Статьи

Большая часть прошлого людского рода записана не буквами, не иероглифами, не клинописью. Текст истории - это следы и кости, украшения и оружие, фундаменты затерянных городов и угли когда-то горевших костров.

Как заглянуть в столь отдаленное прошлое? Об этом наш корреспондент попросил рассказать первооткрывателя денисовского человека, научного руководителя Института археологии и этнографии Сибирского отделения РАН академика Анатолия Пантелеевича Деревянко.

- Нужны ли ученому вообще и археологу в частности фантазия, воображение?

С моей точки зрения, это не однозначные понятия. Фантазия бывает научная, ориентированная на далекое-далекое будущее. Скажем, у Леонардо да Винчи были не только удивительный дар воображения, предвидения, но и когнитивная система.

Это позволяло ему заглядывать в будущее через картины, технику, механику. Это и фантазия, и воображение, причем трудно объяснить, на чем они основаны. Некоторые изобретения, ставшие сегодня обыденностью, он предвидел несколько сотен лет назад.

У очень редких людей есть этот дар - дар природы, дар Всевышнего, объяснить его трудно.

Научная фантазия и воображение необходимы. В любой науке, даже математике, не может быть абсолютной истины. По этой причине я не очень люблю разделение на «точные» и «неточные» науки.

Как мне представляется, любая настоящая наука с обоснованными идеями - точная, но абсолютной истины при этом не бывает. Любое новое открытие ставит перед исследователями новые вызовы, новые задачи.

В качестве примера я могу привести собственные работы. Мы 40 лет работаем в Денисовой пещере и каждый год обнаруживаем новые, удивительные находки, которые дают ответы на ранее поставленные вопросы, но при этом создают новые загадки.

Так что научное воображение с небольшим количеством фантазии действительно необходимы. Но фантазия не требует строгого научного обоснования, это уже творческое размышление ученого и оно не всегда выливается в научные публикации, хотя и может проявляться в формулировках «нельзя исключать» и «на основе этих фактов можно предположить».

- Возможно ли гарантированно узнать какой-то факт об истории человечества?

Археология - это дописьменная история, и в этом ее великое значение. Род Homo существует почти 3 млн лет, а письменность - лишь несколько тысячелетий, и то это краткие записи о деяниях фараонов, императоров, царей.

Об огромном периоде в истории человечества мы узнаем из археологии. Для того чтобы уверенно публиковать какой-то важный факт, этап в жизни человеческого рода, необходимы мультидисциплинарные исследования.

В настоящее время статьи археологов редко принадлежат авторству всего двух-трех человек. Часто археологи, геологи, антропологи, геоморфологи, генетики и другие специалисты работают над одной и той же проблемой.

И если говорить о каких-то значительных событиях или фактах, то я абсолютно уверен, что они имеют достаточную историческую обоснованность лишь для определенного периода времени.

Дальнейшее накопление фактов расширяет исследования. В исторической науке не может быть чего-то абсолютного.

- Есть ли что-то среди обязательных умений археолога, чему не учат в вузе?

Это важный вопрос, поскольку Министерство науки и образования исключило археологию как специальность подготовки в университетах. Эта проблема то возникает, то исчезает.

Археология, в отличие от других гуманитарных наук, имеет очень важную специфику. При подготовке в вузе необходим целый ряд дополнительных дисциплин.

Первая - это, конечно, археологическая практика, она и определяет в значительной мере способности выпускника: может он стать археологом или нет. Экспедиции, кроме романтики, - это тяжелый труд, зной, холод, дожди, мошкара. Практика учит азам полевых работ.

Работа археолога специфична. Историк может много раз работать над одними и теми же документами, а археолог, раскапывая любой объект, разрушает его. То, что осталось от далекого прошлого, переходит в дневники, фото- и кинохронику, документацию, чертежи.

Та информация, которая извлекается во время раскопок, становится основой будущих исследований. Если археолог не имеет достаточной квалификации, то достоверность и количество информации оказываются небольшими.

Раскопки - это медленная, методичная работа, в которой нельзя пропустить даже малейшего факта или находки.

Приведу пример. Профессор Томского госуниверситета Николай Феофанович Кащенко в 1896 г. занимался на реке Томи раскопками останков мамонта. Там была небольшая стоянка гомининов, древних людей, и профессор собрал угольки из их костра.

Спустя многие-многие годы член-корреспондент РАН Михаил Васильевич Шуньков нашел пробирку с этими угольками, отдал их на анализ, и получил точную хронологию того события, произошедшего 18 тыс. лет назад.

Ценность работы профессора в том, что он собрал угольки, даже не зная, какое большое значение они будут иметь в будущем.

Второе важное качество археолога - он должен обладать знаниями о животном и растительном мире, разбираться в природно-климатических условиях, геологии. Закладывать эти знания нужно в университетских курсах.

Поэтому то, что археологию вычеркнули из специальностей подготовки, мне кажется неправильным. И мы сейчас делаем все, чтобы это исправить.

Археология - очень востребованная наука не только с точки зрения академических знаний о далеком прошлом человека.

Сейчас проводятся масштабные строительные работы, связанные с серьезными нарушениями площадей, на которых могут находиться удивительные памятники прошлого. Поэтому подготовка специалистов-археологов крайне важна.

- В какой момент археолог ощущает радость открытия?

До проведения полевых работ на любом археологическом памятнике необходимо тщательно исследовать геоморфологию, природно-климатические условия.

Ты плывешь на лодке по реке, видишь место впадения в нее какого-то небольшого водотока и понимаешь, что это удобное место для расселения древнего человека.

Многие поселки и города располагаются на месте стоянок различного времени: древнекаменного, среднекаменного, бронзового, железного и т.д. Во все времена человек искал удобные места для расселения.

Были необходимы источники питьевых ресурсов и каменного сырья.

Археолог видит удобное место для расселения человека и в этом районе, если нет на поверхности находок, проводит тестирование – первый, второй, третий шурф и наконец находка каменных изделий - это уже открытие.

То есть возникает уверенность, что в этом районе можно открыть не одну стоянку, а целую серию.

Второй тип открытий - неожиданные. Я помню, как в 1966 г. шел по берегу Амура и вдруг увидел фрагмент крашеной керамики. Крашеная керамика до этого была практически неизвестна.

Несколько фрагментов удалось собрать в большую часть сосуда, на который была нанесена красивая маска, являющаяся в настоящее время символом нашего института. Это одноактное открытие.

А большие открытия, конечно, основываются на изучении большого количества материалов, не только археологических, но и смежных дисциплин.

Они совершаются постепенно, в течение длительного времени, и на основании большого количества фактов. Любое открытие лишь тогда может считаться открытием, когда оно очень хорошо обосновано.

- Расскажите о последних находках Денисовой пещеры.

Каждый год приносит нам новые удивительные находки каменных и костяных орудий, украшений. Недавно были обнаружены листовидный бифас, скульптура животного из бивня мамонта, древнейшая в мире игла с отверстием в ушке.

Это и новые антропологические окаменелости, которые потом позволяют генетикам получать данные о генетическом наследии денисовцев. Есть ряд вопросов, по которым у нас с генетиками ведутся споры.

Для современной науки необходимы междисциплинарные исследования. Но проблема таких исследований в том, что разные специалисты не всегда хорошо понимают специфику работы друг друга.

Антропологи могут плохо знать археологическую литературу, как и генетики. Это создает много точек зрения, которых могло бы и не быть. Как справляться с этим? Все просто - необходимо уважение к результатам работы и друг к другу.

- Вы продолжаете участвовать в экспедициях?

Разумеется, но возраст не позволяет делать это так же интенсивно, как раньше. Раньше я проводил в экспедициях шесть-семь месяцев, в Сибири можно продуктивно работать три-четыре месяца, а если в пещерах, то пять месяцев.

Хотя в палатках уже было довольно прохладно. Но сотрудники нашего института работали и в Средней Азии, и на Кубе, в странах с теплым климатом, продлевая полевой сезон.

Сейчас самая главная моя задача - обобщить и опубликовать накопленный в экспедициях по России и другим странам материал. Это за меня не сделает уже никто.

У меня уже опубликовано шесть томов «Глобальной миграции человека в Евразии».

Последний на данный момент том посвящен происхождению денисовского человека и его материальной и духовной культуры, вторую часть этого тома я уже заканчиваю. Такую работу еще никто не делал.

Кроме того, по результатам 20 лет работ в Монголии, в полевых экспедициях я пишу большую книгу «Проблема палеолита в Монголии». То же самое в Казахстане и Сибири.

Так что главное для меня сейчас уже не полевая работа, а работа за столом над богатейшим материалом, полученным не только мной, но целой командой талантливейших сотрудников нашего института.

У нас большой коллектив ученых. Я горжусь ими, их умением обобщить новый материал, работать с огромным массивом полученных в экспедициях материалов.

У них хорошая университетская подготовка, да и в нашем институте царит великолепный климат, когда все делятся результатами друг с другом. От атмосферы внутри коллектива зависит и результат работы каждого сотрудника.

В науке необходимо обмениваться идеями не только в публикациях, но и в живом общении.

- Какое место в любимой Монголии вам особенно дорого?

Для многих Монголия - однообразная страна. Степи, пустыни, горы. Но для меня, сколько бы я ни проезжал по одной и той же дороге, там всегда оказывается что-то новое и порой неожиданное.

Это страна, где царит какая-то свобода духа и раскрепощенности. В душе я, видимо, далекий потомок номадов, кочевников.

Эти бескрайние пустыни мне не скучны, я смотрю на них совершенно другими глазами и вижу Землю, где в далекой древности развивались интереснейшие цивилизации и культуры.

Беседу вёл Никита Ланской