Новости

Прифронтовой Курск сегодня. Иногда для счастья нужно совсем немного

Курское приграничье по-прежнему будоражат сирены, но при их звуках уже давно не прячутся в коридорах, не обзванивают близких. За последние годы мы стали безрассуднее. И сильнее - верой в человечность. Миллионы нитей-судеб по всей России сплетаются в одно полотно.

У сопричастности миллионы лиц - разного возраста, этнической принадлежности, профессий… И конечно, 8 Марта - это повод вспомнить, что именно женщины в разных уголках России плетут маскировочные сети, помогают раненым в госпиталях, да и просто создают вокруг себя оазисы умиротворения…

Бегство на край света

Усаживаясь у иллюминатора, я подумала, что всего восемь часов отделяют меня от тишины и волн Охотского моря.

Я летела в гости к брату в последние дни сумасшедшего августа 2024‑го, когда Курская область всё ещё оставалась в эпицентре боевых действий и внимания мировых СМИ. Даже само слово «приграничье» обрело вдруг иное, почти сакральные звучание, что-то похожее на «междумирье».

Сам Курск в начале августа был переполнен перепуганными людьми, уехавшими из приграничных районов без вещей, а иногда и без документов.

На пункты гуманитарной помощи каждый курянин что-то нёс, всем хотелось быть хоть как-то сопричастными, а волонтёры, и не только из Курска, раздавали пострадавшим вещи и еду день и ночь. Самые отчаянные и смелые эвакуировали из пекла людей и животных.

Но ближе к середине августа Курск уже напоминал Париж в разгар туристического сезона. Опомнившись от пережитого и смирившись с неизбежным, жители приграничных районов бродили по областному центру, осматривали достопримечательности.

Некогда спокойный Курск вдруг стал слишком пёстрым, слишком шумным, слишком камуфляжным.

Что будет дальше - не знал никто, поэтому и менять планы на короткий девятидневный отпуск смысла не было. Уже в самолёте перед вылетом раздался звонок, который я ждала давно, отправив резюме в одну крупную компанию.

«Вы уже выдвинулись в сторону Дальнего Востока?» - спросили меня, и в этот момент я с удивлением осознала, что не хочу идти на очный этап собеседования, потому что… если меня возьмут, историю приграничья будут писать без меня.

Я уже знала, что вернусь, но пока не хотелось об этом думать. Ведь уже завтра меня ждали пьянящие волны Охотского и Японского морей. В один из первых дней решила перенести свои впечатления на холст. Направилась с мольбертом к балкону и замерла, услышав звуки траурного марша.

Во дворе провожали в последний путь бойца. Приготовилась к тому, что с улицы послышатся причитания и плач. Их не было. Только ещё более нестерпимый торжественно-хрипловатый женский голос: «Хорошо Сашу проводили. Достойно жил, достойно умер».

Война, от которой я хотела скрыться на эти девять дней, здесь оказалась также близко.

На Сахалине вообще особенные люди, одновременно вспыльчивые и отходчивые, как продавщица придорожного ларька, с которой мы повздорили из-за упавшего на пол эскимо.

На следующий вечер она с той же въедливостью, но уже доброжелательной, объясняла мне, как быстрее и лучше добраться до Южно-Сахалинска.

Даже если совсем не на чем и вы просто идёте вдоль трассы, обязательно остановится машина с сахалинскими номерами, у вас спросят, не попали ли вы в беду и не нужно ли вас подбросить, и сделают это принципиально безвозмездно.

Если не взять с собой компас, здесь можно легко заблудиться в огромных лопухах, на какое-то время почувствовав себя кузнечиком, а на следующий день их же отведать в каком-нибудь кафе. А морскую капусту можно собирать в море руками и приносить на ужин…

Возвращаясь домой, думала, что буду безмерно скучать по этому фантастически красивому острову, но в Курске в череде атак ракет и беспилотников воспоминания о Сахалине быстро рассеялись. Нахлынули позже, в любимой чайной, ставшей за последние месяцы моим уютным островком тишины.

За чашкой чая

Заговорить с Графиней я хотела давно. Не перекинуться парой слов о чае-кофе на бегу между двумя посетителями, как обычно, а поговорить обстоятельно, о жизни.

И сегодня для этого у меня был подходящий повод - я собирала материал об иностранных вывесках, а в названии её заведения в слове «Чайкоffская» две латинские ff.

Хозяйка заведения Графиня (настоящее её имя - Татьяна Тагильцева) рассказала, что её вдохновили старорусские вывески, на которых в конце встречались две буквы ff, и запрет на латиницу в вывесках её не затронул. Два ff на конце англицизмом слово не делают.

- Когда обдумывала название, у меня маленькая дочурка играла на флейте, как раз что-то из Чайковского.

В этот день я узнала о Графине много нового. Что родом она с Дальнего Востока, и, как и у меня, там у неё живёт брат, а в Курск переехала, потому что маме потребовалась смена климата.

На Дальнем Востоке она работала в МЧС фельдшером-спасателем и на скорой. Много времени проводила в командировках, любила бывать в чайных в разных городах.

Там после встрясок, неизбежных при её работе, среди чайных ароматов находила умиротворение. Вспоминает, как однажды в Магаданской области с полицией искали и еле нашли среди сопок заплутавшего грибника.

- Магадан окружён сопками. Чтобы не заблудиться, нужно стараться идти поверху. Спустился в низину - пропал, оттуда всё кажется одинаковым, и не поймёшь, где находишься, к тому же трудно пробраться через ёлки - царапают кожу. Это же тайга…

Грибника нашли без сознания. Хорошо, не попался в лапы медведю.

Двенадцать лет назад, когда волонтёрство в России только зарождалось, Татьяна учила на Дальнем Востоке подростков-добровольцев оказывать в экстремальных условиях первую помощь, за что получила медаль «За укрепление боевого содружества».

А в Курске с тем же воодушевлением нырнула в бизнес. Накопленных средств не хватило, и, чтобы открыть чайную, пришлось взять кредит.

Чай, чёрный крепкий, напоминает Татьяне о Дальнем Востоке. Теперь у неё свой остров умиротворения, даже когда вокруг неспокойно. Она для меня воплощение чайного уюта. Почти что гейша. Она научила меня делать вкуснейший масала и правильно заваривать белый чай.

Мне трудно представить Татьяну отважно взбирающейся с носилками по сопкам.

Я привыкла видеть её среди милых вязаных корзиночек со сладостями, открыток местных художников, необычных чайников и чашек, в неизменном бохо и с такой же неизменной бонусом-улыбкой, с которой она обслуживает посетителей, складывая в единую мозаику фрагменты человеческих судеб.

Когда пять лет назад на двери заведения только появилась вывеска с двумя ff, в чайную зашли две дамы с бриллиантами в ушах. Обе скептически осматривали бывшую однушку на первом этаже, ёрзая взглядами по банкам с чаем и кофе.

- Ваша чайная скоро закроется, - пообещала одна из посетительниц.

Ушли они, так ничего и не купив, но это только ещё больше раззадорило.

Татьяна, и прежде стремившаяся узнать о чае и кофе как можно больше, съездила на дегустации чая в Санкт-Петербург, а за секретами кофе с кардамоном и перцем - в Иорданию. Вода для него должна быть строго комнатной температуры и обязательно безупречно чистой.

В чайной бывают неожиданные гости. Недавно заходили китайцы, приехавшие с какой-то делегацией. Попросили какого-нибудь чая, на вкус самой Графини. Она предложила им тигаунинь. И не ошиблась.

А как-то в чайную заглянула интеллигентная приятная дама лет семидесяти и стала оглядываться по сторонам, как будто что-то искала: «Мы здесь жили когда-то, в этой квартире», - сказала. В Курск она приехала по делам, но не смогла пройти мимо когда-то родных окон.

В августе 24‑го, когда в Курск хлынул поток эвакуированных, некоторые из них в поиске опоры и уюта тоже забредали сюда на чай.

- Одна женщина, помню, - улыбается Татьяна, - стала рассказывать мне свою историю. Документы у неё сгорели, и она не могла добиться выплаты ветеранских.

А в Курске у неё сын живёт, квартиру вот купили недавно…

В чайную она с тех пор заходила не раз, покупала мармеладных мишек для своих знакомых, тоже эвакуированных из Суджи.

В углу, среди баночек кофе, поблёскивает копилка детского хосписа из Белогорья.

Предположила, что его представители тоже сюда заглядывают, но, оказалось, это Графиня в свободное время плетёт с единомышленницами маскировочные сети, и в компании неравнодушных с ней оказалась женщина, работающая с паллиативными детьми.

- Из этих окон, - всматривается в даль Графиня, - в августе 24‑го видела, как тянулись из города люди с чемоданами…

Кажется, она догадывается, о чём я думаю, и её фирменная улыбка снова становится привычным бонусом к пакетику чая:

- Но кто-то, наоборот, приезжал в Курск, появились новые друзья… Та женщина из Суджи, кстати, недавно снова приходила - за мармеладными мишками…

Вероника Тутенко