Статьи

Как сделать патриотизм личным делом каждого

Ну вот: слово заветное наконец-то сказано. Президент поставил точку в многолетних спорах о том, что должно составлять сущность нашей национальной идеи. Патриотизм, сказал Путин, и ничто иное.
Толкование этого прекрасного душевного состояния дали русские гении – Пушкин и Лермонтов.

Александр Сергеевич определил концептуальные основы патриотизма, а Михаил Юрьевич насытил их простым и глубинным содержанием. Это очень русские толкования, которые, возможно, будут непонятны иноземцу, но для нас они – что воздух в сосновом бору, что чудотворная вода из святого источника. Они читаются как молитва, да, собственно, они давно уже и стали для русской души молитвой.

Вот Пушкин:
Два чувства дивно близки нам –
В них обретает сердце пищу:
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.

Пепелищем во времена Пушкина иносказательно называли родовое имение, усадьбу с клочком земли, где рождались и воспитывались поколения. И здесь вот как раз самое время перейти к делу. В конце прошлого года в Астрахани было объявлено о старте издательско-патриотического проекта «Государство – это мы!».

Инициаторами и движущей силой его стали председатель местного филиала Международного фонда единства православных народов Сергей Полоусов, руководитель Интернацио­нального союза писателей Александр Гриценко и ваш покорный слуга. В основе проекта – персонализация нашей истории через возможно массовое написание семейных родословных (вот где они, пушкинские «пепелища», то есть истоки рода!).

В России несколько десятков миллионов семей, но даже если мы создадим лишь один миллион родословных, то уже получим самую подробную и самую правдивую историю страны. И ещё мы получим миллионы патриотов в самом чистом и благородном значении этого слова.

Важно и то, что эту работу необходимо будет делать самим наследникам славы отцов и дедов: копаться в архивах, вникать в реалии вековых традиций, участвовать в увлекательнейшем расследовании.
Пилотное издание повествует о старинном казачьем роде Лузиковых.

Род этот был выбран нами неслучайно, ибо мы с С. Полоусовым имеем честь принадлежать к нему. Когда всё это затевалось, я даже не думал, что буду с таким увлечением заниматься семейной хроникой, перенесясь мысленно в казачье Придонье, где братья Лузиковы – Степан и Тимофей – поселились в самом начале XVIII века.

Пока чётко определены 14 поколений, а ведь есть ещё тверской боярин Эрнест Лузиков, упоминание о котором содержится в реестре поселения Волынь от 1547 года!

В летописях есть намёки на то, что знатные бояре в свободное от державных забот время по мере сил отдавали должное красоте и целомудрию окружавших их особ женского пола. Полагаю, «наш» тоже был не промах, тем паче, что носил сомнительное для православного имя, хотя и вполне благопристойное (earnest в переводе с английского означает «честный»).

Могли ли братья Лузиковы, приехавшие на Дон из северных краёв в поисках счастливой доли, иметь отношение к деду Эрнесту? Точно на этот вопрос теперь никто не ответит. Остаётся лишь уповать на исследования английских учёных, считающих, что все люди, носящие одинаковые фамилии, с большой вероятностью являются в той или иной степени родственниками.

К поисковой работе подключились также наши зарубежные коллеги из Ирана и Армении. Дело в том, что в середине XVII века в России довольно хорошо было известно имя одного из руководителей армянской торговой компании в Персии (Джульфинской) Григория Матвеевича Лус(з)икова (Lusikov).

Этот армяно-российско-персидский торговый и общественный деятель вошёл в историю, помимо прочего ещё и тем что в своё время подал царю Алексею Михайловичу челобитную о разрешении свободного провоза товаров через Россию и получил на это высочайшее разрешение.

Вдохновлённый удачей, Григорий Матвеевич тотчас пожаловался государю на то, что морские разбойники, мол, бесчинствуют на море Каспийском и что было бы неплохо корабль сторожевой построить для охраны торговых путей. И эта просьба была удовлетворена, в результате чего в 1667 году голландскими и русскими мастерами был сооружён первый военный парусный корабль «Орёл», ставший предтечей Российского военно-морского флота.

Именно на нём во времена перехода из села Дединова в Астрахань по согласованию с царём-батюшкой был впервые поднят в качестве государственного флага наш теперешний триколор!

Таким образом, Астрахань получила от истории огромные имиджевые преференции. Но, увы, на постройку исторической версии «Орла», начатой восемь лет назад группой энтузиастов, денег в губернии не нашлось, потому что мощные спонсоры щедро финансировали «патриотическую» деятельность спортивных клубов по футболу и гандболу. Боюсь, и нынешняя патриотическая волна уткнётся в те же шапочки и шарфики с полупьяными визгами с трибун «Россия, вперёд!».

Хотя в данном случае уместней и разумней было бы кричать «Россия, назад!». В те времена, когда страна наша опережала всех по темпам экономического развития, когда слово русского писателя значило для народа больше, чем слово самодержца; когда родился и возмужал такой духовно-нравственный феномен, каким являлся русский интеллигент; когда «Русские сезоны» в Париже определяли для Европы вектор художественно-эстетического развития…

Впрочем, вернёмся всё же к нашему издательско-патриотическому проекту. Его презентация запланирована на конец осени, и к этому времени мы будем знать, как отнесутся к нему те, кому надлежит окормлять народ национальной идеей.

Если бы мне было лет пятнадцать, я бы даже, возможно, подумал, что какой-нибудь, прости господи, олигарх вдруг махнёт рукой на развитие гандбола или ещё чище – кёрлинга – да и скажет по-молодецки: «А ну давай чего-нибудь замутим, чтоб чертям тошно стало!»

Но мне уже давно не пятнадцать, и я подозреваю, что никто ничего не скажет, потому что сначала им должны сказать в одном другом высоком месте. У читателя может возникнуть вопрос: мол, коли не веришь, то чего затеваешься? Да просто потому, что делать-то что-то надо.

Как ни крути, но вся эта патриотическая затея – шанс вытянуть себя за волосы из болота вранья и воровства, в котором мы того и гляди захлебнёмся. Когда каждый что-нибудь сделает, пусть и не особо приметное, тогда мы действительно выпрямимся, а пока…