Статьи

Провинциальные истории

То, что современный город стал агрессивен к своему жителю, я впервые подметил в Новосибирске пару лет назад. Добраться от автовокзала до железнодорожной станции в этом городе можно двумя путями, либо на городском транспорте, по двум катетам Красного проспекта, либо пешком по гипотенузе.

Поезд мой отправлялся в три часа ночи, времени в избытке и пешая прогулка по спящим закоулкам была только в радость. И тут-то заметил, что на улицах нет скамеек, они исчезли. Скамейка, важный атрибут городской среды – как уголки покоя, фонарные столбы, аппараты с газировкой, быстрый перекус и газетные киоски.

Зато появились странные таблички с надписями на иностранном языке. Горожанину улицу предлагают в качестве кратчайшего пути между спальным местом и торговыми точками – продажи батареек, еды, развлечений.

Вначале подумал, что это особенность одного города, претендующего на провинциальную столичность, есть за ним такая особенность. Скажем, добраться на машине до аэропорта – приключение. Мы знаем, а вы как можете.

Однако, нет. Все провинциальные города стали одинаковы, у них общие стратегии. Скажем, как спецоперация по уничтожению зеленых насаждений, под кодовым названием «Реновация зеленой зоны».

Когда эта история развернулась в маленьком и совсем провинциальном Барнауле, я посчитал, что это хитрое изобретение городской власти по отжиму денег. О чем даже спросил вальяжную чиновницу на встрече с горожанами по поводу президентских выборов.

На что получил убедительный ответ, – Все по закону! – и с удивлением узнал, что реновация смело шагает по всей стране. Город моей жизни, некогда бывший самым зеленым в южной Сибири, в два года превратился в выжженную пустыню.

Однако, на главном проспекте теперь полный зеленый пост-модерн, эклектика – пирамидальные тополя, березы, остатки кленов.

А здесь подоспел новый поворот в общественных отношениях. Летом этого года случайно обнаружил очень важный сдвиг в жизни провинции. В далекой Барабинской степи, что между Омском и Казахстаном, небольшая поломка заставила обратиться к деревенскому парню.

Отзывчивый и добрый он бросил все домашние дела и с удовольствием включился в техническую задачу – ключи, тавотница и даже сварка. Однако, когда у него попросили напиться, парень замялся и указал на колонку, что расположена у магазина.

Тут-то и выяснилось, что вода из скважины за деньги от коммерсов и бесплатной просто – нет. За каждый литр ты обязан выложить три с полтиной. Конечно, для того, чтобы напиться, это немного, но как в таких условиях жить!?

И поначалу показалось, что этот оскал капитализма где-то там, в глубинке, что тебя он никогда не коснется.

Хотя прекрасно понимаешь, что этим чудовищным безводьем в нескольких десятках километров от Иртыша однозначно заставляют покинуть обжитое и уйти. Куда?

Наверное, в те прекрасные города-миллионники, что витают в умах властных прожектёров. А как же Барабинская степь? Ты больше не нужна.

И все же, это не конец истории. Летом, обкатывая на велосипеде родной город и с болью наблюдая, как новый капитализм медленно и цинично уничтожает Старый город, культурное наследие трехсотлетней истории, обнаружил любопытное техническое сооружение, эксперимент.

Водопроводная колонка, которая во все времена была общим достоянием, частью городской жизни, в одночасье стала платной. Когда-то, на улицах города были даже питьевые фонтанчики.

Теперь, чтобы напиться, освежиться, омыть ноги от подъема с крутояра, надо купить карточку и лишь тогда ты получишь живительную влагу.

Платная колонка в городе вызвала негативную реакцию, эксперимент в первом приближении провалился. Даже краткий обзор городской блогосферы, показал размер пропасти между капиталом и человеком труда.

Более того, этот аппарат по перекачке денег городскими луддитами был введен из строя на третий день. Сразу вспомнился известный фильм «Жажда».

Там моряки-черноморцы приняли бой с фашистами и ушли в вечность, чтобы напоить город. А здесь?

Но и коммерсанты народ ушлый, чтобы сбить накал страстей, они быстро вывели наружу пластиковую трубу на ½ дюйма, вроде как отступили. Надо понимать, что до первых заморозков, чтобы затем взять свое и с лихвой.

Ничего личного, умри или покупай.

Дождь в Барнауле (фрагмент). 2008 г. Художница: Ю.Ю. Никитюк