Статьи

О праздновании 70-летия Победы высказывались многие – в основном позитивно и даже восторженно. Главным основанием для таких оценок стали юбилейный парад на Красной площади и многомиллионное шествие Бессмертного полка. Эти события произвели настолько мощное впечатление, что другие акции, предшествующие 9 Мая, как бы забылись. Страна с комом в горле наблюдала, как уходят за горизонт соотечественники с портретами победителей, – до мелких ли тут недочётов или даже крупных провалов...

Можно было бы и теперь не поднимать эту тему, если бы не одно обстоятельство. Персоны и структуры, которые организовывали праздник, скорее всего и впредь будут заниматься важными идеологическими проектами. У ответственных за идеологию чиновников могло возникнуть ложное ощущение безупречно сделанной работы. Бессмертный полк, конечно, многое спишет, но не всё.

К 9 Мая, само собой, готовились заранее. За кулисами праздника кипела работа. Для публики первой ласточкой грядущих торжеств стал голубь. Белый на голубом. В раскрутку эмблемы 70-летия Победы энергично включилось телевидение. Пацифистская птица настойчиво мелькала несколько месяцев то в уголке экрана, то на задниках студий. Иной раз именно на фоне креативной российской эмблемы обсуждались суровые украинские реалии: отказ оголтелой свидомой власти от традиционных символов Победы, внедрение чужеродного «красного мака».

Голубя, вместе с инструкцией по эксплуатации, внедряли по всей России, что называется, с применением админресурса. Создатели «фирменного стиля» 70-летия Победы описали идеологию своей работы так: «В логотипе отсутствуют традиционные тяжеловесные, многократно использованные символы. Благодаря этому он лёгкий и максимально лаконичный. Символика логотипа не может вызвать никаких негативных ассоциаций, она понятна всем поколениям...»

Красная звезда, Красное знамя, орден Отечественной войны – всё это, оказывается, «тяжеловесно» и вызывает «негативные ассоциации». Звучит вполне в духе времени – ведь главное в жизни – это лёгкость, не правда ли? Весна на дворе, будоражащий май, давайте дарить друг другу улыбки.

Второе мая. Годовщина одесской Хатыни. ТВ России откликается на трагическую дату своеобразно: «Лучшее, любимое и только для Вас!» (концерт Филиппа Киркорова); «Большая разница»; «Сегодня вечером» с Андреем Малаховым; концерт Валерии в «Альберт-Холле»; «Небо на ладони» (юбилейный концерт Сосо Павлиашвили); «Улицы разбитых фонарей – 6»... В новостях репортаж: в Москве возле украинского посольства прошла акция под названием «Одесса. Окаянные дни»...

Откуда такой нейминг, спросите вы. А как иначе, если любое массовое мероприятие обязано содержать антисоветский пафос. Привязка бунинских «Окаянных дней» к одесской Хатыни – это поистине виртуозная идеологическая манипуляция, до которой даже на Украине не додумались. «Участники акции скорби организовали театрализованное чтение отрывков произведения Ивана Бунина «Окаянные дни»... Ну что ж, не успело ТВ показать новый фильм Михалкова, а всходы тут как тут: большевики, оказывается, виноваты и в одесской трагедии 2014 года.

И вот уже оформляют Красную площадь: водрузили крупноформатного голубя, законопатили Мавзолей. По телевизору – фестиваль антисоветского кино: от «Орловой и Александрова» до «Битвы за Севастополь». Сценаристы нашли наконец способ актуализировать войну для постсоветского зрителя: повествователем в фильме выступает по-настоящему авторитетная личность – Элеонора Рузвельт.

Вообще поразительно: за два десятилетия «новой России» снят всего один безупречный фильм о войне. И тот на белорусские деньги. Единственное кино, которое можно показывать ветеранам, не боясь, что их хватит удар, – «В августе 44-го». Правда, в либеральных кругах данное кино не приветствуется: когда Сталина играет грузин, это уже само по себе подозрительно, ибо аутентичность в трактовке образа Иосифа Виссарионовича – первый шаг к реставрации тоталитаризма.

Верховного главнокомандующего Красной армии на 70-летие Победы традиционно проигнорировали – на ТВ, в речах, наглядной агитации. Однако в этом году возникла новая модальность – тирана проигнорировали как-то робко, без вызова. Чувствуется, в каких-то важных кабинетах идёт работа по формированию идеологии, созвучной эпохе. Судя по всему, параллельно со сменой цветовой доминанты (меньше красного, больше голубого), создаётся миф о Божьем промысле как главном источнике Победы (не стала же она результатом чёткой государственной организации и партийной дисциплины).

В этом смысле по-настоящему программным выглядит документальный фильм «Война священная», показанный по Первому каналу. В нём (сформулируем деликатно) несколько преувеличен религиозный фактор в Победе над фашистами. Всё-таки, кажется, в годы войны комсомольская и большевистская сознательность превалировала над религиозным чувством. Но в фильме звучит и по-настоящему революционная мысль: «Война окончательно разрушила стену между церковью и государством». Авторы отмечают, что именно Сталин ослабил давление на церковь.

Так, глядишь, к восьмидесятилетию Победы с телеэкранов напомнят речь патриарха Алексия на смерть Иосифа Виссарионовича: «Великого Вождя нашего народа не стало. Упразднилась сила великая, нравственная, общественная сила, в которой народ наш ощущал собственную силу… Нет области, куда бы не проникал глубокий взор нашего великого Вождя. Люди науки изумлялись его глубокой научной осведомлённости в самых разнообразных областях, его гениальным научным обобщениям; военные – его военному гению; люди самого различного труда получали от него мощную поддержку и ценные указания…

Мы же, собравшись для молитвы о нём, не можем пройти молчанием его всегда благожелательного, участливого отношения к нашим церковным нуждам. Ни один вопрос, с которым бы мы к нему ни обращались, не был им отвергнут, он удовлетворял все наши просьбы…»

А вот раздрапированный Мавзолей появится на параде Победы году эдак в 2045-м. Когда уйдут в мир иной ветераны борьбы за демократические ценности и европейские идеалы. Демонстрировать сегодня памятник, к которому в 1945-м советские воины бросали штандарты европейских фашистских государств, было бы верхом бестактности.