Новости

"А это вам к чаю, для вашей команды", - говорит женщина, протягивая коробку печенья. Кажется, она смущена - так бывает, когда делаешь что-то, чего не можешь не делать, а тебе говорят спасибо.

Здесь все работают, потому что не могут по-другому. Это штаб помощи беженцам - сюда приходят люди из-под Курска, Белгорода, Донецка, Луганска и других городов, из которых им пришлось уехать

"Переживала, что холодильник будет плохо пахнуть"

У Татьяны Ильиничны яркий голубой платок. Она успела его захватить, когда уезжала из-под Курска. Ей 63, она прикрывает рот ладонью: забыла надеть зубной протез, стесняется.

Она приехала в Москву два дня назад и еще не пришла в себя. "И трясуся, и таблетки пью от давления. И не курила никогда, по молодости только баловалась, - а тут закурила", - говорит Татьяна Ильинична.

Мы в Церковном штабе помощи беженцам, созданном Синодальным отделом по благотворительности и социальному служению РПЦ. Он работает с марта 2022 года. Старинный особняк, весь заваленный коробками - продукты, бытовая химия, вещи.

Кто-то приходит за едой, кому-то нужна более специфическая помощь - ходунки, санитарные кресла, иногда женская обувь 47-го размера, которую трудно найти. Здесь есть добровольцы и сотрудники. И постоянно приходят те, кто просто хотят занести что-то нужное.

Вот и сейчас заходит высокий мужчина: "У меня там целый грузовик с коробками, кто может помочь разгрузить?"

"Как-то пришла пожилая женщина с костылем, - рассказывает Ольга. - Я подумала - чтобы что-то получить. А она нам урологические прокладки принесла. Я говорю: позвонили бы, мы бы хоть сами к вам спустились, чтоб вы по лестнице не шли! А она: я еще принесу".

Ольга помогает Татьяне Ильиничне заполнить бумаги. Она социальный работник - принимает людей, выслушивает, направляет за помощью. Кому-то нужно к врачу, кому-то - оформить документы, кому-то только продукты на первое время.

У Ольги яркая помада, кольца, браслеты и шаль. Ей 68, но таких женщин стесняешься спрашивать, сколько им лет. Больше всего она похожа на профессора или сотрудницу музея. Ольга из Харькова, они с сыном, невесткой и тремя внуками уехали в феврале 2022-го.

"Квартиру сына разбомбило в первые же дни, - рассказывает она. - Стреляли все время, мы в подвал спускались. Как бережливые люди, надевали туда старые вещи, чтоб хорошие не испортить. В них и уехали".

Взяли только документы: в машину бы все равно ничего не поместилось. Выезжали через Европу, несколько месяцев провели там, а в июне добрались до Москвы. "Я хотела сюда. У меня на первой страничке букваря было написано: "Москва - столица моей родины".

Сначала их приютил знакомый харьковчанин, уехавший еще после 2014 года. Но в его семье тоже трое детей, и жить так было тяжело. Потом смогли снять квартиру. А в августе Ольга узнала про Церковный штаб помощи беженцам.

Пришла сюда добровольцем, и вскоре ее взяли работать официально. "Не ходить же по городу просто так, тем более что настроения ходить не было, - объясняет она. - Я понимала, что мне надо к людям".

Ольга не любит рассказывать о себе. Говорит, что в ее истории "нет ничего особенного". Беженцы, приходящие сюда, не знают, что она одна из них. "Но когда помогаешь кому-то, твоя боль тупее становится.

Как будто в осадок уходит, а наверху что-то полегче остается". А боль долгие месяцы могла прийти внезапно.

"Видишь какую-то вещь и думаешь: ой, а у меня такая же, а то и лучше! Но дома. Я долго переживала, что у меня холодильник будет плохо пахнуть: я его не выключила перед отъездом, соседка только в прошлом году квартиру обесточила", -
Ольга

Ольга пила успокоительные, и был период, когда даже следить за собой не хотелось. "А потом я увидела в метро очень неопрятного человека и подумала: "Боже, ну нельзя же так себя запускать!" И это было как щелчок", - говорит она.

И когда в церковном штабе ее спросили, чего бы ей хотелось, ответила: "Знаете, больше всего меня мучает отсутствие маникюра". Никто не спросил - зачем: все поняли сами.

"Ничего не будет как прежде. Но надо делать то, что ты привык делать всю жизнь, - уверена Ольга. - И пускай слезы на глазах, ресницы накрасила - не так уж все и тяжело".

Иногда она дарит посетительницам бижутерию - ее приносят благотворители вместе с вещами. И эти безделушки кому-то помогают.

Есть люди, которые продолжают приходить за помощью, даже устроившись на работу, - потому что зарплаты в лучшем случае хватает на съем квартиры. Но Ольга говорит, что те, кто работают, улыбаются чаще.

"Других как будто болото постепенно затягивает. У них глаза пустые, - считает она. - Но даже если человек устроился на очень хорошую работу, у него все равно ничего нет".

"Нас вывозила мусоровозка"

Где-то к часу дня штаб заполняется людьми, в основном это женщины. По ним не скажешь, что они беженки, - улыбаются, смеются, спрашивают, кто откуда. "Я до сих пор в халате сплю - вдруг ночью вскакивать придется.

Он как прилипший, какая ночнушка? И от любого звука страшно", - говорит одна. А дома и в душ ходить боялась: "Мылась три секунды - и вылетала". Она из Донецка, выехали на машине в марте 2022-го: муж, дочь, зять, девять котов, собака и черепаха.

Звери "сначала орали, потом просто спали, в окно смотрели". Здесь живут у родственников, дети подрабатывают, а муж устроиться не смог. У самой инвалидность. Приходит раз в месяц за продуктами и вещами.

Если вы встретите эту женщину на улице, не подумаете, что ей сложно жить: пышные волосы, стрелки на глазах, длинные накрашенные ногти. "Я все время так выгляжу, - говорит она. - А маникюр сама делала. Как цены местные узнала, научилась…"

"Нас вывозила мусоровозка, - говорит другая женщина. - Повезло - хотя бы не на трупах, некоторые на трупах ехали. У меня потом три дня спина болела". Она из Луганской области, показывает фото своего дома на телефоне: разрушенный.

"У нас такой весь город. Но город живет. Мы год жили без света, газа, воды, - говорит она. - Тарелки мыли чайным пакетиком: чай попил, тарелку вытер". Они с мамой поселились у подруги - познакомились по интернету, общались с 2010 года, а в марте 2022-го она приняла их у себя.

"Мы на вокзале впервые встретились. Родные люди. Бог все видит: ее дочке 35, и у нее долго не было детей, не получалось. А тут - чудо, внук", - улыбается она. С работой нормально, устроилась инженером, по профессии. Но помощь по-прежнему нужна.

"Мы месяц жили в коридоре. Потом поняли, что нас бы это не спасло, - рассказывает еще одна женщина из Луганской области. - Мы на втором этаже, а на пятый прилет был. Унесло и двери, и окна, и все на свете". "И двое детей погибли", - говорит ее муж.

Она одна тут с мужем. "У нас теперь в спальне потолок… Не очень хороший", - добавляет она. Даже если люди не знают, когда они вернутся домой и вернутся ли вообще, они говорят про этот дом "у нас".

В Москве пара вместе со взрослым сыном поселилась у родственников, живут в однушке. "Тяжело?" - "Еще как!" С собой успели взять документы, белье и носки. Все, что на них сейчас надето, - откуда-то из центров помощи, от благотворителей. "Это все не мое", - говорит она.

Все истории тут разные, и все - похожи.

Татьяна Ильинична из села в Глушковском районе Курской области, это рядом с границей. Жила одна, дочь в Москве. "Стреляют, гремят, а я картошку копаю. Да ко мне никто не приедет, кому нужна хата в лесу? Ну, света и газа не было, но я газовым баллоном пользуюсь", - рассказывает она.

Приезжали волонтеры, привозили муку. "Я добавляла геркулес, натирала картошку, делала лепешки страшные. Жила, жила себе". Воды тоже не было, но рядом заброшенный колодец - если воду отстоять, процедить и прокипятить, можно пить.

Жителей Глушковского района эвакуировали еще в августе, но дом Татьяны Ильиничны стоит на отшибе. Так и получилось, что она осталась. "Как-то вышла - село пустое, людей нет, одни коты.

Я говорю: Чернобыль". Электричества не было, телефон сел, и она вела дневник, "чтобы не забыть день". Все это время ее дочь в Москве сходила с ума, потому что с мамой не было связи, - и поехала в Курск, чтобы попытаться ее вывезти.

В итоге Татьяна Ильинична выехала с военными. "Я взяла с собой плед семейный и отдала водителю, солдату. Говорю: пригодится, укроешься".     

Сейчас Татьяна Ильинична живет у дочери. Та и узнала про Церковный штаб помощи беженцам. "Я когда позвонила - как будто в рай попала. Сразу культурно со мной разговаривают, все объясняют…

Говорю: я к вам не доеду, я ничего не понимаю! А они ко мне такси прислали". Кое-какие вещи она успела собрать, но все равно многое нужно. "А дочь на базар не отпускает: говорит, обдурят тебя".

…Из Курской области за последнее время приехало много людей. Социальный работник Ольга, та, что из Харькова, недавно принимала семью. "Мальчик лет восьми сказал: "Мы собаку оставили. И кошечку. Я за них переживаю".

Я говорю: "Ничего, все будет в порядке". А он: "Так она привязанная". Ольга не плачет, когда рассказывает о себе, а когда говорит об этом - на глазах слезы, и голос совсем тихий.

Потом она разговаривала с другим жителем того же района, откуда уехал этот мальчик. Он сказал, что там на всю улицу стоит вой собак.

"Что дадите - всему будем рады"

- Нет, макароны не надо, и рис тоже, - говорит женщина, - дочке 16, она это не ест. Взвешивается каждый день…

- Гречку возьмите, - весело отвечает Татьяна. - Ее точно можно. И пусть дочка на ночь не ест, а днем надо питаться!

Татьяна - доброволец, пришла в штаб в декабре 2022-го. Работала здесь с детьми - в первые месяцы многие приходили целыми семьями. Рисовала, разговаривала, развлекала. Потом помогала людям как социальный работник.

Как-то водила слепую пожилую женщину в храм неподалеку - а та всю дорогу читала ей стихи. А однажды попросила мальчика: "Нарисуй, пожалуйста, то, что тебе дорого". Он нарисовал рыбку Немо - это персонаж из мультика.

Татьяна посмотрела и вспомнила, что накануне видела в штабе детскую книжку с этой рыбкой на обложке.

"Оказалось, у мальчика была такая плюшевая игрушка. Он говорит: "Когда нас начали бомбить, мама стала быстро собирать нас, и рыбка осталась дома. А я по ней очень скучаю". И я понимаю, что не могу дать игрушку, но могу дать книжку. Он обнимает ее и говорит: "Спасибо"", - Татьяна

Сейчас Татьяна стоит на выдаче продуктов и бытовой химии. Макароны, крупы, подсолнечное масло, консервы, что-то к чаю. Если в семье есть дети - канцелярские товары и детское питание.

Людям обязательно предлагают выбор: тушенка - говядина или свинина, рыба - сардины или горбуша. Из того, что есть, конечно, но так, чтобы беженцы не брали "что дают".

Хотя те, кто только что приехал из-под Курска, часто так и отвечают: "Что дадите - всему будем рады". "А люди, у которых были свои огороды, мне говорили: "Вы извините, но ваши помидоры московские есть невозможно", - смеется Татьяна. -

Ну правильно, после своего все покупное кажется невкусным".

Иногда приходится уговаривать что-то взять. "Говоришь: "Возьмите это" - "Да я из деревни, не знаю, как это готовить…" - "Это вкусно, вы научитесь", - рассказывает Надежда, она тоже доброволец. - Или вздыхают: "Вот в деревне я пекла хлеб, а здесь я что с мукой буду делать?" Я отвечаю: "Блинчики будете печь".

…К середине дня у окошка с продуктовой помощью стоит небольшая очередь. Она двигается быстро, но как только кто-то уходит с пакетами, появляется новый человек. Надежда выдает продукты Татьяне Ильиничне. Сумки тяжелые, но ей закажут такси до дома.

- Платочки носовые нужны? - спрашивает Надежда уже напоследок.

- Нужны, - отвечает Татьяна Ильинична. - Слезы есть.

Бэлла Волкова