Александр Потёмкин: «Беспокоит резкое сжатие интеллектуального пространства»
Беседа с известным писателем о современной цивилизации
Александр Потёмкин – профессор МГУ, доктор экономических наук, бизнесмен. Автор многих художественных произведений, а также статей на темы науки, экономики, культуры, искусственного интеллекта, футурологии. Как учёный, профессионально занимается проблемой опасности бесконтрольного развития искусственного интеллекта и созданием биоинтеллекта на основе уникальных нанотехнологий.
– Александр Петрович, из ваших произведений следует, что человек, прежде всего, обязан быть разумным, интеллектуальным. Вы даже вводите новый уровень оценки интеллекта (HIC – высший уровень выражения сознания). Но почему именно мыслящим, а не глубоко чувствующим? Читателю сегодня, мне кажется, больше нравится именно чувственная литература. Разве не так?
Начнём с простого. Рынок и чувственность – абсолютно взаимообусловленные и взаимозависимые вещи. Как экономист, я могу точно сказать, что любой бизнес занят, как ни парадоксально звучит, развитием чувственности в человеке. Рынок прирастает соблазнами. С их помощью растут экономические показатели, богатеют страны и граждане.
Чтобы покупательский спрос возрастал, необходимо развивать в человеке и некий потребительский мазохизм. Иначе – спад и разорение. У многих сегодня под личный гардероб отводятся несколько комнат, а то и залы. Их ассортимент часто превышает склады известных бутиков.
Человек-интеллектуал вряд ли будет вовлечён в подобный процесс чувственных удовольствий. А общество потребления их всё поднимает и поднимает – как планки скорости в спорте. Оно уже в кабале у самого себя – оно уже не может остановиться. Венец любого бизнеса – акт продажи.
Понимая неизбежность этого как экономист, одновременно я, как автор, вижу губительность такого процесса для человека. А результат? Угасание интеллектуального костра во всём мире. Хотел купить в Германии Макса Штирнера. И напрасно – его не знают даже в антикварных лавках. Уже опасно спрашивать Канта и Шопенгауэра – не поймут и поинтересуются, что за бренд? Во Франции не знают Монтескьё и Сартра, в Европе – Кафку и Джойса.
Превращение человека в огромное «чувствилище», плохо справляющееся с собой, – это тупик цивилизации. Получается и так, что развитие чувственности в человеке сопровождается бунтом против культуры, игрой на понижение. Личности тут не ищите – все процессы в человеке распределяются между стимулом (входом) и реакцией приобретения (выходом).
Если раньше публика тянулась к высоким интеллектуальным именам, в квартирах и домах повсеместно висели портреты Эйнштейна и Достоевского, Бетховена и Чайковского, то сегодня, увы, оно тянется к высоким по стоимости товарам.
– Вы написали экономическую книгу «Виртуальная экономика», в которой за несколько лет до кризиса указывали на его приближение. Но и человека вы помещаете в виртуальный мир – в романе «Кабала», например. Почему вы так настойчивы в этом?
Быть может, это покажется странным, но виртуализация сознания может служить и щитом от чувственности, от потребительского общества. Виртуальное владение любым предметом приглушает чувственное. Быть может, это и не лучшая, но преграда.
Главные герои «Кабалы» уходят в виртуальный мир сознательно, полагая его даже в чём-то более честным. Но обратная сторона этого ухода – невозможность вернуться к реальности. Тоже своего рода обречённость. Весь объективный мир, мир вещный и природный, вынесен за скобки.
Но, к сожалению, подобные процессы происходят не только с культурой. Ведь сегодня знание производится тоже только для того, чтобы быть проданным… Вы что-нибудь знаете о нобелевских лауреатах России? Кто из нас может сказать, сколько нулей после запятой в значении терагерцевого излучения или атто-метрового диапазона? Но почти каждый знает, сколько цифр после запятой курса евро к доллару.
Многим известно, какая цена на новые коллекции от ведущих кутюрье мира. Вы что-нибудь слышали, что знание должно распространяться не только в силу полезности для рынка, но в силу своей изначальной образовательной значимости и ценности? Хотя рыночный статус знания, в общем-то, тоже несёт упадок для всего того знания, которое не может вмиг превратиться в полезную товарную форму, которая не может быть прикладной.
Наши реформы науки и образования обанкротились, привели в упадок фундаментальную науку. И те гуманитарные блоки, что связаны с общекультурным пафосом, такие как литературоведение, история, политология, обществоведение (вообще исчезло), культурология, переживают тяжелейший кризис.
Насколько мне известно, многие гуманитарные институты РАН пребывают в научной деградации. И более того, на нас во всех вышеперечисленных сферах наступает искусственный интеллект. Он становится умнее, чем мы.
– Внешний мир для многих ваших героев – это зона отрицания, но отнюдь не трагедии. Вы тут всегда ироничны – к богатствам мира внешнего. Зона трагедии – это сознание. Человек заперт внутрь своего сознания, но, как правило, бунт разума, вопли сознания ничего не могут изменить в реальном мире. Почему?
Мне хорошо известен большой рынок цивилизации. И действительно, многие реальные процессы в России происходят в том же ритме и ключе, что в развитых странах мира. Я хочу сказать, что понятие «реальный мир» сегодня очень расширено. И в европейском мире давно пребывают две концепции реальности, если можно так сказать.
Одна из них связана с Францией, и в ней утверждается, что человека нужно освободить от всех оков и каких-либо предрассудков. Другая – немецкая. В ней акцентируется необходимость нынешнюю раскованную чувствительность заново социализировать, но не деспотическим методом, а согласуя с человеком, с его исконными запросами. В России люди обладают и тем, и другим.
Для культуры вообще важны масштабы страны, – российский простор, как это ни странно, мешает всё окончательно перевернуть и поставить с ног на голову, мешает окончательному патологическому перевёртыванию всех статусов – и социальных, и культурных.
– Я читала в других интервью, что вы очень любите Достоевского. Отмечу, что вы не боитесь прямых цитаций, схожести тем, использования классических форм. Например, традиции говорящих фамилий. Я тут подбираюсь к социуму, каким он у вас предстаёт.
Вы часто высмеиваете и богатых людей, их образ жизни, названный вами отличным словом «шикерия». И несмотря на то, что вы всё укутываете в иронию, чуть смягчаете, романное поле показывает вас как резко социального писателя. Я бы даже сказала, идейного писателя. Это так? Я правильно понимаю?
Достоевский и Гоголь – две недосягаемые вершины, и в моей любви к ним я совсем не оригинален. Я их читаю всю жизнь, и есть, естественно, влияние, но о нём и его качестве судить читателю. Мне нравится игра с фамилиями моих персонажей. Я очень много времени трачу именно на то, как назвать героев.
Кому-то важно написать первую строчку романа, найти её так, чтобы она потянула за собой нить повествования. А я придумываю имена, накрепко сплавленные с героями. Для меня в фамилиях Махоркин или Парфенчиков, Иверов или Алтынов уже заключена судьба. Идейность же моя, конечно, не состоит в неком политическом выборе между либерализмом, патриотизмом, социал-демократизмом и т.д.
Моя социальность очень проста – я и русский, и немец, и еврей, и японец, и грузин, я – каждый из моих читателей. Выросший в Грузии, перенявший дружелюбие этого народа, ценю честь, мужественность, искренность в любом общественном, гражданском проявлении. Да, я считаю, что в богатстве можно также потонуть и деградировать, как и в бедности.
А расхожее мнение, что финансовое состояние и интеллект вещи несовместимые, – совершенно нелепо. Этот штамп – тень коммунистического прошлого. А болезни наши и экономические, и бюрократические тоже мне слишком хорошо известны, потому так естественно присутствие их в моих сочинениях.
Однако мне важно показать, что, несмотря ни на что, в России есть то, что можно назвать «областью современного гражданского чувства». И я считаю, что своими сочинениями я оживляю его в читателе, чтобы не падало оно до нуля и ниже.
Кроме того, я вижу, что и в России, и в Европе заметны тенденции подмены социального актуализацией этнических вопросов. В недалёком будущем может произойти «отключение» в человеке социального. Я попытался это показать в «Кабале» через воспламенение этнических состояний.
– Лично вы не нуждаетесь в господдержке для издания и распространения своих книг. Но ведь многие писатели нуждаются. Есть ли у государства обязанности перед писателями, должны ли они быть?
Государство должно поддерживать культуру деликатно. Ему бы надо слышать экспертов самых разных, чего явно нет сегодня. Например, я вижу, как мало известна российская провинция, но как много там подлинных талантов. Однако почему-то их книги неизвестны, их не видно на выставках. Что, в ведомстве г-на Сеславинского нет ресурсов, чтобы направить людей в столицу на литературный форум? Не верю!
Одних и тех же посылают и за рубеж – об этом говорят и сами писатели. У меня здесь нет никакого личного интереса, я семь-восемь месяцев нахожусь за рубежом, а говорю об этом, зная, в каком отчуждении живёт наша интеллектуальная провинция. Позор! Нужна нормальная культурная стратегия, а не исключительное внимание к неким группам «авторитетов».
Есть писатели в стране, которые могли бы достойно представлять Россию, – те же Борис Агеев, Михаил Тарковский, Пётр Краснов, Олег Павлов. Чиновники не имеют морального права быть субъективными, они должны идти в народ, а не сидеть в кабинетах. Но у нас всё наоборот – мы идём к чиновникам. Чиновное чванство – одно из нравственно-социальных безобразий России. О чиновниках я сказал в своей повести «Стол».
– Вы много путешествуете по миру. Нет, скорее, живёте и работаете. Что выбираете?
Работа моя в разных странах абсолютно одинакова – мир финансов унифицирован, и нет разницы, если ты понимаешь функционирование инфраструктур. Правда, удивило меня, например, отсутствие в китайском банке личной подписи. У них нет их как таковых – иероглифы не позволяют. Вот, пожалуй, и все различия.
Китайские книги я не покупаю. Но считаю необходимым в беседах с китайцами цитировать Лао Цзы, Конфуция, Мен Зи, Чжуан Цзы, в чём вижу естественный жест расположения к китайской культуре и своим партнёрам. В Германии я покупаю и читаю книги на немецком, и в основном экономического содержания. Но немецкую литературу знаю неплохо.
– Что вас лично беспокоит, настораживает в нашем мире?
Меня беспокоит резкое сжатие интеллектуального пространства во всех развитых странах мира. Я обеспокоен высокой ценой в мире на подделки и суррогаты, тогда как подвиги подлинного творческого взлёта человека оказываются ненужными и непонятыми. Где она, фаустовская пытливость в человечестве?
Вместо неё – манипулятор-чародей, подсовывающий нам нечто гнилое в блестящей и дорогой упаковке. Вот об этом гигантском маятнике современного мира я и стараюсь говорить в своих книгах.
Беседу вела Анна Петрова






























Хороший пастух свою овцу стрижёт, а не шкуру снимает
Путин: "Мы прекратили процесс депопуляции на Дальнем Востоке"
Путин: "Мы начали наносить удары по тем объектам, которые важны для их...
Путин: "Таких средств поражения, которые сегодня есть в России, ни у к...
Александр Гуцан принял участие в XI заседании Межгосударственного сове...
Страшная тайна литературы
Российская мобилизация. Часть II
Российская мобилизация. Часть I
"Пока мы с вами работаем и что-то не читаем, у нас снова уворовывают с...
"Если мне хорошо, я не пишу стихи. А сижу в своем углу и тихо радуюсь"
"Для меня принципиально писать художественный текст без мата"
Татьяна Черниговская: я хочу знать хотя бы под конец жизни, кто мы так...
"Человеческий фактор-это витиеватое название обычного разгильдяйства"
"А как бороться с морем?..."
"В небо приходящим отказу не бывает"
Можно зайти внутрь и сказать: "Я потерялся"
Лукьянов: проблема абортов в стране - это трагедия не отданных кредито...
"В России насчитывается порядка 20 млн пользователей криптовалют"
Греф: цифровой ФАП приезжает к человеку на дом
"Уже в октябре руководство Минфина получит зарплату в цифровых рублях"
Прибыль не имеет будущего
Война как бизнес
Никитин: ждём роста числа международных авиарейсов в зимнем расписании
Глава Минприроды: долг "Росгеологии" перед кредитными организациями ре...
Замглавы Минпромторга: МС-21 прошел порядка 50% сертификационной прогр...
Сергей Цивилев: ископаемое топливо должно использоваться максимально э...
"Разве может луна спрятаться от людей?"
Мантуров: предприятия нашего ОПК демонстрируют высокий уровень дисципл...
Лавров: наши западные коллеги, люди с колониальной генетикой
Двое жителей Ухты по заданию СБУ готовили атаку дронов
"Оппозиция - это завтрашние реакционеры"
Самые гадкие люди - это люди, не способные испытывать благодарность
Пляска Метревели
"Мой адрес - Серебряный век"
Гений русского парадокса: Памяти Василия Розанова
Главный национальный музей России
Литература - игрушка и лишь заполнение вакуума досуга?
Мисюрин: "Генетики не существует. Есть учёные-генетики"
Мурашко: К 2030 году завершится создание единой цифровой платформы по ...
Кравцов: в 2025 году было подано рекордное количество заявлений в колл...
Фальков: необходимо переосмыслить понятие "высшее образование" во всех...
Набиуллина: "В I квартале экономическая активность замедлилась"
Решетников: условия будут более жёсткие, средств будет ощутимо меньше
Одоление мглы
Необыкновенный фашизм
Кто наш враг?
Путин: "ИИ-агенты доказали свою способность имитировать человека"
Мишустин: "Очень важно внимательно отслеживать, как проходит обучение ...
Петушенко: ожидаем сохранения устойчивого спроса на скоростные дороги
Бастрыкин: в 2,5 раза увеличился террор несовершеннолетних
Квазиистория
Ангел Скорби Белгорода
Грабители с большой душой
Станислав Говорухин не хотел быть причисленным к интеллигенции
Соцсети и пиво: переизбыток информации бьёт по мозгу
Между тостером и апатией
Набиуллина: жёсткая денежно-кредитная политика стала причиной разворот...
Доклад Минэкономразвития РФ "Ключевые итоги 2025 года"
О стратегической прочности России
Глазьев: "Укронацистам придётся переквалифицироваться в охранников киб...
Геноцид не удался, варваризация - вполне
Вручение государственных наград победителям и призёрам ХIV Паралимпийс...
Гуцан: "В 2025 году прокурорами вскрыто более 150 тысяч нарушений анти...
Путин: ни должностное положение, ни статус, ни прежние заслуги не могу...
ФСБ получила спецполномочия
"Ах, как хочется покинуть городок…"
Точка мглы
Путь к спасению
Анатолий Омельчук: "Вне человека Бога не существует"
Иванов: "Содержание йода в продуктах должно быть в среднем в десять ра...
Гарнов: "Всеми великими открытиями движут интерес и молодость"
Морозов: "Даже за мои годы наблюдений я вижу, что и в Арктике, и в Ант...
На кого работал Эпштейн?
Остров-выкидыш
Президенты-педофилы пойдут на всё из-за файлов Эпштейна
"Эта текучка, как будто ты стоишь под водопадом: всё время течёт и теч...
Шаскольский: "Никаких изменений тарифов на ЖКХ нет"
Баринов: "Если ты не занимаешься национальной политикой, то она начнёт...
Народный фронт: "За последний год 40 процентов опрошенных пациентов не...
Валерий Фальков: "У нас обучается более 56 тыс. китайских студентов"
"Служба здоровья" - это именно то, что сегодня настроено на поддержани...
Фил Эспозито: позор, что Россию не допустили на хоккейный турнир Олимп...
Глава Минпромторга РФ: биоэкономика уже стала частью нашей жизни
Максим Григорьев: то, что делали немецкие нацисты, сегодня творят укра...
Набиуллина: "Сейчас годовая инфляция находится на уровне 6,3%"
Человек будет получать уведомления об оформлении кредита через "Госусл...
"У людей есть явный запрос на справедливость"
Бастрыкин: СК за 15 лет возместил ущерб от преступлений на 1 трлн рубл...
"В моих жилах - русская кровь"
Грипп в России будут лечить по новым правилам
Путин : "Мы должны в десятки раз нарастить использование автономных си...
Кочетков: "Сейчас заемщиками МФО являются около 15 млн граждан РФ"
"Объёмы финансирования программы государственных гарантий на 2026 год ...
Решетников: "Сейчас у нас крайне низкая, аномально низкая безработица"
Одним из ключевых достижений цифровизации Михаил Мурашко назвал электр...
"Две революции - в 1917 и 1991 годах поставили нас на грань выживания"
"Россия в ХХ веке дважды рухнула в пропасть"
"Около 80% антибиотиков, производящихся на всех заводах, идут в сельск...
Набиуллина: "По итогам года рост цен будет минимальным за последние пя...
"У нас уходит интерес к книге, к чтению, а во что это выльется дальше,...