Статьи

Блаженнейший архиепископ Вашингтонский, митрополит всей Америки и Канады Тихон (Марк Моллард) — коренной американец с французскими корнями. С детства он воспитывался в лоне протестантизма, но в 23 года решительно перешел в православие, был пострижен в монахи, и всего за полтора десятилетия проделал путь до Предстоятеля Православной церкви в Америке.

Сегодня мы беседуем с владыкой Тихоном о том, что в Соединенных Штатах, с их властью вседозволенности, быть христианином становится все труднее. Несмотря на это, число прихожан Православной церкви уверенно растет.  

- Как Вы пришли к православию — вере вроде бы экзотичной для Америки?

Я с юности искал путь истинной веры Христовой, стремясь обнаружить среди обилия толков подлинную Церковь Его. Для этого предпринимал и определенные интеллектуальные усилия, изучая историю. В итоге я понял, что христианское учение в наименее поврежденном — истинно апостольском духе — сохраняется в православии. А затем попал на службу в Чикаго, где почувствовал, что нахожусь где-то рядом с Небом. Веру православную я воспринял всем сердцем — через общение с людьми, которые уже были ее носителями, в том числе теми, от которых почти зримо исходила благодать Божия…

- Какие взаимоотношения у вашей Церкви складываются с РПЦ?

Мы искренне радуемся, что разделение между Русской православной церковью Московского патриархата и Русской православной церковью Заграницей было преодолено, и выражаем надежду, что это великое событие станет примером для всех православных юрисдикций в США. Мы сегодня имеем возможность служить вместе с представителями обеих этих Церквей. Мы также регулярно общаемся с обоими владыками и решаем все возникающие вопросы в духе братской любви. Могу точно сказать: бывшее еще недавно между нами отчуждение осталось в прошлом, и православие на американском континенте вследствие этого значительно укрепилось.

- Многим россиянам хорошо известны такие имена, как Герман Аляскинский, Рафаил Бруклинский, Иоанн Шанхайский и Сан-Францисский, Александр Хотовицкий... Из недавнего времени — не канонизированный пока православный подвижник отец Серафим Роуз. Есть ли сегодня в Америке люди, подобные им?

Перечисленные вами имена до сих пор помогают верующим Америки следовать спасительным путем. Образ святых невозможно «закрыть» только в той православной юрисдикции, с которой они были связаны. Их свет пронизывает все конфессиональные барьеры и часто просвещает сердца даже инославных. Благодать, которая действовала в душах этих святых, не оскудевает, преображая и души потомков, никогда лично с ними не общавшихся. Я уверен, что и сегодня в Америке есть люди, следующие за этими духовными маяками, и, может быть, кто-то из них в свое время также будет прославлен от Господа.

- А как, кстати, сегодня американские православные относятся к отцу Серафиму Роузу, которого при жизни много критиковали? Российскому массовому читателю, напомню, он особенно известен по книге «Душа после смерти».  

Отец Серафим немало повлиял на приход американцев в православие. Я сам с огромным интересом изучал его книги, которые помогли мне укрепиться в принятом решении. В нем поражает не только степень «горения», но и огромный духовный ум, сумевший отыскать истину, погружаясь в совершенно противоположные практики и системы. При этом есть среди верующих в Америке и не согласные с некоторыми взглядами отца Серафима Роуза. Вообще, ситуация, при которой определенную личность одни считают подвижником, а другие «путаником» — абсолютно нормальна.

Мы знаем из истории православия, что нередко бок о бок существовали монашеские скиты, имевшие разногласия; бывали разные взгляды и даже порой гонения на людей, впоследствии признанных великими святыми. Но к канонизации современников Православная церковь традиционно подходит с большой осторожностью.

- Согласно последней переписи населения США, менее процента населения (около 800 000 человек) называют себя православными. При этом не так давно 18 англиканских приходов вместе со своим епископом перешли под омофор РПЦ. Есть ли у православия в Америке шансы значительно расширить свою паству за счет других конфессий?

Можно назвать три вида православных в США: эмигранты, уже приехавшие со своей верой; те, кто сам перешел из других конфессий, необязательно — христианских; и, наконец, те, кто был приведен в лоно Церкви миссионерским словом. Не всегда можно понять, кто из прихожан к какой группе относится, когда они стоят вместе в храме. Но ведь и наша главная задача — не «разделять» их каким-то особым отношением со стороны клира, а, наоборот, помогать им. Безусловно, мы используем опыт тех американцев, которые уже приняли православное вероисповедание, будучи по рождению и воспитанию протестантами, католиками, агностиками.

Они становятся живым примером для своих бывших единоверцев и порой могут найти для них самые необходимые слова. Для нас очень ценен и опыт РПЦ, многократно расширяющей паству после 70 лет атеистического режима. Можно сказать, что православие в США сегодня также переживает второе рождение.

- Хотя США — страна ультратолерантности: гей-браки, терпимость к сатанизму… Вы разве не чувствуете себя внутри этакой зловещей антиутопии вроде «дивного нового мира»?

К сожалению, это реальность. С одной стороны, мы живем в достаточно открытом обществе. Верующие американцы ценят дары личной свободы, но начинают все больше понимать, какого рода искушениями чревата наша западная «свобода», особенно для молодых людей. Считаю, что гражданам США давно уже пора включить здравомыслие в этом вопросе. Православным же надо, видя подобный «разгул демократии», еще тверже стоять в заповедях, не забывая про любовь и «дух мирен». Как справедливо заметил Святейший патриарх Кирилл: ни одна цивилизация не сможет устоять, если она не основана на нравственных евангельских ценностях...

- А если поставить вопрос ребром: нынешняя Америка — это христианская страна?

Увы, у меня нет прямого ответа. Конечно, значительная часть населения США продолжает называть себя христианами, многие молятся, ходят в церкви или молельные дома. Но, даже исповедуя православную веру (а может быть — именно поэтому), мы должны отдавать себе трезвый отчет, что называться христианами и быть ими — далеко не одно и то же. Наша задача перейти от «внешнего» христианства к глубокому внутреннему приобщению к Истине Христовой. К сожалению, этот сокровенный путь, дающийся через преодоление себя, не очевиден для многих моих соотечественников. Нам — американским православным — важно показать остальным гражданам США этот путь не столько на словах, сколько на примере собственной жизни.

- Сильны ли в Штатах эсхатологические настроения? Как увещевал американцев тот же отец Серафим Роуз: «Сегодня уже позже, чем вы думаете»...

В Америке немалое число людей верят в конец света, о котором сказано в Апокалипсисе. Но еще больше американцев верят просто в некий «ужасный конец» в виде глобальной катастрофы, не влекущей за собой «нового неба и новой земли» по апостолу Иоанну. В итоге выводы применительно к собственной жизни весьма различны. «Атеистическая апокалиптика» часто приводит людей к нравственной разнузданности, наркомании, суицидам. Люди спешат взять от жизни все! Мы же стараемся в своей пастырской работе отвести их от настроений, ведущих к страху, унынию, разобщению. Надо, чтобы человек готовился встретить «личный апокалипсис», смерть, в состоянии внутреннего сосредоточения и покаяния.

- Два года назад Вы впервые побывали в России в качестве Предстоятеля американских православных. Что тогда произвело наибольшее впечатление, что «легло к сердцу»?

Во-первых, я испытываю огромную благодарность патриарху Кириллу, который пригласил меня поучаствовать в торжествах по случаю 1025-летия Крещения Руси. В то лето мы вместе ездили в праздничный Киев, на Украине все еще было мирно… Нас, православных американцев, очень тепло встретили в Москве, состоялась продолжительная содержательная беседа со Святейшим. Для меня одним из самых важных моментов в той поездке стала возможность поклониться мощам великих русских святых, связанных с Америкой.

Я говорю о святителе патриархе Тихоне, который, будучи молодым епископом, служил в США и оставил обширную любящую паству; о святителе митрополите Иннокентии, просвещавшем алеутов. Мое сердце всегда переполняется радостью при посещении Покровского женского монастыря в Москве, где почивают мощи святой блаженной старицы Матроны. Общаться с насельниками и клиром Свято–Троицкой Сергиевой лавры для меня тоже большое утешение.

Вообще, каждое пребывание в России словно обновляет во мне ту благодать, которую я испытал, приобщившись в свое время к православию. Так что «Святая Русь» — для меня понятие, наполненное глубочайшим личным смыслом.