Статьи

«Приключения либерализма в России» – оправдание или разоблачение?

Либерализм – едва ли не самая таинственная из политических идеологий. В России тем более. Точно известно, что либерализм у нас есть, да и всегда был, едва ли не от времен Рюриковых, а вот в чём его суть, идейное ядро, до конца не ясно.

Надежды на новый цикл передач «Приключения либерализма в России», который ведёт Феликс Разумовский в рамках своей многолетней программы «Кто мы?» (канал «Культура») были большие. Хотелось услышать о генезисе русского либерализма, о его развитии и эволюции, ошибках и достижениях, понять, что значит быть либералом в России.

Цикл, если судить по первым передачам, как и всё, что выходит в последнее время у нас на исторические темы, оказался не столько просветительским, сколько публицистически-заострённым. Русский либерал предстаёт перед телезрителем (за редким исключением, сделанным для Андрея Болотова) персонажем газеты-молнии.

Всё время своего существования русский либерал только и делал, что пил, дебоширил и морально разлагался. Прям Семён Семёныч Горбунков. Как за границу съездил, так и понеслось – выпустили на свою голову, поднабрался чего не следует, теперь всех учит.

Подобного рода картинками и без того переполнены наши газеты и телевидение. Если говорить об идейном противостоянии, то общественное сознание, нашпигованное упрощёнными образами и представлениями, напротив, оказывается вполне подготовлено к восприятию стереотипов той идеологии, которую оно сегодня отрицает. Разве не так случилось много лет назад? Идеологические стереотипы – это всегда волки в овечьей шкуре.

На первый взгляд – критика, а на деле пропаганда критикуемого от противного. В советское время, когда не хватало знаний о религии, изучали её по книжкам Емельяна Ярославского и Лео Таксиля, читали наоборот всё, что пуб­ликовалось в журнале «Наука и религия». Смотрели фильмы и передачи, разоблачавшие ничтожность, пустоту западной массовой культуры, а на самом деле открывали для себя сложный, противоречивый мир современного ис­кусства.

Цикл Феликса Разумовского также не избавлен от причудливой смеси критики либерализма и подспудной его пропаганды. «Либерализм – это западноевропейская, чуждая нам культурная традиция», – повторяет ведущий из выпуска в выпуск. У нас другое – дух, церковь, святость, нравственные, а не правовые идеалы. Соборность, а не индивидуализм.

Либерализм лишён почвы, корней и твёрдых оснований, это идеология молодых пьяных романтиков, живущих в ситуации двоемирия и примитивных оппозиций: свобода – рабство, право – нравственность, индивид – общество. Попадаются суждения очень глубокие: «Либерализм возникает как борьба за права элиты». Это точно и замечательно, а кроме того, объясняет нынешнюю расстановку политических сил.

Но за всем этим звучит совершенно иное, подготавливающее капитуляцию перед расхожей либеральной догматикой. «Либерализм – идеология свободы». Этот тезис открывает цикл, компрометируя всё последующее изложение. Основной подлог либеральной идеологии состоит в том, что её представители узурпируют концепт «свобода». Все, мол, только ходили вокруг него, раскрыли смысл только либералы. Кто не хочет свободы, кто не мечтает о ней? «Никто.

А если есть, они нам неинтересны», – заявляет Разумовский чуть ранее. Так составляется вывод, который начинает существовать в голове зрителя с первых минут цикла: путь свободы – путь либерализма. И альтернативы нет: либо с либералами за свободу, либо против неё.

Логическая «правота» подкрепляется далее историческими аргументами. Святость – это хорошо. Но Новое время – это мир без Бога, мир права и человека, светская эпоха. Вот и в России XVII век – время кризиса святости. «Нет святых на Руси».

И хотя потом Разумовский критикует и поносит доморощенных либералов, выставляет их в смешном виде как разрушителей национальных традиций, на подкорку уходит одно: либерализм – это веление времени, вестник прогресса, «иного не дано». Получается, что и в самом деле так. Других идейных традиций в России нет. Всю жизнь была только одна конструкция: либералы и власть.

Вольное экономическое общество и обуздывающая его Екатерина Великая. Сумасшедший Чаадаев и Николай I, борец с либеральным безумием. Да, ещё Пушкин возражал, но Пушкин – это тоже что-то вроде царя в поэзии. Нет, идейных альтернатив либерализму не было.

И опять правильные слова: декабристы были типичной элитой, оторванной от России, не знавшей своих традиций, народа. А дальше, в освещении центрального для XIX века вопроса, вновь воспроизведение вывернутой наизнанку логики либеральной колумнистики: Россия – страна рабов, все прожекты освобождения крестьян – дурь и блажь.

С социально-эко­номической точки зрения всё так и есть, для безземельного крестьянина свобода оказывается тождественна смерти. Но надэкономическая нравственная правота отмены противо­естественного, нарушающего все принципы христианства владения человека человеком остаётся. Кто был против, кто возвысил свой голос в защиту человеческого достоинства? Из цикла Разумовского получается – только либералы.

Программа идёт дорогами упрощённого подхода и далее. Идеологические кульбиты в современном духе, ложные противопоставления. На одной чаше весов – победная увертюра 1812 года, на другой – экономические проблемы.

И опять исторические факты иллюстрируют правоту либералов: в Крымской войне Россия, как говаривал Борис Новиков, загремела под фанфары. Техническую и экономическую отсталость, отсутствие должной организации к этому моменту не отрицали и во власти.

Раньше были все революционеры-демократы, борцы за счастье народное, теперь всех перекрашивают в либералов, врагов царя и Отечества. Герцен – создатель русского социализма, оригинальный мыслитель, борец за права личности, представлен в цикле Разумовского этаким Ходорковским XIX века, миллионщиком, сибаритом.

Его «Колокол» – как «Голос Америки», «Дойче Велле» и «Радио «Свобода», вместе взятые. Не удивит, если в последующих выпусках и Ленина изобразят самым что ни на есть записным либералом. Ну как же – критиковал, злоумышлял, расшатывал. А надо было потихоньку, эволюционно.

«Приключения либерализма в России» – хорошее название для плутовского романа. Листая главы его, невольно сделаешь вывод такой же, как и в литературных аналогах: наш герой либерал – изрядный плут, но, в сущности, добрый малый, единственный в России образованец, «стоявший укоризною». За ним, бойким, – будущее; других, активных, нет никого.