Статьи

Кроме новых энергетических контрактов заключены договоренности о валютных свопах между российским Центробанком и Народным банком Китая, между Московской биржей и Банком Китая, а также ряд рамочных соглашений об открытии кредитных линий между ВТБ, Внешэкономбанком, Россельхозбанком и Экспортно-импортным банком Китая.

Помимо открытия новых кредитных линий для российских банков China Development Bank предоставил ОАО "Мегафон" кредит в размере $500 млн.

Впрочем, полученные средства компания сможет потратить исключительно на закупку оборудования и услуг у китайской Huawei. В 2009 году "Мегафон" также привлекал экспортный кредит China Development Bank на сумму $300 млн на закупку оборудования у той же Huawei.

Кредитование "Мегафона" китайскими банками с условием привлечения китайских поставщиков товаров и услуг является классическим примером работы кредитных организаций КНР с международными контрагентами в Азии, Африке и странах СНГ. Впрочем, такой метод может применяться и на более высоком уровне, когда речь идет о финансировании не только отдельных компаний, но и крупных инфраструктурных проектов на территории соседних с Поднебесной стран. В таком контексте льготные кредиты становятся уже не только эффективным инструментом инвестирования, но и проявлением "мягкой силы", используемой Пекином для достижения определенных геополитических задач.

В международных отношениях и политологии термин "мягкая сила" означает форму политической власти, способность добиваться желаемых результатов на основе добровольного участия, симпатии и привлекательности в отличие от "жесткой силы", которая подразумевает принуждение.

В этом случае предоставление кредитов и ссуд на льготных условиях начинает приносить политические очки кредитору, располагающему к себе таким образом политические элиты государства-реципиента.

Данным инструментом внешней политики пользуется большинство крупных держав. Одним из недавних примеров, показывающих эффективность такого механизма, стало предложение стран Евросоюза о выделении Украине кредита в размере €1 млрд в случае подписания соглашения об ассоциации. Это обещание смогло серьезно повлиять на процессы внутри страны, заметно увеличив количество сторонников интеграции с ЕС среди киевской политической элиты.

КНР также активно использует в своей внешней политике "мягкую силу", особенно в странах Азии и Африки, где благосостояние местных политиков во многом зависит от зарубежных контрактов. Причем инвестиционная стратегия Пекина подразумевает желание не только расположить к себе региональные элиты, но и добиться контроля над природными ресурсами, которые жизненно необходимы китайской экономике.

И здесь в первую очередь основные интересы Срединной империи сосредотачиваются на энергетике и добыче редкоземельных металлов.

Механизм инвестирования, применяемый Пекином, включает несколько этапов. На первом этапе китайское правительство и корпорации приходят в страну с финансированием, предлагая льготные кредиты по ставкам заметно ниже рыночных или же покупая доли в крупных системообразующих предприятиях. На втором они начинают привлекать дополнительных партнеров из КНР, таким образом увеличивая долю китайского капитала в проекте.

На третьей, финальной стадии, применяя широкий спектр инструментов (льготные кредиты, инвестиции и т.д.), компании и банки из Поднебесной окончательно получают контроль над проектом, оставляя инвесторам-резидентам миноритарные доли.

Впрочем, выделение льготных кредитов позволяет китайскому правительству (так как большинство банков в КНР принадлежат государству, решение о выделении кредита иностранным компаниям принимается только с ведома официальных властей) не только увеличить присутствие в той или иной стране, но и помочь собственному производителю. Как и в случае с новым кредитом "Мегафону", большинство заключаемых кредитных договоров включает в себя условие привлечения китайских подрядчиков и контрагентов. И чем более важной для экономики Срединной империи является отрасль, в которой работает компания-реципиент, тем больше китайских контрагентов старается привлечь Пекин для выполнения условий кредитного договора.

Яркий пример такой планомерной политики сегодня являет собой Казахстан, где китайские инвесторы получили значительные доли в нефтегазовых корпорациях.
Так, в 2009 году суверенный фонд China Investment Corporation (CIC) приобрел около 11% всех глобальных депозитарных расписок дочерней структуры KazMunaiGas — KazMunaiGas Exploration Production, торгуемых на рынке; ранее, в 2005 году, посредством своих дочерних структур CNPC купила Petro Kazakhstan — одну из крупнейших энергетических компаний республики, однако по договору с министерством энергетики Казахстана вернула 33-процентную долю "Казмунайгазу" в обмен на пакет акций нефтедобывающей компании. По официальным данным торгово-промышленной палаты Казахстана, в 2010 году доля компаний из Поднебесной в нефтедобыче республики составляла 22,5%, однако казахские эксперты считают, что крупные китайские игроки владеют куда большим количеством активов.

Аналогичная стратегия "мягкой силы" применяется и в Киргизии. Так, в декабре 2013 года Экспортно-импортный банк КНР (Эксимбанк) сообщил о выделении Бишкеку льготного кредита в размере $386 млн на модернизацию столичной тепловой электроцентрали. Подрядчиком проекта выступает китайская компания Tebian Electric Apparatus Stock Co. Ltd. (ТВЕА). Кредит предоставлен сроком на 20 лет под 2% годовых, льготный период составляет 11 лет.

Нынешний курс Бишкека в отношении Пекина может привести к окончательному "попаданию Киргизии под китайский зонтик", полагают российские эксперты.