Статьи

По статистике в нашей стране около 1,5 млн. больных глаукомой. Специалисты же считают, что их не менее двух миллионов. Примерно 500 тыс. россиян живут в счастливом неведении, даже не подозревая о «тикающей мине»...

Наш собеседник – заместитель директора по научной работе Федерального государственного бюджетного научного учреждения «НИИ глазных болезней», доктор медицинских наук, профессор, заслуженный врач РФ Валерий Еричев занимается глаукомой всю свою профессиональную жизнь.

- Разгадан ли наконец феномен глаукомы, можно ли надеяться на скорую победу над этим недугом?

– Если бы!.. Несмотря на безусловный прогресс в изучении этого заболевания, глау­кома остаётся непознанной. О ней написано столько, что из публикаций, пожалуй, можно воздвигнуть Монблан. Это коварное заболевание – одна из самых больших загадок современной офтальмологии.

Мы до сих пор не знаем, что вызывает заболевание, а от этого зависит очень многое – прежде всего эффективность лечения. Мы поняли, что такое холера, и победили её. Как и оспу, туберкулёз. О глаукоме этого сказать нельзя. Мы знаем о ней очень много и... мало.

Глаукома, говорил выдающийся советский учёный, основатель Научно-исследовательского института глазных болезней им. Гельмгольца академик М.И. Авербах, – это сплошной хаос, в котором трудно разобраться. Он царит уже в самом названии. Во времена Гомера, который, как считается, ослеп от глаукомы, болезнь называли «зелёная вода». Именно так переводится с древнегреческого это слово, ничего не говорящее о сути заболевания...

Научные умы не знают, что такое глаукома, а практические врачи ждут от этих умов рекомендаций, советов, как своевременно диагностировать недуг, эффективно его лечить и, конечно же, наблюдать за больными: глаукома остаётся до конца жизни!

Есть слепота устранимая и неустранимая (на сегодняшний день). Глаукома занимает лидирующую позицию среди причин необратимой слепоты и слабовидения. И ситуация, несмотря на энергичные усилия по ранней диагностике, медикаментозному, хирургическому, лазерному лечению, лишь ухудшается. Картина схожая и в России, и за рубежом.

– Валерий Петрович, считается, что глаукома всегда сопровождается высоким внутриглазным давлением. Это так?

– Не совсем. Действительно, подобное утверждение бытовало с середины ХIХ века, когда были описаны первые кардинальные признаки заболевания и среди них – повышенный уровень внутриглазного давления (ВГД) как один из главных симптомов.

Было распространено мнение: есть давление – есть глаукома. Нет давления – нет глаукомы. Практика заставила уточнить это утверждение: были получены неопровержимые доказательства того, что болезнь может протекать на фоне формально нормального давления. Это особая, тяжело протекающая форма недуга, так называемая глаукома нормального давления.

И до сих пор не совсем понятно, почему у пациентов с такой разновидностью глаукомы низкая толерантность зрительного нерва к внутриглазному давлению.

Заболевание чаще всего заявляет о себе после 35–40 лет. В популяции 45–70 лет она встречается в 1,5–2 процентах случаев, а в возрасте 75 лет и старше – уже в 15 процентах. Коварство её заключается в том, что, как правило, глаукома протекает бессимптомно.

Нет болевых ощущений, глаза не краснеют, пациент не может назвать жалобы, которые были бы характерны именно для этого недуга. Нередко человек замечает полную потерю зрения на один глаз, случайно закрыв другой.

Увы, профилактики глаукомы не существует. Можно говорить лишь о профилактике слепоты вследствие глаукомы. Ещё одна проблема – большой промежуток времени между началом заболевания, о котором не знают ни пациент, ни врач, и его клиническим проявлением.

Наука пока не в силах назвать самые первые признаки, несмотря на то что мы имеем современную аппаратуру, хорошо изучили клинику болезни, способны многосторонне изучить состояние зрительного нерва... Доклинические признаки ускользают. И, к сожалению, более чем в 60 процентах случаев глаукому диагностируют на стадии, когда она уже очевидна. Та же картина и в развитых зарубежных странах.

– Однако когда-то в СССР говорили именно о профилактике глаукомы...

– Действительно, у нас в своё время активно занимались профилактическими осмот­рами с целью выявления глаукомы на ранних этапах, но и тогда чаще всего речь шла не о «свежих» случаях. Впрочем, польза профосмотров неоспорима. Ныне же, к большому сожалению, они практически отсутствуют.

Если говорить о серьёзном противостоянии грозной болезни, на первом месте должна стоять организация ранней диагностики, мониторинга, диспансерного наблюдения за пациентами. Глаукома не излечивается. Можно лишь притормозить её развитие. Тем более важно не оставлять больного человека один на один с бедой.

– Как вы оцениваете ситуацию на низовом уровне? Ведь мы прежде всего обращаемся к офтальмологу своей поликлиники.

– Повода для оптимизма я, увы, не вижу. Слишком много случаев, когда невнимательный осмотр врача, – связанный ли с поспешностью, загруженностью другой работой или в силу профессионального невежества, – завершается неправильной постановкой диагноза.

Доктор просто констатирует то, что легче заметить, например, помутнение хрусталика, начало катаракты и т.п. Хотя нередко в этих случаях развивается и глаукома, и, значит, грядёт трагедия. Потеря зрения необратима.

Если судить по цели проводимых в здравоохранении реформ, у нас переизбыток узких специалистов, в частности офтальмологов. На самом же деле их не хватает. И в Москве, и на местах, в регионах.

В рамках так называемой модернизации закуплено много дорогостоящего медицинского оборудования, в том числе и для диагностики, контроля лечения глаукомы. Но не всегда есть хорошо подготовленные специалисты, способные обслуживать эту технику. И что совсем прискорбно, далеко не все могут грамотно толковать полученные результаты. Невольно возникает вопрос: в чем смысл немалых затрат?..

– Во что обходится обществу недуг?

– Вы когда-нибудь видели, как ест слепой? Более трагическую картину представить сложно. Незрячий становится совершенно беспомощным. Ночью, вставая, мы привычно ищем рукой выключатель, зажигаем свет. У слепого такого выключателя нет. Ужасно сознавать, что это – до конца жизни. И для молодого, физически здорового человека, и для пожилого, уже немощного. Беда для семьи, для окружения...

Вдумайтесь только в цифру: в стране среди слепых и слабовидящих 29 процентов – это слепые вследствие глаукомы! И это необратимо.

Позиция государства?.. К большому сожалению, я вижу элементы цинизма в оценке абсолютно очевидной трагической ситуации: «Они же не умирают...» Действительно, это не смертельная болезнь, от неё не умирают. Но люди оказываются как бы на обочине, теряют профессию.

Никто не подсчитал, каким тяжёлым бременем ложится на государство инвалид по зрению, особенно если государство берёт на себя заботу по его лечению и социальному обслуживанию. Требуются огромные вложения для обеспечения медицинского и социального сопровождения таких людей.

Мы во многом порушили систему, позволявшую слепым и слабовидящим как-то обрести себя в обществе. ВОС – Всесоюзное общество слепых – как-то растворилось. Оно имело свои производства, налоговые послабления, преференции. Действовала система обучения. Люди имели возможность работать. Болезнь не выглядела столь «обидной», как сегодня.

Ныне продуманной системы противостояния беде не существует. Среди действующих программ здравоохранения проблемы глаукомы не учитываются, как бы забыты.

Раз в год, в марте, в рамках Всемирной недели борьбы с глаукомой проходят конференции, телемосты, школы для населения. Однако разовых мероприятий явно недостаточно. Я выступаю за то, чтобы борьба с глаукомой, имея в виду огромную армию больных, вошла отдельной строкой в финансирование здравоохранения.

– К чему сводится сегодня лечение недуга? И можно ли его как-то удешевить?

– Не зная причин возникновения глаукомы, мы лечим симптомы. Одним из главных из них выступает повышенное внутриглазное давление. Это медикаментозная терапия, лазерное лечение, хирургические вмешательства, так называемая нейропротекторная терапия.

Усилия хирурга направлены на то, чтобы снизить давление до нормальных, безопасных цифр и тем самым создать условия для сохранения зрительных функций. По сравнению с операциями на сердце офтальмологические дешевле. Но и они, конечно же, дороги, а лечение требуется на все оставшиеся годы. На Западе хорошо отработана система страховой медицины. Действующая у нас система ущербна, во многом бьёт мимо цели.

Раньше был большой список бесплатных лекарственных препаратов, которыми наши пациенты должны пользоваться постоянно. Они не каждому по карману. Скажем, относительно дешёвые капли стоят 500–600 руб­лей. Флакончик – 2,5 мл – рассчитан на две-три недели. И тот же пенсионер должен их принимать всю жизнь...

Есть список жизненно важных лекарств, на которые распоряжением Минздрава РФ распространяются льготы. Для наших пациентов подобный перечень очень ограничен, и что ни год он сужается. К тому же предостаточно жалоб на отсутствие в аптеках «льготных» препаратов, при том что в соседних коммерческих лавках они стоят на полке...

Есть свои разработки и у отечественной фармакологии, но и таких препаратов, к сожалению, выпускается недостаточно, не все врачи знают об их существовании.

- Вы представляете ведущий в стране научный офтальмологический центр. Каковы нынешние формы борьбы с глаукомой?

– Наш институт ведёт большую научно-исследовательскую работу в этом направлении. В том числе и в области применения клеточных технологий. Но до тех пор, пока не будут известны причины возникновения заболевания и все звенья его развития, о кардинальном противодействии недугу говорить рано.

По сути, мы занимаемся симптоматическим лечением. Правда, научились это делать довольно эффективно. На уровне мировых стандартов. Но надо понимать: у каждого больного – «своя» глаукома. И с одними мерками, так называемыми стандартами, подходить нельзя. То же давление. Есть пациенты с глаукомой, у которых высокие цифры давления – 25–26 мм рт. ст., и они неплохо видят. Есть те, у кого давление 10–12 мм рт. ст., и они продол­жают слепнуть...

– Что вы можете посоветовать нашим читателям?

– Следить за своим здоровьем. Лучше предупредить болезнь, чем потом лечить её. Звучит общо, но это так.

Что касается зрения, то после 35–40 лет я настоятельно советую всем раз в год посещать офтальмолога, измерять глазное давление. Это поможет не запустить болезнь. Да, глаукома на сегодня неизлечима. Но важно не потерять ту остроту зрения, которая ещё осталась. А для этого надо строго соблюдать рекомендации врача. Это требует колоссальных усилий и со стороны пациента, и со стороны врача.

– А есть ли какие-то диеты, помогающие сохранить зрение?

– Специальных диет для профилактики глаукомы не существует. Для глаз, естественно, полезны любые живые витамины, особенно содержащие микроэлементы. Исследования показали: полезны бокал сухого красного вина, горький шоколад. Однозначно выступаю против курения: это действительно яд, сказывающийся и на проявлении глаукомы.

При нашей суете трудно сохранять спокойный образ жизни. Тем не менее какой-то элемент философского отношения к происходящему должен быть. Запомнились два золотых правила американского кардиолога Роберта Элиота, признанного специалиста по профилактике инфарктов и сердечной недостаточности. Правило первое: не огорчайтесь по пустякам. Правило второе: всё – пустяки.

Важно быть оптимистом. Есть такая разновидность недуга – закрытоугольная глаукома, которая протекает приступообразно. Замечено: острые приступы провоцируют отрицательные эмоции.

Я призываю вас, особенно литераторов, читателей, подолгу не сидеть за компьютером. Если перед вами монитор, каждые двадцать минут нужны короткие перерывы. Берегите глаза, они вам ещё пригодятся.

Беседовал Михаил Глуховский