Статьи

На следующей неделе заканчивается обсуждение и внесение поправок в разработанную рабочей группой Госдумы Концепцию преподавания русского языка и литературы в общеобразовательных организациях Российской Федерации.

Часть противоречий двух позиций (условно назовём их патриотической и либеральной) была снята. Сегодня заканчиваем обсуждение. О том, в каком виде концепция в конце концов будет принята и какое влияние она окажет на образование, расскажем уже в следующем году.

Наталья Кутейникова, кандидат педагогических наук, профессор Московского института открытого образования

«Смыслы» туманные

Концепция очень подробно освещает проблемы, накопившиеся в отечественном образовании за последние 20 лет. Это, безусловно, необходимо в создавшейся ситуации, однако спорной выглядит одна из основных её целей – «обозначить проблемы, существующие в сфере преподавания этих учебных предметов (т.е. русского языка и литературы)». Констатация проблем может быть преамбулой, а отнюдь не целью.

Сразу же хотелось бы остановиться и на языке данного документа. Он очень далёк от научного и официально-делового стилей речи, на которых обычно и создаются документы подобного рода, и от нейтрального стиля речи, на котором общаются образованные носители языка.

Более того, некоторые фразы выглядят как «американизированный русский», а ведь речь идёт о Концепции преподавания именно русского языка и литературы, и хотелось бы, чтобы текст документа был написан на отличном русском. Хотя бы на хорошем – на «4».

Очень спорно и, надо отметить, туманно звучит фраза в первом абзаце параграфа «Значение предметов «русский язык» и «литература» в современной системе образования» – «Литература, созданная на русском языке, является носительницей важных для самосознания народа и отдельной личности смыслов (???), духовно-нравственных представлений».

Во-первых, литература – это вид искусства, постигая которое, любая личность развивается и эмоционально, и эстетически, и интеллектуально. Без постижения литературы как искусства нет и не может быть высокообразованной личности, способной отличить высокое от низкого, художественное от подделки.

Во-вторых, русская литература – наследие культуры всех народов, населяющих Российскую Федерацию, а в концепции речь идёт о каких-то туманных «смыслах». Если эти «смыслы» – «скрепы», то тоже необходимо пояснить, что под этим подразумевается, иначе получается общая и довольно-таки пустая фраза.

Ничего не сказано о великом наследии русской классической литературы, её вкладе в мировой художественный процесс, для чего, собственно, и необходимо её чтение и изучение. Всё время упоминается «просто» литература, в результате под этот термин подпадает и литература массовая.

В этом же абзаце русский язык заявлен как основное средство общения, но не сказано, что это государственный язык, следовательно, он не только язык межнационального общения, но и язык всех юридических и финансовых документов.

Принципиальная разница в том, что язык общения – это устная речь, а государственный язык – это письменная и устная речь, овладеть различными формами которой должен каждый гражданин страны, так как данный язык и общая культура формируют государство как таковое.

Или мы уже «направляем вектор развития» в сторону другого языка, по которому будем проводить итоговую аттестацию, а затем нанимать людей на работу? Принципиально отказывая русскому языку в главенствующей роли в обществе и системе образования, мы тем самым признаём приоритет другого языка – «потенциального работодателя».

В предложенной концепции произошла терминологическая путаница (или подмена). При определении значения предмета «литература» подробно раскрывается значение чтения в жизни человека.

Безусловно, без сформированного навыка чтения невозможно прочитать и понять художественную литературу как высшего порядка, так и беллетристику. Однако не стоит путать цели и задачи предмета «литература» в 5–11-х классах с целями и задачами обучения чтению в начальной школе.

Навык чтения формируется и совершенствуется в идеале в 5–7 лет, ранее очень хорошо с этим справлялась начальная школа, даже по устаревшим программам конца ХХ – начала XXI века. Значит, проблема прежде всего заложена в новых программах и в новом стандарте, в новых учебных планах, а также в требованиях к учителям и обучающимся.

Сегодня же дети приходят из начальной школы с несформированными навыками чтения про себя и понимания читаемого текста, многие – с несформированным навыком чтения вслух. Цели и задачи предмета «литература» (какую бы литературу мы при этом ни читали) полностью нивелируются благодаря нерешённым задачам начальной школы.

Вызывает удивление и такой «чисто декларативный абзац», совершенно выбивающийся из контекста нормативного документа: "…Русская литература как высшая форма существования российской духовности и языка должна оставаться заметной и влиятельной в мире, привлекать внимание всё новых и новых заинтересованных читателей и почитателей. На решение в том числе и данных задач должно быть нацелено преподавание русского языка и литературы".

Неясно, ни почему выбрана такого рода стилистика, ни для чего такой излишний пафос. Более того, если вчитаться в приведённую цитату, то можно подумать, что в задачи образовательных организаций (читай – средних школ) теперь должно входить и обучение созданию текстов высокой литературы (???).

При всей многословности, по сути, в документе нет главного – нет конкретики, чёткого обозначения значимости двух предметов для современного образования, а об обучении русскому языку сказано непростительно мало и весьма поверхностно.

Ольга Зайцева, лауреат конкурса «Лучший учитель года», учитель русского языка и литературы ГБОУ «Школа № 2097», Москва

Лишь средство общения…

Стаж моей непрерывной работы в школе 32 года. Когда речь заходит о преподавании «моих» предметов, волнуюсь всегда. Сейчас, участвуя в обсуждении Концепции преподавания русского языка и литературы, волнуюсь особенно сильно. И чем тщательнее я её читаю, тем в больший «профессиональный» ужас прихожу: как и чему учить будем, если ЭТО примут...

Данная концепция абсолютно нелогична, полна противоречий, основывается на непроверенных данных, ошибочна в части терминологии, а следовательно, не может рассматриваться как целостный документ, как система взглядов на проблемы и пути их решения.

Рассмотрим пункт I: «Русский язык необходим гражданину России как основное средство общения с другими людьми».

Чуть ниже: «Чем лучше мы умеем применять коммуникационные и стилистические ресурсы языка, тем большего мы можем достичь, потому что умение грамотно и выразительно говорить и писать, слушать, читать и понимать… способствует успешной деятельности человека в любой профессиональной области». Умение выразительно… слушать и понимать. Это как?

В этом же пункте говорится о том, что «изучение русского языка и литературы, освоение воплощённых в литературе образцовых форм русской речи играют ведущую роль в процессах воспитания личности… в приобщении к оте­чественной и зарубежной культуре…».

Как можно решить задачи воспитания личности, приобщения к культуре, если русский язык рассматривается при обучении только как средство общения, если важны только коммуникационные и стилистические ресурсы?!

Важность формирования умения общаться и понимать друг друга никто не отрицает, однако русский язык не менее «символ России», чем литература, написанная на этом языке.

Это наше историческое, культурное, национальное достояние, это система, формировавшаяся на протяжении длительного времени, и изучать его надо как национально-культурный феномен, как государственный язык. Российские дети не могут изучать русский язык как иностранный, довольствуясь уровнем бытового и профессионального общения!

Закономерности функционирования языка на современном этапе развития общества, история развития русского литературного языка – вот предмет изучения. Отсюда и владение языковыми нормами, и этикетными средствами, и глубина понимания текста.

Рассмотрим ещё несколько ярких противоречий и откровенных ошибок.

В пункте 2.2. (проблемы) сказано, что «выпускники недостаточно владеют навыками правильной и выразительной устной и письменной речи... нормами русского литературного языка, особенностями русского речевого этикета, не умеют правильно, точно выражать свои мысли».

Как же решить проблему? А очень просто, исходя из текста концепции. Пусть все, кроме будущих филологов, сдают базовый экзамен, на котором «проверяется степень владения устной и письменной речью»! То есть минимальный уровень коммуникации – и хватит. Логика поражает: недостаточно владеют языком – пусть сдают только базу на уровне общения в быту и на работе.

А почему вдруг авторы концепции решили, что «уходит в прошлое приоритетное значение орфографических и пунктуационных навыков как таковых»? Наоборот, писать на форуме, в соцсетях с ошибками уже стало неприличным, немодным.

Далее читаем (если дочитаем): «Формирование коммуникативных способностей возможно лишь на базе прочных теоретических знаний и сформированных речевых навыков. Однако именно здесь (это где?) возникает главная трудность... Лингвистическая теория и практика формирования языковых умений во многих современных учебниках не даёт целостного представления о языке как средстве выражения определённого смысла...»

Данную проблему понять совсем трудно: речь идёт о речи или языке? Мы формируем способности или умения? Теория вредоносно влияет на интерес к предмету или всё же практика? Понять невозможно, а читается как «все учебники плохие, в них много теории, детям теория не нужна – даёшь свободу общения!».

Проблема разделения ЕГЭ на базовый и профильный очень сложная. В концепции сказано: «назначение учебного предмета «Русский язык» на углублённом уровне состоит в числе прочего в обеспечении преемственности изучения русского языка в цепочке «школа – вуз» для учащихся, ориентированных на работу с языком и текстом… на первый план выходит языковая компетенция, уровень которой должен позволять учащимся решать лингвистические задачи».

Формулировки странные, т.е. просто неграмотные, а потому за ними ничего стоять не может (или может стоять что угодно). Например, у авторов концепции язык и текст – разные понятия, т.е. есть язык и есть текст (так устный текст зашифрован, что ли?).

Решать лингвистические задачи в первую очередь помогают метапредметные умения и сформированность языковой, лингвистической, коммуникативной и культуроведческих компетенций. Почему называется только языковая?

В целом с идеей ввести два уровня экзамена можно согласиться, если не снижать уровень базового экзамена до уровня «неродного». Но тогда надо законодательно закреплять уровень базового изучения, прописав содержание курса русского языка в 10–11-м классе на базовом и профильном уровнях.

В концепции есть пункт, который не вызывает сомнений: «Освоение школьной дисциплины «русский язык» должно преду­сматривать: усвоение необходимых знаний о языке как знаковой системе и общественном явлении, его устройстве, развитии и функционировании;

овладение всеми видами речевой деятельности (слушание, чтение, говорение, письмо), умение использовать речевые навыки в соответствующих сферах и ситуациях общения; формирование нормативной грамотности устной и письменной речи».

Хотя непонятно, зачем говорить по-новому, если существуют грамотно сформулированные цели изучения языка – формирование языковой, лингвистической, коммуникативной и культурологической компетенций. К тому же этот пункт абсолютно не подкреплён текстом остального документа.

Концепция ещё не принята, однако уже кем-то создана примерная программа по русскому языку для 10–11-х классов. Как на базовом, так и на углублённом (!!!) уровне остался по сути (есть ещё «Культура речи» и общие сведения о языке) всего один раздел – «Речь».

Разговора об освоении системы языка в её развитии и современном состоянии, о ценностной составляющей языка нет и в помине. При таком подходе понятие «русская речь» может перестать существовать...