Статьи

Шумит Украина. Становится то ли ближе, то ли дальше от нас. А мы не можем представить себе историю нашего большого Оте­чества без Леонида Днепро­дзержинского, у которого смолоду в анкетах было написано: «национальность – украинец». Первым об этом рассказал перестроившийся Волкогонов, теперь вот и вкрадчивый Леонид Млечин – автор документального фильма «Брежнев, которого мы не знали». И вот что интересно: современный журналист убеждён, что показывает нечто сенсационное, то, что не вписывалось в прижизненный глянцевый образ верного ленинца и выдающегося борца за мир. Тут и студенческие общежития, и воинская служба на Дальнем Востоке – нам об этом рассказывали и Иннокентий Смоктуновский, и Вячеслав Тихонов, и другие актёры и дикторы, чьи голоса звучали в официальных фильмах о товарище Брежневе.

В истории иногда встречаются говорящие фамилии – Скоропадский, Брежнев... Один быстро спёкся, другой обращался с властью и с обществом на удивление бережно.

В начале 90-х пропагандисты попытались скроить буржуазную версию истории брежневского времени. Основным нервом эпохи, оказывается, было противостояние диссидентов с КГБ и ЦК, а также борьба между западниками и почвенниками в шлемоблещущем диссидентском стане. Не энергетическая сибириада, не достижение паритета с США, а кухонно-лагерные интриги. Отзвуки этой версии проникли даже в школьные учебники истории.

Этот улыбчивый человек с кустистыми бровями казался всеобщим баловнем, а ведь судьба затевала с ним жестокие игры. Главным оружием Брежнева-организатора считалось обаяние, молодой Леонид Ильич слыл недурственным оратором – а после 65 стал объектом ехидных, недобрых насмешек, потому что болезнь превратила его в шамкающего старика. Не слишком радовали Леонида Ильича и дети, а судьбина Галины Леонидовны, без преувеличений, горше стрелецкой настойки.

В программе «Суд времени» Млечин выступал в роли прокурора брежневской эпохи. Помните, ведь не так давно нам показывали этот суд над эпохой развитого социализма? Но зрители проголосовали за апологетическую позицию Сергея Кургиняна. Кстати, о Кургиняне: вы обратили внимание, как резко он исчез с телеэкранов? В предвыборный год Сергей Ервандович мелькал повсюду. Подготовил просоветски настроенных граждан к выборам – и вернулся к юдоли отшельнической. Ну а Млечин отпусков не знает. И – как Николай Первый в пушкинских стансах – «Тому, кого карает явно, он втайне милости творит». Фильмы Млечина вроде бы критичны по отношению к советской цивилизации, но он никогда не показывает себя по-сванидзевски прямолинейным нис­провергателем прошлого. И для публики такие фильмы – знак почтения к Брежневу. На Украине или в Узбекистане появление подобных фильмов про Щербицкого, Рашидова или того же Брежнева исключены. Хорошо ещё, если Млечина там показывают. Нынышних украинцев и узбеков воспитывают в духе презрения к советскому прошлому. Там, у наших соседей, победила идеологическая концепция позднего Черниченко: давить гадину до одурения. Давить в гибельном восторге. А в России фильмы Млечина – отчасти ёрнические и снобистские – подали телезрителям знак о легализации послевоенной истории. И мы наконец-то научились говорить об эпохе Брежнева без слова «застой». Всё-таки Россия не изменила себе, не стала тявкать на эпоху державного могущества. А значит – и на саму идею сильного государства. И на русскую мечту, в которой смышлёный крестьянский сын становится главой государства и ни один заморский амператор не может его облапошить.

Жаль, что Млечин почти не рассказал о внешней политике Леонида Ильича, в которой радушное добросердечие сочеталось с неотвратимой экспансией. И как тут не впасть в «сослагательную» фантазию: если бы ему хватило мудрости в середине 70-х передать власть поколению Долгих и Бакланова... Тут и Кучма оказался бы не политическим воротилой, а блистательным промышленным маршалом.

Вдруг выяснилось, что в наше время не получается разоблачать Брежнева и всю его железную шеренгу борцов из Политбюро. В фильме показывали чёрные лимузины и зачитывали добротное номенклатурное меню, но сегодня невозможно скомпрометировать Брежнева жареным барашком и сёмгой домашнего посола. Современные масштабы стяжательства даже на уровне районной управы Брежневу и не снились. Горбачёв когда-то принялся самоутверждаться за счёт брежневского прошлого. Термин «застой» не в народе проявился, его произвели в пропагандистской лаборатории. Для кого был застой – неужели для маршала Огаркова, для академика Патона, для силача Василия Алексеева? А может быть, для балетмейстера Григоровича или для геолога Козловского? Долго можно продолжать список истинных героев того времени, за них говорят самолёты, кинофильмы, танки, а не рекламные клипы. Застой застоем, а мак-то из бубликов не просыпался!

На Кутузовском проспекте снова появилась мемориальная доска, посвящённая генеральному секретарю. «Здесь жил Брежнев!» – говорят москвичи. И всё чаще произносят эту фамилию с уважением. Промахнулись авторы анекдота, это не «мелкий политический деятель эпохи Аллы Пугачёвой».