Статьи

Канонизация давно уже перестала быть внутрицерковной проблемой: «кандидатов» в святцы обсуждают и за стенами храмов. Решение принимает Синод, однако дискуссии идут жаркие.

Список тех, к кому верующие хотят обращать молитвы, известен: это архимандрит Псково-Печерского монастыря прозорливый старец Иоанн Крестьянкин, воин-мученик Евгений Родионов, убитый фанатиками за отказ снять крест, «московский утешитель» протоиерей Валентин Амфитеатров, старец Николай Гурьянов. Но особняком стоит великий русский полководец Александр Суворов.

Тема причисления Александра Васильевича к лику общероссийских святых исподволь и по нарастающей поднимается давно. Она берет начало в 2001 году, когда был канонизирован адмирал Федор Ушаков. Впрочем, в свое время еще философ и поэт Владимир Соловьев недоумевал, чем генералиссимус в этом смысле хуже князей — защитников земли русской Александра Невского и Дмитрия Донского.

В 2008-м на Рождественских чтениях православный публицист и давний друг нашей газеты Виктор Саулкин сделал на эту тему обстоятельный доклад с доводами «за». В 2010-м участники конференции Союза суворовцев, нахимовцев и кадет, проходившей в Москве, направили прошение о канонизации Александра Суворова на имя патриарха Кирилла.

На Кубани была создана общественная организация в поддержку прославления; сбор материалов в Синодальную комиссию по канонизации святых давно ведется в Свято-Тихоновском гуманитарном университете и Мемориальном музее великого полководца в Санкт-Петербурге.

В наследственном селе Суворовых Кистыш под Суздалем православными волонтерами из Фонда помощи ветеранам и инвалидам силовых структур «Омофор» за эти годы восстановлен храм во имя святителя Василия Великого, построенный Александром Васильевичем, действует «суворовская община». Местночтимым святым праведным воином в Тверской епархии русский герой признан в 2011-м.

И с тех пор его иконы можно встретить не только в тверских и владимирских храмах, но и по всей России и даже за рубежом. Сейчас готовится обращение к Святейшему патриарху Кириллу, которое наверняка вызовет всплеск споров — и не только среди православных.

Что же, по мнению сторонников, дает право, а по убеждению противников, препятствует прославлению Суворова в соборе святых русских воинов — вместе с Александром Невским и Дмитрием Донским, преподобным Ильей Муромцем, витязями-иноками Пересветом и Ослябей и другими?

Это и стало предметом обсуждения на круглом столе «Имя Победы — Суворов», который состоялся в Общественной палате РФ. Дискуссия была организована Комиссией ОП по развитию и поддержке добровольчества (волонтерства), благотворительности и патриотическому воспитанию.

Как известно, комиссия по канонизации руководствуется исторически выработанными Церковью принципами, среди которых главными остаются безукоризненное исповедание православия, праведная жизнь, народное почитание, прижизненные и посмертные чудотворения. Подходит ли под эти критерии генералиссимус?

Большинству наших соотечественников сегодня об этом трудно судить, особенно если речь заходит о христианском благочестии. Последнее качество слабо знакомо даже старшему поколению: о таком не рассказывали в советской школе.

Между тем слишком многое в жизни (житии?) Александра Васильевича было поистине удивительным. Так, взятие крепости Измаил в 1790 году силами, которые значительно уступали туркам, лорд Байрон в поэме «Дон Жуан» назвал «чудом». Или знаменитый переход Суворова через Альпы, многие перевалы которых труднопроходимы до сих пор для альпинистов со снаряжением.

А тогда, в 1799-м, с лошадьми, в боях — подобное казалось невероятным даже для суворовских чудо-богатырей. Соотношение сил в баталиях, которые выигрывал полководец, доходило до 1:70 не в нашу пользу! Не зря современники верили в небесную помощь военачальнику, некоторые и ангела рядом с ним порой зрели.

«Мы русские — с нами Бог!» — таков был девиз Суворова, человека, который ни одно дело не начинал без молитвы, солдат любил, как отец, поверженных врагов щадил, мирное население обижать запрещал.

Его знаменитый свод правил «Наука побеждать» — не только непревзойденный армейский катехизис, но и система успешного менеджмента и наставление для праведной жизни в мирное время, о чем интересно поведали докладчики в Общественной палате. Даже знаменитые «чудачества» полководца напоминают больше христианское юродство с глубоко нравственным смыслом.

Павел I, присваивая триумфатору Итальянской кампании высшее воинское звание — генералиссимуса, пророчески сказал: «Для других это много, для Суворова — мало. Ему быть ангелом!»

Сам же Александр Васильевич в конце земного пути, который желал завершить в монастыре, исповедался так: «Я проливал кровь ручьями. Содрогаюсь. Но люблю моего ближнего; во всю жизнь мою никого не сделал несчастным; ни одного приговора на смертную казнь не подписывал; ни одно насекомое не погибло от руки моей. Был мал, был велик; при приливе и отливе счастья уповал на Бога и был непоколебим...»

Стоит ли обращать внимание на хорошо известные тезисы «гуманистов»: мол, какая же святость может быть у «кровавого» военачальника, тем более подавившего мятежи свободолюбивых поляков и «народных борцов» Емельки Пугачева. Еще одно препятствие — якобы доказанное масонство Суворова. Однако историки давно опровергли эту басню. Что же остается? Не хватает народного почитания как святого, нет чудес на могиле? А много ли мы об этом знаем?

Несомненно, не может быть решающим частное мнение даже такого уважаемого пастыря, как протоиерей Димитрий Смирнов. Он как-то назвал идею канонизировать Суворова «нашим русским чудачеством», дескать, у национального гения и так историческая светская слава велика, зачем еще приписывать ему святость?

Из числа священства у отца Димитрия есть и сторонники, и убежденные противники, хотя канонизация, конечно, не решается большинством голосов и суммированием заслуг. Прославляет в конечном счете Бог, и торопиться тут некуда. Отдельные русские святые по нескольку веков ждали...