Энциклопедия

Древняя икона дошла до наших дней с большими утратами красочного слоя и поздними переделками. Фон, опись головы архангела и часть хитона были переписаны в позднейшие времена, возможно, в ХVII веке. Лик прописан при реставрации. Но даже то, что сохранилось — свидетельство выдающегося иконописного мастерства художников Киевской Руси.

Икона получила известность в первой половине 1920-х годов, когда была обнаружена в Отделе древностей Румянцевского музея в Москве. Она была настолько записана, что атрибутировалась Симону Ушакову. Откуда происходит «Ангел Златые власы», где он находился на протяжении почти восьмисот лет, как попал в Румянцевский музей, никому не известно и теперь уже никогда не будет известно.

После того как икона попала в поле зрения исследователей, оценка ее значения неуклонно повышалась. Это сказалось на ее перемещении из одного крупного музея в другой. При расформировании в 1925 году Румянцевского музея икону распределили в Государственный Исторический музей. Там икона была впервые показана в 1926 году на выставке памятников древнерусской иконописи. После выставки «Ангела Златые власы» забрала Третьяковская галерея. В 1934 году галерея передала икону в Русский музей. Она стала самым древним иконописным памятником в его собрании.

О принадлежности «Ангела Златые власы» к той или иной иконописной школе в специальной литературе существуют самые разнообразные предположения. Некоторые исследователи считали его творение суздальских мастеров, другие относили к Киеву. Чаще всего икону выводили из Новгорода. Однако до нашего времени дошло слишком мало памятников начального древнерусского периода, чтобы с полным основанием говорить о существовании на Руси в XII веке региональных иконописных центров. Иконопись этого периода, как и вся древнерусская культура домонгольского времени, была теснейшим образом связана с Византией, откуда Русь приняла крещение и общие христианские традиции.

В.Н. Лазарев высказал осторожное предположение, что эта икона, также как «Спас нерукотворный» с «Поклонением кресту» на обороте (ГТГ) и «Устюжское благовещенье» (ГТГ), «вышли из мастерской „грека Петровича“, который, по свидетельству Первой Новгородской летописи, расписывал в 1196 году церковь Положения ризы и пояса Богородицы в Новгороде». Вместе с тем Лазарев добавляет: «Было бы, однако, неверно связывать византизирующее направление в новгородской иконописи XII века только с деятельностью этой мастерской» (Лазарев В.Н. История византийской живописи. — М., 1986. С. 112.).

О близости иконы к византийским памятникам говорит восточный, греческий тип архангела, совершенство его мягкой моделировки. Однако в «Ангеле Златые власы» нет суховатой аскетической отвлеченности, свойственной многим византийским иконам комниновского периода.

«Ангел Златые власы», архангел Гавриил, безусловно, не бытовал как отдельный молельный образ, а входил в состав оглавного деисусного чина, который, возможно, стоял на верху алтарной преграды неизвестной нам церкви. Этим объясняется поворот головы архангела влево, в сторону Спаса Вседержителя, чья икона должна была находиться в центре, а также редкий иконографический тип Гавриила. Обычно он изображался по пояс или в полный рост в традиционном облачении и с архангельскими атрибутами. На этой же иконе представлен только лик Гавриила крупным планом, хотя доска небольшая.

Вдохновенная торжествующая красота архангела — своеобразный эталон эстетических представлений византийских иконописцев. Лик архангела наполнен тихой печалью, которая видна в задумчивом взгляде его по-византийски огромных глаз. Целостность иконного образа покоится на цветовой гармонии, единстве тона, соразмерности форм, ритме округлых линий. Особенным благородством отличаются линейные абрисы и покрытые золотым ассистом пряди волос архангела, благодаря которым он получил прозвание «Златые власы».

В иконе использована техника многослойного вохрения с постепенным высветлением охры в выступающих местах лика. В затененных местах тенями просвечивает зеленоватая санкирная подоснова. Работа над иконой была завершена сейчас слабо выраженными белильными оживками и тонкой подрумянкой губ и щек. Все это создавало впечатление воздушного, неземного иконного пространства, отвечающей метафизической значимости образа. Рафинированность цветовой гаммы и изысканно-усложненная манеры письма «Ангела Златые власы» свидетельствуют о его византийском происхождении.

Доска липовая цельная с ковчегом и со следами двух торцовых шпонок.