Статьи

Термин «метаполитика» несколько десятилетий продвигает Ален де Бенуа в духе «грамшизма справа». Речь идет в этом случае о применении тезисов Грамши об автономии интеллектуального дискурса в контексте надстройки и по отношении к базису (экономическое) и даже по отношению к надстройке как политике (относительная автономность политического сегмента надстройки доказана русским большевизмом и воплощена в ленинизме).

Если интеллектуал встает на сторону буржуазии, он присягает капиталу и становится лояльным к политическим институтам буржуазного общества. Такая добровольная присяга капиталу называется «гегемонией» или «гегемонистским пактом».

Стивен Гилл исследует феномен CFR и Трехсторонней комиссии именно как пакт, заключенный интеллектуалами Запада с мировым капиталом. В обществах цезаризма передовыми отрядами капиталистических реформ оказываются также часто именно интеллектуалы – носители гегемонии: рыночные отношения могут отставать, политические партии и институты буржуазной демократии представлять собой симулякры, но органические псы либерализма атакуют изнутри.

И не только потому, что капитал им платит, а буржуазные политические институты продвигают и поддерживают: заключение исторического пакта с капиталом, переход на сторону гегемонии есть экзистенциальный выбор.

И наоборот. Интеллектуал даже в буржуазном обществе может пойти против капитала и буржуазной политики. При этом ему не обязательно быть членом антилиберальной партии. Речь идет о заключении органическим интеллектуалом исторического пакта с исторической силой, стоящей против капитала и буржуазной демократии. Левые последователи Грамши в Европе полностью поддержали эту идею.

Будучи мелкими буржуа, с точки зрения базиса, печатаясь в журналах, принадлежащих капиталистам и буржуазным партиям, они заключили исторический пакт против капитализма. И это стало нормой для европейской интеллектуальной элиты, начиная с 60-х. Быть «коммунистом» для интеллектуала стало престижно.

Революция 1968 г. и последующие левые реформы в Европе - следствие этой контргегемонистской стратегии грамшистов, результат их исторического пакта с пролетариатом.

Де Бенуа и его группа GRECE, не будучи левыми, но будучи вместе с тем радикальными противниками либерализма и капитала с 70-х годов, решили применить эту же стратегию для распространения своих идей.

Не имея политического представительства и тем более экономической инфраструктуры (новые правые стояли за традиционное сословное - трехфункциональное - общество против буржуазного, а такого общества не стало уже с начала Нового времени и буржуазных революций), «новые правые» де Бенуа предложили органическим интеллектуалам-нонконформистам заключить исторический антибуржуазный пакт с Традицией.

И снова - как и левые - они могли использовать разные платформы, в том числе и буржуазные, для распространения контр-гегемонистского дискурса, но не слева, а справа. Это Ален де Бенуа и назвал «метаполитикой». Метаполитика - это правая контргегемония, антикапитализм с позиции Традиции и традиционализма.

Я раньше недооценивал стойкости цезаризма, полагая что в России мы еще не исчерпали потенциал политики, а, следовательно, обращение к метаполитике не столь актуально.

Но постепенно многие наблюдения, и в частности, колебания Кремля в отношении проекта Новороссии, заставляют полагать, что границы цезаризма, в том числе правые, более непроницаемы и тверды, нежели могло казаться ранее. Это делает метаполитику полем наивысшего приоритета.

Становление последовательного контргегемонистского дискурса в пользу Традиции не может проходить в условиях конформности политическим основам цезаризма. 14 лет Путина показывают, что это вообще невозможно.

Но и прямой атаки на цезаризм сторонникам Русской Идеи ни в коем случае осуществлять нельзя, так как этим непременно воспользуются могущественные силы глобального либерализма, то есть сама гегемония.

Возникает патовая ситуация: цезаризм нельзя и далее полностью поддерживать в силу его структурных ограничений (отсутствие собственного смысла, проекта и жесткое даже грозное - смотри историю со Стрелковым! - нежелание созидать позитивную идеологическую программу), но нельзя и атаковать, так как это немедленно будет использовано пятой колонной, то есть либералами, гегемонией.

А этими двумя опциями - либо за Кремль (конформизм и полная апология цезаризма), либо против - вся политика в России исчерпывается. Поэтому перед нами открывается поле метаполитики. Она не противоречит цезаризму, так как он реагирует только на то, что представляет для него непосредственную политическую угрозу и особенно на гегемонию (либеральная оппозиция).

Все интеллектуальное цезаризму глубоко безразлично, в идеи он не верит. А либерализм в России не имеет достаточно сил, чтобы задавить на корню контргегемонию, так как его главным противником является еще довольно сильный, доминирующий цезаризм. Поэтому именно у метаполитики сейчас есть исторический шанс.

Итак, метаполитика. Суверенный выбор органического интеллектуала, идущего на опережение экономико-политических процессов. Мы подразумеваем здесь только контргегемонистский выбор, и еще более конкретно - грамшизм справа.

Европейский грамшизм справа стал востребованным в условиях победившего либерализма, причем вобравшего в себя укрощенное, кастрированное, безопасное для Системы левачество (чегеваризм оплаченных либералами цветных революций и антиглобалистских хэппенингов).

Мы не обращались к метаполитике потому, что в России такой решительной победы либерализма не было ни в 90-е, ни в 2000-е. Все могло случиться в самой политике, метаполитика (которой мы, кстати, все эти 30 лет, тем не менее, активно занимались) была не столь актуальна как самостоятельная и законченная стратегия.

Но мы недооценили цезаризм, который, не являясь прямой либеральной гегемонией, не является одновременно с этим ее истинной альтернативой. Скорее это откладывание, колебание, половинчатость, вечно тянущийся компромисс, симуляция и тщета.

Поэтому сегодня явно наступает время метаполитики. Может быть, более активной и напористой, нежели на Западе, более дерзкой, но именно метаполитики, а не политики. Это ситуационный подход.

Но если учесть хайдеггеровский смысл, то мы попадаем непосредственно в пространство Четвертой Политической Теории, где теория и праксис принципиально сливаются в нечто целое. Следовательно, метаполитика как политическая метафизика приобретает основополагающее значение.

Неважно при этом, падет ли цезаризм от своих внутренних ограничений под ударами гегемонии или обратится к тому, что находится за пределами своей структуры добровольно, например, под воздействием чрезвычайных обстоятельств (это мы называем добровольный переход от корпорации Россия к цивилизации Россия). Если будет сформирован полноценный метаполитический полюс, это само по себе будет исторической победой.

Русские интеллектуалы заключают исторический пакт с русской Традицией. И становятся суверенным могуществом, особым метафизическим полюсом. Одно это изменит всю структуру конкретной политики: и фундаментально (в перспективе Хайдеггера и 4ПТ) и даже прагматически, в духе конкретного грамшистского анализа.

Видео на канале YouTube "Авторы ЗдравствуйРоссия.Рф"

Интервью, доклады, выступления А.Г. Дугина

Лекции А.Г. Дугина

Философия

Социология

Политология

Геополитика

Религиоведение

Видео на канале YouTube "Философы на ЗдравствуйРоссия.Рф"