Статьи

Наталья Поклонская – не сумасшедшая, которая «влюблена в покойного мужчину», как грязно ерничают шутнички. Она пытается отклонить от нас неизбежное будущее, которое обречено наступить, если мы будем скакать и скакать по одним и тем же граблям.

Ситуация с фильмом «Матильда» всё точнее описывается новомодным словечком «хайп», то есть такой шумливый и скандальный ор со всех сторон, когда каждая сторона извлекает из раскрутки истерии выгоду, а потому стремится отметиться в шумовом потоке. Фильм даже не вышел, а представители борющихся лагерей уже готовы начать физическое выяснение отношений.

Самым опасным последствием возникшего противостояния стало требование Рамзана Кадырова запретить прокат фильма на территории Чечни, за которым  обещаны аналогичные требования ряда других регионов.

Подобный раскол единого идеологического и культурного пространства России еще опасней, чем кино любого, самого растленного содержания.

Да и расстановка «плюсов» и «минусов» в этом региональном противостоянии весьма провокационна – консервативно-монархическая Чечня, почитающая православного Государя, против Москвы или Екатеринбурга, над Государем глумящимихся.

Диспозиция откровенно вредная, хотя бы потому, что настраивает столичную молодежь, части которой не нравится суровый исламский стиль города Грозного, против  русской монархии и русской исторической традиции. Нет уж, если запрещать «Матильду» или ограничивать её прокат, то на территории России в целом.

Апологеты Учителя настаивают на том, что скандал высосан из пальца ради пиара депутата Поклонской. Мол, киношники имеют право на исторические вольности и изменение облика, поступков и мотивов исторических героев.

В конечном счете и фильмы про Цезаря и Клеопатру, и блокбастеры про Жанну д Арк, – чистейшей воды историческая выдумка, где совпадение с реальными фактами и соответствие показаниям источников лишь минимально.

Однако подобные ссылки на историческую вольность уместны, когда речь идет о постановках, касающихся отдаленных событий и эпох, которые уже никого не задевают. Шашни Цезаря с Клеопатрой для всех зрителей имеют лишь академический интерес.

А вот если бы кто-то снял фильм в котором Жанна д Арк представала бы настоящей ведьмой или английской шпионкой – сомнений нет, что фильм вызвал бы во Франции, где Орлеанская дева не только национальная героиня, но и католическая святая, по меньшей мере непонимание и протесты.

Лев Гумилев в свое время говорил, что после Наполеона никакой истории нет. Есть пропаганда. За прошедшие десятилетия граница, быть может, чуть сдвинулась. Но вот всё, что после Крымской войны – это по прежнему пропаганда. И всерьез ссылаться на право художника вольно обращаться с историей не приходится.

«Матильда» не исторический, не костюмно-исторический, не фэнтезийно-исторический фильм. Перед нами пропаганда, как пропагандой является любой фильм о Ленине, Сталине, Гитлере или Черчилле. Как пропагандой британского патриотизма эпохи «брэкзита» является нашумевший «Дюнкерк».

Пропагандой чего является «Матильда»? Пропагандой замшелого антимонархического мифа, буйное цветение которого в мозгах российского общества привело к падению русской монархии в 1917 году и погружению России в кровавый ад революционной смуты, гражданского братоубийства, раскулачивания и террора.

Перед нами, пожалуй, один из самых кровавых мифов в истории – «Распутин спал с царицей», «императрица – шпионка Втильгельма», «царь-тряпка», «николашка кровавый» и прочее были пулеметными лентами, которые в последовавшие за свержением монархии 40 лет убили миллионы людей, в том числе немало и самих пропагандистов этих мифов.

Царефобия привела от екатеринбургского подвала к Бутовскому полигону с той же четкостью, с какой нацизм от «ночи длинных ножей» перешел к Дахау. Представим себе, что современный германский режиссер снимает фильм из жизни еврейской банкирской семьи в Германии 1920-х годов.

Герои подкупают чиновников, наживаются на крови и поте немецких пролетариев, предаются безудержному разврату, плюют на кресты и т.д. Очевидно, что каждый здравомыслящий человек увидит в подобном произведении неонацистскую пропаганду. И реакция будет довольно жесткой.

К сожалению, большинство защитников «Матильды» явно недостаточно подробно представляют себе сюжет. Они полагают, что фильм посвящен романтическим отношениям молодой балерины и юного наследника престола, а потому радостно сообщают: «Я еще с детства слышал, что у Кшесинской и Николая был роман. А что тут такого? Принцу нельзя сексом заниматься?».

С учетом наших представлений о нравах придворных обществ конца XIX века в таком и романе и в самом деле трудно найти что-то особо скандальное, даже с учетом последующей канонизации императора как страстотерпца.

Одна беда – никакого «секса» между Кшесинской и цесаревичем Николаем Александровичем не было. Дневниковые записи обеих сторон свидетельствуют о легких платонических отношениях, которые именно благодаря позиции Наследника так никогда и не стали чем-то большим, а после его обручения с принцессой Алисой Гессенской и вовсе прервались.

В хранящихся в Музее имени Бахрушина дневниках Кшесинской её эротическое фиаско с наследником описано довольно откровенно. Таким образом, «знание» обывателя о романе Цесаревича и Кшесинской является ложным и документально опровергнутым.

Но дело, собственно, не в этом.

Фильм Учителя вызывает возмущение не потому, что освещает этот полумифический роман, а потому как он это делает.

Достаточно широко известны «спойлеры» сюжета, чтобы признать, – он от начала и до конца является гнусной клеветой, причем не на одного лишь Николая, но на его отца, мать, жену, весь дом Романовых.

По сюжету император Александр III, якобы недовольный решением наследника жениться на Алисе Гессенской, почти насильственно «подсовывает» ему молодую балерину для блудного сожительства и на смертном одре благословляет подобные отношения.

Если вспомнить, что император Александр умирал в Ливадии от тяжелой болезни в присутствии святого правдного Иоанна Кронштадтского, державшего руки на его голове, то получается и благословение разврата должно было произойти в присутствии этого святого – еще один плевок в Церковь и изгаживание образа одного из наиболее уважаемых русских царей, человека с абсолютно ясным нравственным стержнем, не терпевшего «балеринок», «морганатических браков» и прочего (о воззрениях Александра III на семейные ценности подробно писал в своих мемуарах граф Витте).

Отношения Николая и Кшесинской не только не заканчиваются с заключением царем брака, как это произошло с действительными платоническими отношениями цесаревича и балерины, но и цветут пышным цветом.

Глумливо показывается императорская коронация, на которой царь якобы падает в обморок, а русская корона катится по полу. Смакуются вымышленные подробности Ходынской катастрофы, не имевшая места в действительности «гора трупов», которую, якобы, разглядывает царь. Выдумывается желание Николая бежать с Матильдой и отречься от престола.

Но и это только начало наброса грязи – подлинным днищем оказывается подробный показ вымышленных от начала и до конца попыток императрицы Александры Федоровны «извести» соперницу при помощи оккультизма, ворожбы, кровавых жертвоприношений и прочего. Здесь перед нами чистая выдумка, не основанная даже на сплетнях и молве.

Будучи человеком возвышенно-идеалистического представления о мире и строгой пуританской морали Александра Федоровна (Алисса Гессенская) попросту непредставима за подобными грязными занятиями, да у нее и не было никаких оснований для беспокойства – не существует ни одного свидетельства или даже предположения, что супружеская верность императора Николая II когда-либо была нарушена.

По сути мы здесь наблюдаем инверсию грязного мифа про царицу и Распутина. Хвататься за него было бы сегодня, после всестороннего исследования историками данного вопроса, попросту рискованно для режиссера. И тогда он решился придумать «Распутина в юбке».

Но цель осталась та же самая – выставить последних русских государей – Александра III  и Николая II, последовательно придерживавшихся национальных, консервативных, русофильских убеждений и, при этом, работавших над индустриализацией и модернизацией страны, как шутов гороховых, развратников, трусов, идиотов и интриганов.

А тем самым – оправдать смуту 1917 года, подогнать аргументы «вот поэтому народ их и сверг». Перед нами новая инкарнация того самого царефобского мифа, который закончился кровавым детоубийством в Екатеринбурге.

Все танцы с Матильдой – это не поиск гламурной квазиисторической клубнички, а пропаганда революции и разрушения исторической России.

И, разумеется, трудно не увидеть здесь подстрекательства новой смуты, так как от оценки событий 1917 года напрямую зависит готовность их повторить.

Речь идет не об историческом кино, а о подстрекательстве смуты. И поэтому зацикленность Натальи Поклонской и её сторонников на борьбе с «Матильдой» выглядит гораздо более понятно. Депутат – не сумасшедшая, которая «влюблена в покойного мужчину», как грязно ерничают шутнички. Она не «борется с призраками». Она пытается отклонить от нас неизбежное будущее, которое обречено наступить, если мы будем скакать и скакать по одним и тем же граблям.

Без устали безумная девица кричала: «Ясно вижу Трою падшей в прах».

Очень бы не хотелось, если бы Поклонская оказалась Кассандрой.

Видео на канале YouTube "Авторы ЗдравствуйРоссия.Рф"

Интервью, доклады и выступления Е.С. Холмогорова