Статьи

Рассуждения русского средневекового книжника о военной победе над врагом

России за века не раз приходилось оружием отстаивать или возвращать свой государственный, национальный суверенитет. Иногда для этого хватало полугода, как в 1812 году.

Иногда события захватывали несколько лет, как во времена Смуты XVII в. или Великой Отечественной войны. А в эпоху Московской Руси этот болезненный процесс занял целое столетие. Нашей современности есть с чем сравнивать происходящее здесь и сейчас.

Финальной точкой в освобождении Руси от ордынского ига, в обретении ею независимости и цивилизационной самостоятельности стало Стояние на Угре 1480 г.

Русское войско два месяца с боями удерживало татарскую рать, пытавшуюся переправиться через пограничную реку, чтобы покарать непокорную Москву. Начало превращению Московского княжества в Русское царство было положено именно там.

После двух с половиной столетий существования в качестве ордынской колонии, из которой регулярно выкачивали людские и материальные ресурсы, Русь обрела наконец-то выстраданный суверенитет.

Но решиться на столь грандиозное деяние русским людям было непросто.

Осенью того года высшее общество Руси раскололось на две «партии». Тех, кто ратовал за военное противостояние ордынцам и желал победы, и тех, кто, словами летописца, «не думал против татар за христиан стоять и биться, а думал бежать прочь, помышляя о своем богатстве, женах и детях».

Оппозиция планам великого князя Ивана III скинуть окончательно ордынское ярмо была сильной, влиятельной и жесткой. Настолько серьезной, что борьба с нею выплеснулась в «информационное пространство» того времени и потребовала немалых усилий со стороны идеологов освобождения Руси.

В победоносном Стоянии на Угре важную роль сыграла Русская Церковь в лице своих иерархов.

Когда войско хана Ахмата, возомнившего себя вторым Батыем, готово было вторгнуться в пределы Руси, Иван III размышлял: дать отпор врагу или, может, снова покориться, договориться, пойти на компромисс?

Опять платить татарам разорительную дань и ценой серебра сберечь жизни русских людей или все же решиться на страшное кровопролитие, которое еще неизвестно чем кончится?

Духовными лидерами «партии победы» в окружении великого князя были митрополит Московский Геронтий и ростовский архиепископ Вассиан, духовник государя.

В противовес придворной «партии мира с Ордой», олицетворяемой в летописях именами двух бояр, патриотически настроенные представители русской элиты буквально умоляли Ивана III отринуть все сомнения и дать жесткий отпор ордынской угрозе.

Осторожность Ивана в его стратегической «шахматной игре» с ханом Ахматом, его медлительность, выжидательная позиция, настрой тянуть время и тактика изматывания врага в предзимнее время - все это создавало впечатление слабовольных колебаний великого князя. В чем Ивана III обвиняли и позднейшие историки.

Мнение это вряд ли справедливо. Ни о каком смирении перед Ахматом великий князь, очевидно, не помышлял, разрабатывая свои военно-дипломатические хитрости. Но патриотическое окружение государя, пребывая в неведении о его замыслах, подозревало, что он поддается внушениям «злых человек сребролюбцев богатых и брюхатых».

А те живописали Ивану жуткие последствия вероятного разгрома русских татарами. Преувеличивая мощь ордынского войска, изливали князю в уши словесный яд:

«Отведи войско, и сам беги из Москвы. Откупись от них серебром, яви покорность царю ордынскому. И сам цел останешься, и Русь от погибели убережешь».

Драматизм тех дней в высшем обществе Москвы передает летопись:

«Тогда же были многие размышления у многих людей, одни стремились до крови и смерти с нечестивыми бороться, другие же о бегстве помышляли, щадя свою жизнь, земли же Русской предателями желая явиться, а басурманам помощниками».

Какие только доводы не приводили эти «угодники басурманские». И русские-де слабы против Орды. И князя Дмитрия Донского после победы на поле Куликовом сто лет назад покарал хан Тохтамыш, спалив Москву.

И отца нынешнего великого князя, Василия II, татары побили и в плену держали. Всех православных государей, не только на Руси, «агаряне» повсюду теснят и давят, бьют и вынуждают к бегству. Царьград и тот погиб под их мечами! Видно, такова воля Божья, надо смириться.

Эти трусливые доводы следовало разбить в пух и прах. Так появилось знаменитое пространное письмо Вассиана Ростовского - «Послание на Угру». Адресовано оно не только Ивану III.

Это литературный прием - обращение к широкой аудитории под видом личного письма к конкретному лицу. «Послание на Угру» - полемическая манифестация «партии патриотов», публицистическое эссе, призванное прекратить в высших слоях московского общества пораженческие толки.

Но «Послание на Угру» - не только злободневная публицистика своего времени.

Это образец богословско-философской мысли, рожденной в тех условиях, когда созидающаяся Московская держава остро нуждалась, во-первых, в освобождении от остатков чужеземного ига, а во-вторых, в обосновании своей будущей царственности, уже предвидимой учеными книжниками.

Понятие победы Вассиан рассматривает в контексте христианского учения - не только как победу над внешним врагом, но и как победу над дьяволом, которую Господь дарует православному народу.

Картину это будущей победы Руси автор «Послания» наполняет богатым религиозно-нравственным содержанием. Он сплетает философско-богословскую цепь из этапов и деяний, которые должен пройти и исполнить православный государь со своим войском и всем народом.

Непременным залогом этой победы, одновременно духовной и физической, является мужество, которое предстает как одна из главных христианских добродетелей. Общий смысл Вассианова «Послания» таков: гордым и малодушным Бог противится, а смиренным и мужественным дает благодать.

Начальное звено этой цепи - покаяние в грехах. Государю, как и любому христианину, необходимо иметь такое же мужество для признания своих грехов, какое явил на кресте евангельский благоразумный разбойник.

Боязливый и малодушный никогда этого не сделает. Следствием покаяния становится смирение пред Богом и доверие к Нему, упование на Его всесилие.

Смирение, рожденное мужеством покаяния, - истинное, и его следует отличать от смирения ложного - перед врагом и злом, которые кажутся сильнее. Вассиан укоряет Ивана III в том, что тот перед ханом Ахматом смиряется как перед царем, просит того о мире и отправляет к нему послов.

Автор «Послания» с гневом пишет о советчиках великого князя, которые нашептывают ему мысли бежать, оставить свою землю на расхищение врагу. Какие бы ни были у них аргументы, все их советы - от лукавого и от трусости, от забвения евангельских заповедей, а в конечном итоге от нераскаянности во грехах.

Истинное смирение, говорит Вассиан, таково: «не унывай, но возложи на Господа печаль твою, и Он тебя укрепит». Такое упование на Бога, в свою очередь, имеет следствием мужество и храбрость, которые необходимы воину на поле брани: готовность стоять насмерть, силу духа и воли, подкрепленные сознанием правого дела.

Это мужество Вассиан сравнивает с мужеством христианских мучеников, которые осознанно шли на смерть во имя Христа. Оно противоположно мужеству, коим хвалятся язычники, которое происходит от ярости и гнева, от разгорячения крови.

Христианское мужество проистекает из мира в душе. Мужество воина-христианина, павшего на поле брани, защищая свой народ, так же награждается от Бога венцом святости, как и мученичество за веру.

Государю же православному и его войску, видя их дерзновенную решимость и отвагу, Господь посылает победу, «покоряет врагов под ноги их».

Такую смелость явил сто лет назад Дмитрий Донской - он «не усомнился, не убоялся, не обратился вспять». Бог видел его твердое намерение «не только до крови, но и до смерти страдать за веру», за свой народ и даровал русскому войску одоление Мамаевой рати.

Так же следует поступить и Ивану III: за самоотвержение Всевышний «чудесным образом направит твою десницу… и одолеешь ты окруживших тебя врагов…».

Более того, эта священная победа станет началом «непоколебимой и безупречной царской власти» Ивана III, которую Господь даст ему и его роду. Это последнее звено Вассиановых рассуждений - незыблемое царство, сильная, независимая держава как награда.

Вот путь, обрисованный автором «Послания» для русского государя: от покаяния и смирения к крепкому царству по стезе мужества и уповающего на Бога дерзновения.

В чем-то этот текст уже предвосхищает смыслы, заложенные в более позднем и не менее известном послании монаха Филофея великому князю Василию III, сыну Ивана III, о Московском царстве как Третьем Риме.

Москва, Третий Рим, будет стоять неколебимо до тех пор, пока остается верна Богу, - таков смысл знаменитого Филофеева пророчества.

О значении Вассианова «Послания на Угру» историк Н.М. Карамзин высказался кратко и емко:

«Прочитав сие письмо… Иоанн, как сказано в летописях, исполнился веселия, мужества и крепости; не мыслил более о средствах мира, но мыслил единственно о средствах победы и готовился к битве».

Впрочем, решающей битвы и не случилось: потрепанная орда Ахмата, так и не перейдя Угру, уползла обратно в степи.

Надо думать, что читал в те дни «Послание» не только великий князь. Вероятно, оно распространялось в списках, переходило из рук в руки в кругах московской знати. Общественное мнение русской элиты доводами ростовского архиепископа было склонено в правильную сторону.

Весь дальнейший исторический опыт России, неоднократный опыт вооруженного противостояния внешней агрессии, доказывает, что тезисы «Послания на Угру» абсолютно истинны и актуальны вплоть до сегодня.

«О храбрые, мужественные сыновья русские! - восклицает летописец, современник тех событий. -  Потрудитесь, чтобы спасти свое отечество, Русскую землю, от неверных, не пощадите своей жизни, да не узрят ваши очи пленения и разграбления домов ваших, и убиения детей ваших, и поругания над женами и детьми вашими, как пострадали иные великие и славные земли от турок…»

Но потрудились не только воины и князья. Церковный историк митрополит Макарий (Булгаков) дополняет летописца:

«Беспристрастная история никогда не забудет, что в деле окончательного освобождения России из-под ига татарского русское духовенство принимало самое горячее и самое благодетельное участие».