Статьи

Заметки о документальном фильме Сергея Дебижева «Раскаленный хаос»

Без помпы и оркестров Столетие Октября отчалило от нашей родимой пристани и отправилось, наконец, восвояси, в туманную даль истории. Уходили тихо. Чуть ли не стыдливо.

Телевидение все же отстрелялось несколькими фильмами к юбилейной дате. К общему счастью обошлись без осточертевшего елея и крокодиловых слез. И даже приоткрыли часть правды. Не всю, конечно. Всю – нельзя. Не то такое начнется, что только клочки полетят по закоулочкам… Не дай Бог, разумеется. Но с другой стороны - чего же они от нас ждали за свое людоедство.

Племенное тавро автора

Картину «Раскаленный хаос» по ящику все еще не показали, но в восхищенных тонах о ней уже отзывались.

Я посмотрела ее в предъюбилейные дни в московском Доме документального кино. Фильм произвел очень сильное впечатление.

При всей интеллектуальной насыщенности он покорил тем «легким дыханием», свободой и независимостью, что отличают создание художника от продукции усидчивого втируши. Речь идет о творческой отваге, которая одна только расширяет культурное поле.

Автор картины – Сергей Дебижев – из легендарной питерской компании, известной широкой публике в частности тем, что, кроме всего прочего, породила знаменитый теперь русский рок. Их называли питерским андеграундом. Мы знаем их имена – Курехин, Дебижев, Бугаев, Гребенщиков…

Тогда, «на заре туманной юности», Сергей Дебижев снимал артхаузное авторское кино.

Культовый фильм «Два капитана 2» это его работа. А кроме того и «Комплекс невменяемости», и «Золотое сечение», и «Золотой сон»…

На все его картины словно бы наложено дебижевское племенное тавро - темперамент и фантазия через край, ирония и эксцентризм ходов и поворотов – словом, почерк талантливой юности.

Сегодняшний, зрелый Дебижев снял «Последнего рыцаря империи», масштабный фильм об Иване Солоневиче и его идее народной монархии. Фильм имел максимальный для документального кино успех и по телевизору шел не однажды.

Это большая философская картина о трагедии в России столетней давности. Что произошло тогда с нами, и как мы позволили в клочья разодрать собственную страну?

– Миром правят не ответы, – говорит Сергей Дебижев. – Миром правят вопросы. Задача – осознать масштаб вопросов, которые стоят перед нами сегодня.

Похоже на то, что это главная тема режиссера Сергея Дебижева: что же случилось с нами тогда, сто лет назад? И что нам делать с этим теперь?

Эта тема не покидает его уже лет тридцать. Именно ее он развивал еще в «Золотом сне», молодом артхаузном фильме 89-го года.

И вот теперь – «Раскаленный хаос».

В высшей степени художественное кино.

Но не игровое. Документальным в привычном смысле слова его тоже не назовешь. Мы не станем тут распространяться на тему, что   игровое кино, увы, не всегда художественное, а художественное – не обязательно игровое. Оставим это киноведам.

Эстетика «Раскаленного хаоса»   сродни, пожалуй, смежному   искусству – изобразительному:    это очень плотный коллаж, единый монтажный текст. Материалом ему служит весь культурный массив эпохи – без различия жанров, национальной и хронологической принадлежности.  

Тут, по-видимому, сказалось влияние первого – базового – образования автора. Фундаментальное   художественное образование Сергей Дебижев получил в Питере.

Показ картины в Москве был узкий, чуть ли не закрытый. Кроме москвичей фильм посчастливилось увидеть также некоторым питерцам и крымчанам и, если не шибаюсь, его увидели еще и в Сибири. Словом, показ, что называется, ограниченный.

Несмотря на это «Раскаленный хаос» получил уже ряд авторитетных премий, дипломов и прочее в этом роде. И успел уже обрасти легендами.

Что же касается «широкого показа», то есть телевидения, то там, кажется, все еще идут длинные переговоры.

При всем убожестве нынешней телевизионной картинки такой яркий фильм как «Раскаленный хаос» странным образом тормозится. Возможно, из-за того, что он не укладывается в привычные рамки и ранжиры и представляет собой совершенно оригинальный художественный феномен.  

И это может ставить в тупик какого-то особо заскорузлого   телевизионного редактора. Встречаются же такие редакторы – согласитесь.

Только не говорите мне, что дело упирается в идеологические цензурные преграды. Этот мотив отметем с порога.

И прежде всего, потому что отношение к «русской революции» и большевизму все еще не устоялось в общественном мнении. Поэтому оно и не закреплено еще железной рукой государства.

На этом поле единства   нет. Рубка продолжается.        

Вот уже подрались в прямом эфире журналисты (или они политологи, идеологи?) Сванидзе с Шевченко. Подрались из-за Сталина. Разве посмели бы они так разгуляться, если бы по большевикам объявили уже официальную позицию (неважно – какую, любую)? Нет, конечно. Не посмели бы.

Не исключено даже, что ликовали бы в первых рядах, как миленькие, и приняли бы, как водится, горячее участие в «бурных аплодисментах, переходящих в овацию». (И, как это водится у общественных активистов, получали бы и с этого свой профит).

Впрочем, драка эта – дурацкая, не о ней речь.

Любители большевиков на трезвый и строгий взгляд распадаются условно на тех, кого принято теперь называть полезными идиотами, и на других. О других – подробнее.

Занимательная психиатрия

Один из сильнейших русских математиков среднего поколения, Александр Шананин, рассуждая о болезненном состоянии интеллектуальной элиты в переломные моменты истории (а мы сейчас этот момент и переживаем) высказался в том духе, что есть две разновидности этого болезненного состояния – шизоидная и параноидальная.

Шизоидность порождает частность, фрагментарность восприятия мира, неспособность к концептуальной мысли – это когда в одном сознании наличествуют совершенно противоположные системы мира в таком вот рваном, непереваренном виде. И мысль как бы скачет от одного фрагмента к другому…

Массив фактов фиксируется сознанием, они перечисляются, классифицируются, перетасовываются… Но никак не связываются друг с другом, не укладывается в систему, в концептуальное видение мира.

Медик скажет вам, что это, определенно, шизоидность.

Так, по мнению Александра Шананина,   работает, кстати, массовое сознание. И это характерно, между прочим, для западного типа мышления.

Но есть и другая разновидность – параноидальная. Когда наоборот – довлеет некая предвзятая моноидея. Этот тип мышления напротив – совершенно игнорирует факты.

Если шизоидный тип относится к ним с уважением, хоть и не связывает их друг с другом, то параноидальный просто игнорирует все факты, которые этой моноидеи, этой предвзятой картины мира не подтверждают. Этих фактов для него как бы просто нет. Это, к слову, характерно для марксизма.

– Во всяком случае, в том виде, в каком меня ему учили, – говорит Александр Шананин. – И таков, мне кажется, в общих чертах порок сознания, из-за которого мировая интеллектуальная элита оказалась несостоятельной. И не предлагает крупных системных идей.

Пётр Первый и «пикейные жилеты»

Некоторые политологи и теоретики все еще пытаются    втюхать нам своих любимых большевиков. (За вульгаризм прошу простить, но все же именно втюхивают, это точное слово.)

Так вот, пытаясь нам их снова втюхать, они для оправдания их звериной жестокости решили использовать… - Петра Первого. Они говорят, что первым большевиком в России был именно он, Петр Первый. Поскольку, совершая свои реформы, был, как и они, жесток. Таков факт, – говорят нам.

Но есть другой факт, безусловный, который политологи параноидальным образом игнорируют: в отличие от большевиков, Петру и в голову бы не пришло брать деньги у шведов и за эти деньги сдать этим шведам полстраны.

Он просто с ними воевал, разбил их под Полтавой и покончил со шведской агрессией в нашу сторону раз и навсегда. (А ведь было время, шведы стояли под стенами Лавры в Сергиевом Посаде, с трудом мы тогда отбились.) Нет-нет,   наш Петр это одно, а ваши большевики это совсем другое. У нас своя история, а у вас своя.

Или еще случай в том же роде.

Собрались у телевизионщика Соловьева его «пикейные жилеты». Впаривали идею (опять вульгаризм!) – словом, они впаривали идею, что не наш замечательный народ победил фашизм, а победила фашизм их «большевистская система».

Одному из собеседников показалось не к лицу вписываться в такой поворот, и он высказался в том смысле, что победила никакая не их система, а наш условный русский солдат. Поскольку русский солдат вообще непобедим. И припомнил 1812 год.

«Жилетам» не понравилось. (Не приколотили бы они потом, – не приведи, Господь! – этого не вписавшегося к стенке гвоздиками.)

Он, впрочем, мог бы припомнить не только 1812, но и многое другое: и тех же шведов, и поляки у нас в Кремле сидели… А уж Фридрих Прусский! Половина Европы под него прогнулась. Пришлось нам потом гнать его до самого Берлина. И   был тогда подписан вердикт, по которому Пруссия   стала числиться одной из губерний Российской империи.

(Интересно, где теперь этот исторический документ? Не поднести ли его Меркель в качестве памятного подарка к переизбранию?).

Мы, между тем, все же еще раз отметим: факты    игнорируются! И есть в этом что-то чисто психиатрическое.

Но мы не психиатры. И потому думаем, что «жилеты»     просто жулье, которое продолжает пудрить мозги народонаселению, презентуя нам большевиков в качестве героических борцов за народное счастье и спасителей России, чтобы мы как можно дольше не догадывались, что они просто людоеды.

Ох, не закончились бы эти их штучки, как всегда – не полетели бы клочки по закоулочкам.

P.S. В заключение – простые и прочные сведения из школьного учебника: поражение страны в войне имеет конкретное материальное выражение: потеря территорий и денег (контрибуции и репарации). И, что самое горькое, побежденная страна расплачивается    жизнями своих граждан (потеря в живой силе).

Начиная с Октября, вот уже сто лет мы последовательно и под разными предлогами теряем свои земли и деньги. Мы непрерывно сокращаемся в размерах и вечно кому-то   платим – то в виде «пролетарской помощи», то в виде стабфонда (репарации и контрибуции).

И, что самое горькое – вместо пятисот миллионов сограждан, спрогнозированных нашим национальным    гением Менделеевым, мы ужались   до ста сорока шести (потеря в живой силе).

Вот уже сто лет мы живем в режиме страны, терпящей непрерывное поражение. И все сто лет нас усыпляют гипнотическими мантрами о свободе, равенстве и братстве. Сегодня мантру подновили, подвесили свежую морковку – «Справедливость».

Неужели кто-то еще верит, что    это действительно       эксперимент прекраснодушных мечтателей?

Я не верю.

И как нам быть теперь с этим?

Для начала надо иметь мужество и взглянуть правде в лицо: нас обманули и обманывают все сто лет, чтобы питаться за счет нашей жизненной силы. Признаемся себе для начала в этом.

А там – Бог не выдаст, свинья не съест.