Статьи

Выдающемуся режиссёру, артисту, последнему министру культуры СССР исполнилось 75

Всякая статья к юбилею рискует обернуться тостом. Хочешь выразить искреннюю любовь, проявить душевность, а слова выстраиваются парадным расчётом превосходных степеней. Однако для чествования Николая Губенко патетический стиль кажется вполне уместным и справедливым. И вот почему.

В последние десятилетия крупнейший отечественный режиссёр, талантливейший драматург, ярчайший актёр оказался в искусственной информационной изоляции. Конечно, ему не было объявлено официального бойкота, трудно предположить, что существовал и некий заговор критиков и журналистов. Но современные российские медиа – это верный и чуткий инструмент правящего класса, система, для которой гражданин Губенко – явление чуждое и угрожающее.

Даже не потому, что Николай Николаевич – член КПРФ, мало ли у нас коммунистов на экранах ТВ и в радиоэфирах. Есть иные причины, заставляющие не только СМИ, но и «культурную элиту» (с её лидерами общественного мнения, профессиональными премиями и другими знаками признания) умалчивать, а значит – бояться.

Губенко – одно из знамён Таганки, которая, в свою очередь, – важнейший символ либеральной интеллигенции, догмат её веры. В этой среде, антисоветской по своей природе, детище Любимова почитается особо.

Либеральный канон причисляет знаменитый театр к оппозиции советскому строю. В воспоминаниях, исторических очерках во фрондёры записали, кажется, всю прославленную труппу вместе с монтировщиками и осветителями. Уже сумели и Высоцкого отнести к диссидентам, однако целостность мифа нарушает член компартии Губенко.

Он к тому же не какой-нибудь амбивалентный коммунист нового извода, готовый стоять на вахте у Мавзолея с православными хоругвями. Губенко – идейный, бескомпромиссный, кинематографический.

В том смысле, что как будто идеальный герой из советского кино. Непоколебимый в сущностных вопросах, добрый в повседневной жизни, способный по-настоящему любить женщину, скромный в быту. Над такими героями постылого соцреализма интеллигенция ехидно посмеивалась в 70-е, угрюмо насмехалась в 80-е, люто ненавидела в 90-е. А в новом веке, следуя законам антипиара, решила игнорировать.

Сегодня либеральный творческий бомонд вызывающе индифферентен не просто к Николаю Николаевичу Губенко, а к собирательному образу, перекочевавшему из советского кино в постсоветскую реальность, где царит культ успеха и триумфально шествует эксплуатация.

В Губенко реальном угадывается полузабытый герой фильма «Пришёл солдат с фронта». Правда, он вернулся не в сгоревшее родное село 1945 года, а в теперешнюю жизнь. Ужаснулся не послевоенной разрухе и нужде, а какому-нибудь колоссу «Москва-сити» – грандиозному памятнику победы алчности над бескорыстием.

Важнейшая заслуга Губенко-творца – созданные им образы положительных герое». Заметьте: в центре его режиссуры и драматургии – как правило, хороший человек.

Но драматургическая схема придумана настолько виртуозно, что кино, наполненное добросердечными бессребрениками, отзывчивыми людьми с золотым сердцем, не рождает фальши. Добро не просто органично вплетено в ткань повествования, Губенко умудряется «двигать сюжет» без ложных драматургических конфликтов (настоящая болезнь современного театра и кино).

Хотя, конечно, можно сказать, что герои фильмов «Подранки», «Из жизни отдыхающих», «И жизнь, и слёзы, и любовь» принадлежат другой эпохе. Что их органичность – не только заслуга автора, но и примета времени, достижение СССР. Что сегодня в принципе невозможно сконструировать положительного героя – на фоне капиталистической действительности сама попытка создать такой образ может показаться подлогом.

Последний спектакль Губенко, где он и автор, и режиссёр, и один из исполнителей – вещь обличительная, анти-антисоветская. Это инсценировка о беспамятстве и предательстве. «Концерт по случаю конца света» уже два года идёт при аншлагах. Половина зала – молодёжь. Спектакль решён в постмодернистской манере, один из его движущих механизмов – эксперименты с условностью.

Актёры играют артистов, играющих классиков русской литературы. Со сцены звучат великие стихи, советские песни, симфоническая музыка, зрителю предлагают балетные и эстрадные номера, контрапунктом с экрана врывается современное ТВ и хроника (например, кадры похорон Ленина)… Неужели кто-то пришёл прощаться в 35-градусный мороз с «сифилитиком», «евреем», «разрушившим на немецкие деньги благоденствующую империю»? Да, оказывается, сотни тысяч…

Представители поколений, воспитанных в антисоветском духе, видят свою Родину в новом, неожиданном образе. Для них спектакль Губенко – безусловно, откровение. Те, кто постарше, удивлены другому – оказывается, можно говорить «об этом» на языке театра.

«Концерт по случаю конца света» – это почти публицистическое высказывание, выражение гражданского чувства, политическая декларация. Но автор настолько изобретателен, что спектакль не превращается в агитку. Это в первую очередь искусство, которое, несмотря на обличительный пафос, неприятие нынешней российской действительности, не «парализует», не вводит в состояние чёрной меланхолии.

Зритель-единомышленник воодушевлён самим фактом появления на столичной сцене мощного просоветского высказывания. По сути, этот спектакль одновременно и урок русской истории, и урок русской литературы. Версия приоритетов от Николая Губенко, его закладки на самых важных страницах.