Статьи

Программа «Поле чудес» как идеологическая ловушка

Стародавнее телевизионное шоу "Поле чудес" оказалось в центре внимания и споров. Волгоградская детская студия исполнила в эфире песню о благе жизни без интернета и соцсетей. Тема весьма актуальная и довольно болезненная.

Дети пели: "не сидим в вашем интернете" и "телефоны ни к чему", блоги, виртуальная жизнь - всё это чепуха и лучше всего игры на свежем воздухе. Впрочем, им не очень верилось: текст песни одно, а искренность - другое.

Надо сказать пару слов об истории этой передачи. По центральному телевидению её стали показывать с осени 1990 года, когда уже звучали последние аккорды жизни большой страны. Первым ведущим был невероятно популярный в те годы Владислав Листьев.

Занималась ей известная "Телекомпания ВИD", напрямую связанная с самой известной перестроечной телевизионной программой "Взгляд", которую благословил и выписал путёвку в жизнь сам перестроечный архитектор Александр Яковлев, много сделавший для разрушения страны.

Взглядовская студия последовательно поддерживала и пропагандировала демократический курс, была символом гласности, которую, однако, нельзя отождествлять со свободой слова.

Это была новая агрессивная идеология, насаждение которой, в том числе через "Взгляд", прекрасно показал Александр Проханов в своём романе "Последний солдат империи".

Но вернёмся к "Полю чудес", которое моментально было прочно вписано в календарь частной жизни людей, и новые выпуски невозможно было пропустить.

В самом названии передачи заложен совершенно понятный идеологический смысл и послание, а также расчёт на доверчивого обывателя, который в те годы "поклонялся" таким телевизионным гуру, как Кашпировский и Чумак.

Она открывала двери в новый и дивный мир огромных перспектив в противоположность понятной, упорядоченной и предсказуемой жизни советского человека.

Она предоставляла шанс абсолютно любому на свою минуту славы, возможность продемонстрировать таланты, проявить лучшие качества, принести щедрые дары и с высот телевизионной студии послать приветы своим близким и знакомым, которые должны быть счастливы или, наоборот, завидовать удачливости.

Но и это не всё - здесь удачливость также имела свою иерархию: можно было просто показаться в телевизоре, пройти во второй тур или даже выиграть многие мещанские радости - от бытовой техники до автомобиля. Был и сектор "приз" с торгом и соблазнами денег, а также "банкрот", когда теряешь всё и пропадаешь из телевизора.

Программа открывала новую реальность, примеряла к гражданам страны, легитимизировала её: в мире властвует фатализм и озорует судьба, всё в руках человека, который должен попытаться ухватить удачу, максимально использовать.

Людям дали свою рулетку, которая уже воспринимается совершенно русской. Пан или пропал. Главное - верить в свой шанс на чудо, что удача в один момент свалится на тебя, и тут уж главное не зевать.

Через тот чудесный барабан страна и попадала в мир дикого капитализма с его шоковыми реформами. Неслучайно "Поле чудес" - это "капитал-шоу".

За передачей, которая существует уже больше 35 лет и почти не изменилась, прочно закрепилось реноме её ориентирования если не на социальные низы, то на мещанина-обывателя.

Это в советской стране ему всё пытались подтянуть культурный уровень и поднять планку, в новой же реальности обыватель никому ничего не должен, наоборот, все другие должны воспринимать его таким, каков он есть. Для него "Поле чудес" и стало своеобразной ярмаркой тщеславия.

С самого своего рождения на советском ТВ передача достаточно прочно сопряжена с политической повесткой, которой обывательские массы заряжались по типу банки с водой - Чумаком.

Достаточно вспомнить летний эфир выборного 1996 года, когда к барабану пришли куклы представителей президентского забега. В финале, само собой, победила кукла Ельцина, посрамившая куклу Зюганова, в результате "кукла" и кукловодство стали триумфаторами того выборного действа.

В последнее время памятны лишь два случая, когда передача стала поводом для бурного обсуждения, в первую очередь среди людей, не являющихся её целевой аудиторией. Первый был ещё в домайданной реальности - осенью 2013 года.

Тогда произошло невероятное и "предосудительное": в эфире "Поля чудес" маленькая девочка спела гимн страны. Разразился шум и гам среди тогдашних властителей дум и держателей дискурса.

Помнится, особенно сильными ругательствами разразилась нынешний иноагент Ксения Ларина, которая причитала, что ей стыдно за страну и заявляла, что "Поле чудес" превращает в уродов даже детей".

Другие принялись рассуждать о вине родителей, которые лишают ребёнка детства, восприятия мира - в формате телепузиков - и учат тому, что может поломать в дальнейшем жизнь.

Это всё про гимн. Сейчас это воспринимается диким, но тогда в "прогрессивной" среде, которая не чуяла страну и показательно демонстрировала свою отчуждённость от неё во имя неких высших ценностей, это было нормой.

И наоборот, связанность со страной, сопряжённость с ней выставлялась за особую форму уродства и девиации, как проявление стихии тёмного, потому как это не вписывалось в постсоветскую культурную перестройку страны, ползущую неумолимым катком под лозунгом "Раздавить гадину!"

Сейчас новая история и тоже дети. Правда, история совершенно иная и в духе цифрового луддизма, которая на этот раз вызвала отторжение уже среди, как правило, патриотической части общества и насмешки среди прочих.

Понятно, что в детской песенке было считано иное послание, нежели воспитательный призыв к преодолению цифровой зависимости.

А именно - консервация: когда реакцией на попытки преодоления затяжной вестернизации становится вектор отказа от модернизации под воспитательным и морально-этическим прикрытием, доходящим до ханжества.

Большой русский поэт Игорь Караулов предложил продолжить ряд куплетов той песенки: "каменный топор мне ласкает взор", "нам не надобно культуры, нас зимой согреют шкуры" и так далее.

И ведь действительно, ситуация выглядит вовсе не юмористической, когда слышатся призывы к движению не вперёд, а наоборот, назад. Будто действует инстинкт самосохранения, призывающий забиться в берлогу истории и мирно посапывать, смотря сладостные сны, зарывшись в ворох тёплых одеял духовно-нравственных ценностей.

Отсюда и возникающая апатия, и пассивность: зачем что-то делать и изобретать, когда всё уже есть и надо лишь держаться корней.

Можно вспомнить, что в прошлом веке страна жила и подготавливала себя к самому страшному испытанию в своей истории, руководствуясь девизом "Время, вперёд!"

Она ускоряла темп, спешила, совершала невероятное, но вовсе не дремала на ходу и не убеждала себя, например, что прежняя безграмотность не порок, что учёба только отвлекает от настоящих дел и сенокоса, что можно вполне лежать на печи и наблюдать за происходящим вокруг.

Страна не впадала в фатализм, поэтому начиная с октября 1917-го преломила казавшийся неотвратимым сценарий затухания отечественной цивилизации и её дефрагментации, а затем в годы Великой Отечественной войны остановила и разгромила нашествие, которое грозило не оставить от России камня на камне.

Вот и сейчас страна будто перед выбором. В самом начале СВО она ощутила духоподъёмный революционный порыв благих преобразований, которые очистят общество, преобразят его и вылечат от состояния подобия интервенции.

Было ощущение, что Россия вновь обрела свою цивилизационную стезю и начинается время нового эпоса. И конечно, всё это происходит мучительно, сложно и трагически.

По прошествии времени проявляется усталость, возникают соблазны простых путей, становится притягательным внешне благостное время былого комфорта и обывательских радостей. Усиливается осторожность, опасения действия и проявления воли, ибо кабы чего не вышло, поэтому лучше дуть на воду.

Всё это естественные реакции. Но дело в том, что сейчас уже нет смысла призывать время быстрее двигаться, оно само несётся крайне стремительно, а мы со времён перестройки столько потеряли, столько упустили, столько раз отбрасывались назад…

Но ведь не в привычку же у нас всё это вошло. Ведь не забыли же важное знание, что развитие предполагает синтез консервативного и революционного. Первое не даёт стать листком, сорванным с древа и падающим в хаотическом и бесконтрольном движении.

Второе призывает к творческому преображению. Революционный консерватизм. Была у русского философа Юрия Самарина статья с таким названием.

Нынешние эмоции по поводу шуточной детской песенки вызваны тем, что люди увидели в ней увечную, хромую или вообще без одной ноги концепцию развития.

В то время, когда отечественная цивилизация после затяжного периода либерально-западнического эксперимента требует модернизации, авангардного, большой творческой работы по осмыслению себя и формулированию смыслов.

Вместо этого ей предлагается Емелина печь, где можно приятно погреть бока и зевать. Предлагается не действие, не волевое движение, не творческий порыв, а то самое поле чудес с его фатализмом и верой в счастливый случай.

И теперь можно сопоставить: если с самого зарождения передачи предлагалось смело испытать удачу, рискнуть и шагнуть в неизвестность, а там будь что будет - раздастся неприятный звук, и человек окажется банкротом, а можно выиграть автомобиль или хотя бы тостер, то теперь музыкальный эпизод, вызвавший большой резонанс, ориентировал на возвращение вспять, на то, что отказ от чего-то вовсе не ущемляет, а наоборот, предоставляет многие забытые возможности.

Этакое шатание из крайности в крайность.

А всё потому, что обществу вновь не хватает веры в себя, в свои силы. Это ожидаемое испытание, которое необходимо преодолеть.