Новости

Психологов интересовало в данном случае отношение людей к совершению злодеяний: они принуждали испытуемых выбирать между действием и бездействием, личным или опосредованным совершением злодеяния, между прямым пагубным действием или побочным губительным эффектом.

Русскоязычные респонденты были менее категоричны в своих решениях, склоняясь к оценкам «возможно», «разрешено», а не к «запрещено» или «обязательно»; также они выдвигали больше запретительных решений, чем обязывающих к действиям. Кроме того, в отличие от западной группы, русскоязычные опрашиваемые не всегда оценивали вредоносное действие однозначно строже, чем бездействие, приводящее к аналогичному бедственному результату.

Всем известны строчки стихотворения Ф.И. Тютчева: «Умом Россию не понять, // Аршином общим не измерить ...», и много на этот счет написано художественных и философских произведений. Теперь, наконец, за дело взялись и ученые. Действительно ли умом Россию не понять? Действительно ли нет никакого общего измерителя?

Эти вопросы решали, объединившись, специалисты из Института психологии РАН К.Р. Арутюнова, Ю.И. Александров и В.В. Знаков и Гарвардского университета (США) Марк Хаузер (Marc D. Hauser). Результаты их работы недавно были опубликованы в Journal of Cognition and Culture. Ученые оперировали не философскими понятиями, а базовыми гипотезами и данными психологических тестов.

Базовая гипотеза такова, что человеческая мораль основана на врожденных нравственных правилах, так или иначе видоизменяемых и дополняемых культурными нормами. О врожденности человеческой морали можно спорить до бесконечности, но эта гипотеза хороша тем, что она так или иначе проверяема.

Например, было исключительно наглядно и ярко показано, что у шимпанзе и других обезьян имеются понятия, которые мы, люди, называем высокой нравственностью, добром, альтруизмом и т.д. Имеются и другие способы отыскать эти базовые атомы нравственности — например, с помощью кросскультурных исследований, предлагая представителям разных наций одни и те же тесты (естественно, адекватно переведенные на родной язык респондентов). В подобных кросскультурных опросах выявляются общие для всех наций черты, которые отражают «атомный состав» нравственности.

Российские респонденты принимали участие в этих опросах впервые. На вопросы отвечали 303 человека (средний возраст 27 лет, 74% — женщины; 95% участников назвали русский своим родным языком, 91% указали, что родились в России). Ранее такой же опрос прошли 332 испытуемых из США, Канады и Великобритании (средний возраст 37 лет, 42% — женщины; 88% участников назвали английский своим родным языком).

Авторы исследования решили сравнить, отличаются ли нравственные оценки русскоязычных опрошенных от их англоговорящих предшественников, и если да, то по каким параметрам. Авторы работы называют именно эти три отличия типично русскими, характеризующими ту самую «загадочную русскую природу». Но с другой стороны, интерпретация этих отличий не ограничивается рамками русской истории или культуры, а напротив, отсылает читателя к восточным сторонам русской натуры.

Авторы указывают на такие «восточные» качества россиян, как коллективизм, чувство ответственности за все общество, диалектичность мировоззрения. Коллективизм и чувство «один за всех и все за одного» вынуждает россиян решительно осуждать личное бездействие.

Авторы напоминают, что в целом альтернатива «действие или бездействие» наиболее гибкая и больше подвержена влиянию различных факторов (свои и чужие, размер коллектива и др.), чем две другие. Свойственные восточной идеологии диалектичность, трансцендентность, созерцательность позволяют уживаться противоположным оценкам: возможны и допустимы разные, порой противоположные точки зрения и поступки.

Оттого россияне осторожнее западных респондентов выносят радикальные, категоричные суждения. Авторы не обсуждают третье отличие в русских опросах: повышение запретительных решений.

По-видимому, для сколько-нибудь содержательных интерпретаций необходимы дополнительные исследования, а философских рассуждений на эту тему вполне достаточно.