Статьи

До того, как князь Олег объединил север и юг Руси (это произошло 1140 лет назад), говорить о каком-либо единстве восточных славян не приходилось вовсе.

Их племенные княжества являлись отдельными государствами, и об этой обособленности свидетельствует помимо всего прочего археологический опыт:

когда карта находок женских височных колец была сопоставлена с картой расселения славян из «Повести временных лет», выяснилось, что типы украшений четко совпадают с наименованиями племен, нигде не смешиваются, образуя замкнутые области.

Отношения между соседями были далеко не братскими. Поляне, к примеру, враждовали со всеми вокруг, включая древлян и северян. Кто от этого выиграл?

Хазарский каганат покорил и полян, и северян, а также вятичей с радимичами, в то время, как с Балтики нападали викинги, они же варяги, которые в свою очередь погромили и обложили данью словен, кривичей, чудь, весь, мерю. Все это дало первый толчок к объединению.

Восставшие против пришельцев с северо-запада племена решили быть заодно и поставили над собой общего правителя Гостомысла. Однако после его смерти опять разделились и передрались. Результат был предсказуем: меряне попали под власть хазар, да и викинги ждать себя не заставили.

Словене, кривичи, чудь и весь спохватились и принялись восстанавливать единство, позвали из-за моря внука Гостомысла по дочерней линии - Рюрика. Таким образом, ядро объединения возникло на севере, и Русь с самых своих истоков стала разноплеменной, многонациональной.

Приведенное Рюриком войско было неоднородным, состояло как из его соплеменников ободритов, так и наемных варяжских дружин.

Два предводителя последних Аскольд и Дир (не из рода Рюрика и «не племени его») решили сменить нанимателя - в Византии викингам платили щедро. Со своими отрядами они ушли по Волхову и Днепру, по пути высматривали, чем можно поживиться.

Напасть на город кривичей Смоленск не рискнули, зато в Киеве узнали, что поляне платят дань хазарам, и сочли это обстоятельство для себя весьма соблазнительным (кто же станет драться за своих поработителей?).

Аскольд и Дир со товарищи неожиданно ворвались в город, перебили хазарских чиновников и как освободители получили от полян целое княжество. Для викингов такие действия были вполне обычными, они и в других странах захватывали большие области и основывали собственные герцогства.

Хазары должным образом отреагировать не смогли, поскольку тогда же против них начал войну Рюрик. В летописях ее не упоминают, но в 864 году среди подчиненных родоначальнику нашей первой правящей династии городов оказались Ростов и Муром, а среди племен - мурома и меря.

Власть этого правителя еще была непрочной. Когда его войско находилось на Оке и Волге, на севере вспыхнуло восстание под началом Вадима Храброго, поднятое, очевидно, знатью словен (летописец привычно называет их «новгородцы», хотя Новгород возник позже, столицей у них была Ладога).

Ладожские бояре, вероятно, рассчитывали на то, что приглашенный князь станет их марионеткой (куда, мол, он денется в чужой стране), однако Рюрик принялся укреплять единоличную власть: военные действия требовали немалых средств, надо было раскошеливаться всем подданным. Не исключено и то, что к мятежу приложили руку хазары.

«Того же лета оскорбишася новгородци, глаголюще: тако быти нам рабом, и много зла всячески пострадати от Рюрика и от рода его». То есть в разгар войны им приспичило бороться за «права и свободы».

Обращает на себя внимание и такой факт: кривичи, чудь и весь словен не поддержали. Князь решительно подавил бунт, «уби Рюрик Вадима Храброго и иных многих изби новгородцев съветников (т.е. соучастников) его». Уцелевшие бежали.

В Смоленске кривичи их не приняли, пришлось беглецам искать защиту у Аскольда и Дира: «Того же лета избежаша от Рюрика из Новагорода в Киев много новогородцкых мужей». (Мужами называли не простонародье, а знать, то бишь восстание учинила верхушка.)

Как и все бродяги-викинги, киевские соправители не умели и не любили заниматься хозяйством и прочими государственными делами. Покоренные ими герцогства, княжества становились лишь базами для пиратских набегов.

Так произошло и здесь. В 864-м варяги напали на Болгарию, однако получили отпор, «убиен бысть от болгар Осколдов сын». В 865-м погромили полочан, «много зла сотвориша», после чего Полоцк в поисках защитника признал власть Рюрика.

Повоевали Аскольд с Диром и с древлянами, и с уличами, а у северян захватили Любеч, что укрепило авторитет тандема в Киеве.

Но самую богатую добычу сулила Византия. В 866 году Аскольд повел туда большую флотилию, «начаша пленовати страну римляньскую». Однако «приключился им гнев Божий», поднявшаяся буря потопила их лодки. Варяги вернулись «в мале дружине», «и бысть в Киеве плач великий».

Вдобавок ко всему хазары бросили на него своих подручных, печенегов, которые пожгли окрестные села. В осажденном городе начался голод, но Аскольд с Диром вывели ополчение и «избиша множество печенег», а остальных прогнали.

И тем не менее политика соправителей завела Киев в тупик. Они напакостили всем, кому только было возможно: Хазарии, Болгарии, Византии, прочим соседям.

Надо было как-то выкручиваться из сложнейшей ситуации, пришлось обратиться к грекам. Аскольд и Дир настолько нуждались в помощи, что выразили готовность креститься.

В Константинополе такому повороту обрадовались, император Василий Македонянин и патриарх Игнатий сразу же откликнулись на приглашение и в 867 году направили в Киев епископа и священников.

Можно ли считать те события первым крещением Руси? Нет, ведь святые Кирилл и Мефодий в то время служили и проповедовали по-славянски лишь в Моравии и Паннонии, а киевлянам предлагалось непонятное им богослужение на греческом языке. Привлечь их оно никак не могло.

Крестились Аскольд и Дир из чисто политических соображений: по византийской традиции они стали считаться подданными императора. В похожую ситуацию незадолго до них попал царь Болгарии Борис.

По крещении новообращенным властителям присваивали византийские придворные чины, а епископов и священников к ним присылали таких, которые могли направлять политику «подопечных» в нужное русло.

Борис подобное вмешательство в свои дела отверг, и это привело к разрыву и войнам. Аскольд и Дир превратились в реальных вассалов Византии.

Она в тот период и впрямь могла помочь, во всяком случае с Хазарией у нее были прекрасные отношения. Дипломаты императора заступились за новых подданных.

Вскоре после крещения киевских правителей их отряды напали на кривичей, захватили Смоленск. Успех не развили, однако цель Византии и Хазарии была достигнута: Северную Русь стравили с Киевом.

Теперь и Рюрик стоял перед труднейшим выбором: отправишь войско против каганата - ударят по тылам с Днепра, а одолеть Аскольдовы дружины было непросто, за ними стояли две сильные державы.

К тому же восстание Вадима Храброго показало, насколько непрочна была Северная Русь. Соучастники предводителя мятежников окопались в Киеве, выжидали подходящий момент, чтобы снова посеять смуту.

Подробности тех далеких событий нам неизвестны, но летописи показывают: по Волге и Днепру была восстановлена торговля, значит, враждовавшие правители заключили между собой мир; Рюрик занялся обустройством своего государства, уделяя особое внимание обороне со стороны Балтики.

Во второй половине IX века разгул викингов достиг небывалых масштабов. Варяги затерроризировали Англию, Ирландию, Германию и даже Данию (последняя сама была пиратским гнездом). И только на Русь после прихода сюда Рюрика не было ни одного вторжения.

Его ближайшим соратником и помощником являлся брат жены, норвежской принцессы Ефанды, Одда, известный на Руси как Олег.

В 879 году правитель умер, а верный ему шурин, норвежец, всецело связавший себя с Русью, умный, энергичный руководитель, остался регентом при малолетнем наследнике Игоре.

После смерти Рюрика держава не распалась, подданные не бунтовали, значит, он и его преемник завоевали популярность, их власть признавалась всеми законной и справедливой.

Ярким подтверждением этому служит то, что в 882 году Олег повел на юг не только варяжские дружины, но и многочисленное ополчение словен, кривичей, чуди, веси и мерян.

Возможно, тот поход замышлял еще Рюрик, но на сей раз сложилась наиболее благоприятная обстановка: хазары поссорились с печенегами и стали с ними воевать.

Свою боевую операцию предводитель русских готовил и проводил безупречно, армию собирал скрытно (в Киеве ни о чем подобном не подозревали), а со Смоленском сговорился заранее.

Вначале его дружины внезапным налетом смяли гарнизон в Любече. Чтобы опередить неприятельские донесения об этом броске на территорию Южной Руси, оставивший позади себя войско, Олег стремительно рванул с отборным отрядом на ладьях к Киеву, где применил типичный прием викингов: укрыл воинов в лодках, представился купцом, выманил на пристань Аскольда и Дира (якобы для того, чтобы те посмотрели товары и узнали новости с Балтики)...

Когда дружинники выбрались из укрытий, Олег объявил тандему: «Вы не князья и не знатного рода, но я князь, - и указал на юного Игоря. - Вот сын Рюриков!».

Киевских соправителей казнили за самозванство. Для той эпохи подобная причина была весомой, к тому же авторитет среди местного населения варяжские «освободители» растеряли, защищать с оружием в руках их не стал никто.

Оценив выгодное расположение Киева, Олег провозгласил его столицей, «матерью городов русских» и тем самым приобрел расположение полян.

Покуда не опомнились соседние державы, он продолжил действовать столь же быстро: пришедшее с ним войско двинул на древлян, победил их, наложил на них дань, а заодно обезопасил собственные тылы для борьбы с более серьезным врагом.

Летописец сообщает: «В лето 6391 (883) иде Олег ...на козары». Напал он не на самих хазар, а на их данников, северян, которым после первых стычек объяснил на переговорах: «Я враг им (хазарам), а не вам». Удовлетворился самым легким налогом и перетянул племя на свою сторону (радимичи в его подданство перешли добровольно).

Затем подчинил еще одну ветвь северян - тех, кто проживал по реке Суле. К Аскольду и Диру они не присоединялись, но к Олегу перешли охотно, значит, были наслышаны о порядках в Северной Руси и находили их предпочтительнее, нежели власть тандема или хазар.

Таким образом произошло не завоевание Южной Руси, а объединение с ней.

Правда, пришлось сражаться с тиверцами и уличами, коим помогали византийцы и хазары, вовлекшие в конфликт кочевников-мадьяр. О последних Константин Багрянородный писал: осаждая Киев, те «выполняли повеление их сюзерена Хазарии» (и умолчал при этом о втором заказчике, Византии).

Олег заключил союзы с печенегами и царем Болгарии Симеоном. Совместными усилиями они мадьяр разбили и прогнали за Карпаты, причем удалось присоединить еще и племена дулебов, белых хорват (Волынь и Прикарпатье). Завершающий удар был нанесен по Византии - атаковали совместно с болгарами.

Греческие историки свои поражения, как правило, замалчивали, однако сохранилось красноречивое свидетельство: в конце XIX века в селении Нарышкей, что в 20 верстах от Солуни, нашли каменный столб с надписью, которая некогда удостоверяла: это - новая граница с болгарами по соглашению 904 года.

То есть Византия в ту пору отдала Болгарии значительную территорию. Олег тогда «прибил свой щит к вратам Царьграда», а греки выплатили немалые суммы контрибуции и «уклады (дань) на города Киев, Чернигов, Переяславль, Полтеск, Ростов, Любеч...», где властвовали «князья, Олеговы подданные».

Это стало первым актом международного признания нашего государства и его территориальных приобретений.

В 907-м заключили с византийцами полномасштабный договор, согласно которому император принимал Русь в число «друзей и союзников», что означало: греки согласились платить дань и получать взамен военную и политическую помощь.

Без Византии и мадьяр воевать хазары отныне опасались, мир с ними был заключен примерно в то же время. С 909 года русские военные флотилии стали выходить по Волге в Каспийское море, и каганату пришлось их пропускать.

Ну а Олег за свою мудрую, позволившую объединить Русь и одолеть ее могущественных противников политику получил в народе прозвище Вещий.