабатываемых, — это такая власть, что дальше некуда. И это все уже маячит на горизонте. Мы уже фактически в это влезли.

А все остальное возникнет на других этапах развертывания того же глобального тренда, который нацелен на то, чтобы заволочь человека в предельно контролируемый Виртленд. И там человека сначала раздавить, а потом уничтожить.

Вот что такое всемирное абсолютное господство Виртленда как результат движения в направлении, задаваемом этим самым глобальным трендом, который не существует сам по себе, а находится в определенных когтях.

Но о когтях чуть позже. Сперва о Виртленде.

С одной стороны, человек начинает все больше приносить в дар этому самому Виртленду.

С другой стороны, человек будет меняться так, что он сможет все меньше сопротивляться Виртленду.

С третьей стороны, его всякого рода страхами будут загонять в Виртленд.

А с четвертой стороны, страхи будут размягчать мозг. А одиночество, навязанное страхами, разрушать душу.

Вывод один — нынешний глобальный тренд, он же «виртлендизация» — несовместим с человечностью. А раз так, то у нас есть полное право именовать его погибелью. А от погибели надо спасаться. В ней жить нельзя.

Никакого другого взгляда на происходящее не может быть, коль скоро люди не негодуют по неким частным поводам (ну, хоть бы по поводу этого ковидного экстаза), а хотят разобраться с происходящим для того, чтобы проснуться.

Никто не проснется, пока не ощутит погибели целостно и не отреагирует на нее с предельно незаполошной страстностью.

Но полуразрушенный спящий человек не может бурно отреагировать на погибель. Он как-то дергается во сне — не более того. Он в таком же сне делает вид, что борется с погибелью.

А главное — он пережить ее по-настоящему не может. У него уже отчасти поломан эмоциональный аппарат. Он эмоций боится. Потому что хрупок и подозревает, что эмоции, включившись на полную мощь, его обрушат окончательно, а не спасут.

Значит, он не спасается, а дергается, причем по тем или иным частным поводам. А масштаба погибели пережить, а значит, и понять, не может.

Не понимая этого, не имея возможности это по-настоящему пережить, он не может по-настоящему отвратиться от погибели. И все время при этом грозит во сне некоему погубителю железной рукой народного гнева…

Нужно очень глубоко спать для того, чтобы бормотать нечто по данному поводу. И нужно совсем не понимать меры погибели и мощи ее, чтобы так бормотать.

Бормочущих могу спросить только:

«Вы уже отдали на погибель своих детей или собираетесь это сделать вскорости?

Что вы, собственно, с детьми-то собираетесь делать? Только прямо ответьте на этот вопрос.

И кто вы такие, чтобы с ними что-то делать? Вы-то сами обладаете бытием? Вы-то проснулись или вы сломлены?

Ну, предположим, вы проснулись. И что?

Вокруг разлита погибель. Вы запрете ребенка дома?

Не будете отправлять его в детский сад и школу?

И на улицу ему запретите выходить?

А как он будет проходить социализацию, и кем он будет без нее? И когда он начнет против этого бунтовать? Какие формы примет бунт?

Что вы с этим будете делать в условиях, когда связаны по рукам и ногам всеми вариациями на тему ювенальной юстиции?

Вы постараетесь создать для ребенка полноценную альтернативную среду?

Ну, что ж, вы герои. Вот это-то и есть начало гражданского действия, простейшее.

Но как вы эту среду будете создавать?

Как вы ее защитите психологически, социально, экзистенциально, смыслово?

Для этого надо иметь некое единое целое. И как долго оно просуществует при вашей невооруженности? Две недели, три месяца?

И как скоро в вас самих заработает все то, что навязал победитель в холодной войне, который спланировал порабощение через растление? И в существенной степени преуспел».

Но самое главное — это треклятый тренд. Он стал господствующим после краха СССР. А разрушали СССР не для того, чтобы установить рыночную благодать. А для того, чтобы скрутить человечество в неслыханный бараний рог. И ковидная эпопея — лишь один из этапов подобного скручивания. В Виртленды и прочие рога.

Но кто же хочет так скрутить человечество? Это ведь не сам тренд хочет. А тот, в чьих когтях этот тренд явным образом оказался. И кто же этот коршун?

При всей важности игры фармацевтических компаний, которую я уже описал и продолжу описывать в этой передаче, не к ней все сводится, повторяю. У этой игры есть какие-то другие, еще более мощные раскручиватели.

Идти надо последовательно, от мелкого к более крупному. Причем эти раскручиватели не абстрактные, про которых можно сказать «закулиса» и так далее, а более конкретные. И обсуждать их конкретность нужно опять же конкретно.

А не на уровне общих слов. Я обещал, что в данной передаче займусь именно этим и выполняю данное обещание.

Чем хотят сделать COVID-19 те, кто его раскручивает? Очередным этапом сворачивания в бараний рог.

Через что некоторые вполне конкретные силы предлагают реализовывать такие новые этапы скручивания в бараний рог (оно же — дегуманизация, оно же посягновение на человека и человечность)? Через так называемое трансформирующее событие. Или трансформирующие события.

Тянет ли COVID-19 на такое трансформирующее событие? Да, тянет.

А кто про необходимость подобных событий говорил и говорит с наиболее людоедской страстностью? То есть сразу и про то, что нужно трансформирующее событие, и оно скрутит всех под американское господство, и что это событие может быть биологическим и должно быть биологическим…

Кто про это все сразу говорит с наиболее людоедской страстностью из людей, имеющих в своем распоряжении не только возможность говорить, но и нечто совсем другое?

Попытаюсь ответить на этот вопрос с той конкретностью, которую взыскует нынешняя и впрямь чрезвычайная ситуация.

(Продолжение следует.)