Статьи

В этом году исполняется 70 лет со времени проведения 1-22 июня 1944 года в США в местечке Бреттон-Вудс (штат Нью-Хэмпшир) Валютно-финансовой конференции Организации Объединённых Наций (The United Nations Monetary and Financial Conference), которая заложила основу послевоенной мировой валютно-финансовой системы. На конференции присутствовали 730 делегатов из 44 государств, участников антигитлеровской коалиции. Председательствовал на конференции министр финансов США Генри Моргентау. Делегацию США возглавлял высокопоставленный чиновник Министерства финансов Гарри Уайт, делегацию Великобритании – крупный экономист и чиновник Министерства финансов Джон М. Кейнс, делегацию СССР - заместитель министра внешней торговли М.С. Степанов, делегацию Китая - Чан Кайши…

Тон на конференции задавали делегации США и Великобритании. У Г. Уайта и Дж. Кейнса были заранее подготовленные предложения по послевоенному устройству мировой валютно-финансовой системы. По некоторым вопросам позиции американца и англичанина совпадали, но были и у них принципиальные различия. Кейнс предлагал для проведения расчетов между странами создание Международной клиринговой палаты и введение наднациональной денежной единицы под названием «банкор», а от золота как мировых денег рекомендовал вообще отказаться. Уайт предлагал в качестве мировых денег использовать американский доллар, эмиссией которого с 1914 года занималась Федеральная резервная система США. Для этого Америка готова была обеспечивать свободный размен долларов на желтый металл на основе фиксированного золотого паритета. Для поддержания равновесия платежных балансов отдельных стран и поддержания стабильности курсов валют (по отношению к доллару США) предлагалось создать Международный валютный фонд (МВФ), который бы выдавал странам стабилизационные займы. А для восстановления послевоенной экономики предлагалось создать Международный банк реконструкции и развития (МБРР), который бы выдавал займы и кредиты для реализации инвестиционных проектов.

Победила позиция США, чья военная, политическая и экономическая мощь сыграла в Бреттон-Вудсе решающую роль. К этому времени в подвалах казначейства США было сосредоточено около 70% мировых резервов золота (без СССР).

Решение об участии СССР в Бреттон-Вудской конференции принимал И.В. Сталин. Решение было совсем не простое. Все понимали, что Вашингтон задумал использовать конференцию для международно-правового закрепления своего финансово-экономического доминирования в послевоенном мире. Не вызывало также сомнений, что Великобритания на конференции будет вынуждена уступить Соединенным Штатам - ей уже приходилось бороться за то, чтобы не лишиться своей колониальной системы и не превратиться во второразрядную страну.

Еще не была создана ООН, а Вашингтон уже выступил с инициативой назвать встречу в Бреттон-Вудсе конференцией Объединенных Наций. В принятии нужных Америке решений в Вашингтоне не сомневались.

У Сталина были хорошие (можно сказать, доверительные) отношения с американским президентом Франклином Рузвельтом. Когда у Сталина проходили личные встречи с Рузвельтом, удавалось о многом договариваться. Однако никаких признаков того, что Рузвельт активно участвовал в подготовке Бреттон-Вудской конференции, нет. Считается, что предложения США готовил высокопоставленный чиновник американского казначейства (министерства финансов) Гарри Уайт, который и был назначен руководителем американской делегации. Личность Г. Уайта уже несколько десятков лет изучается и обсуждается многими экономистами и историками. Идут споры по поводу того, был он советским агентом или нет. Биограф Уайта Д. Риз упоминает о тайных связях Уайта с компартией США и даже подозревает Уайта в шпионаже в пользу СССР. Перебежчик Олег Гордиевский заявлял, что Уайт еще в 1935–1936 гг. был завербован НКВД СССР. Судя по всему, Уайт симпатизировал Советскому Союзу. Мечтал, что послевоенный мир будет базироваться на устойчивых союзнических отношениях США и СССР. Может быть, даже способствовал принятию каких-то решений в пользу Советского Союза (в министерстве финансов он отвечал за вопросы международного финансового сотрудничества). Есть и свидетельства того, что Уайт передавал секретные документы Москве при посредничестве советской резидентуры в США. То, что он нарушал американские законы, - доказанный факт, однако был ли он при этом советским агентом, остается под вопросом.

Насколько программа Уайта, представленная на конференции в Бреттон-Вудсе, учитывала интересы СССР? В той модели послевоенного валютно-финансового устройства мира, которую Уайт успешно продавил на конференции, роль и место Советского Союза явно не соответствовали его статусу великой державы. Более того, находясь внутри такой валютно-финансовой системы, СССР мог бы очень быстро потерять этот статус. Система была американоцентричной, а если говорить точнее – доллароцентричной. СССР мог находиться в такой системе даже не в качестве младшего партнера Вашингтона, как Великобритания, а лишь в качестве второразрядной страны.

Достаточно посмотреть на чисто количественные параметры этой системы. Под нажимом США на конференции были приняты следующие раскладки квот и голосов по Международному валютному фонду. Общая сумма квот МВФ была определена в объеме 8,8 млрд. долл. Вот как эти квоты распределились в рамках «Большой пятерки» (млрд. долл.): США– 2,75; Англия – 1,3; СССР – 1,2; Китай – 0,55 и Франция – 0,45. Каждое государство – член Фонда – автоматически получало 250 голосов, плюс дополнительный голос за каждые 100 тыс. долл. собственной квоты. В результате общее количество голосов равнялось 99 тыс., где США поучили 28,0; Великобритания – 13,4; СССР – 12,0; Китай – 5,8; Франция – 4,8 %. Три страны «Большой пятерки» - США и их младшие партнеры - Великобритания и Франция - имели в совокупности 46,2% голосов. Этого было более чем достаточно для принятия Вашингтоном в МВФ любых нужных ему решений.

Думаю, что многие исследователи переоценивают роль Г. Уайта в создании послевоенной валютно-финансовой системы. Прежде всего, потому, что последнее слово в Министерстве финансов США принадлежало не Гарри Гекстеру Уайту, а министру Гарри Моргентау, который, находясь на посту министра с 1934 года, не хуже, чем Уайт, разбирался во всех тонкостях мировых финансов и контролировал работу последнего по подготовке американских предложений. Впрочем, и Моргентау не был последней инстанцией. Сегодня крайне редко вспоминают Марринера Экклса. А фигура эта очень серьезная. Как и Моргентау, Экклс с 1934 года оказался на самых высоких этажах власти, а именно стал председателем Совета управляющих Федеральной резервной системы. Моргентау и Экклс работали в одной связке, только первый ушел со своего поста в 1945 году, а второй – в 1948 году. Экклс пришел на Олимп денежной власти из бизнеса, был миллиардером первого ряда. При этом он всегда оставался фигурой малопубличной и поддерживал самые тесные отношения с банками Уолл-стрит, которые являются главными акционерами ФРС. То есть основные идеи послевоенного устройства финансового мира исходили от банкиров и Федерального резерва, иными словами, от тех представителей мировой финансовой олигархии, которые готовили проект под названием «Вторая мировая война». Теперь они хотели пожинать плоды этого проекта. А что касается Г. Уайта, то он лишь клал на бумагу и оглашал планы банкиров по послевоенному устройству мира. Между прочим, президента Ф. Рузвельта не очень-то допускали к этой кухне.

Думаю, что Сталину результаты работы будущей конференции были известны задолго до начала ее работы. И даже не потому, что в Москву передали программу американской делегации и проекты решений конференции. Еще в 1943 году и Кейнс, и Уайт достаточно часто и открыто высказывали свои мысли и предложения по поводу будущего устройства мировой финансовой системы. Вашингтон не делал большой тайны по поводу своих имперских устремлений и планов превращения доллара в мировую валюту.

И тем не менее Сталин принял решение об участии СССР в работе конференции. Во-первых, Сталин ждал, что Америка наконец-то откроет второй фронт и будет действовать энергично на полях сражений. Конечно, и без Америки гитлеровская Германия будет разгромлена, но при открытии второго фронта война может закончиться раньше и людские потери Советского Союза будут меньше. Во-вторых, продолжала действовать американская программа ленд-лиза, в рамках которой в СССР поступало оружие, снаряжение, продовольствие, другие товары. Сроки программы периодически продлевались, Сталин рассчитывал на продолжение поставок. В-третьих, Сталин надеялся на помощь со стороны США и по окончании войны. В конце 1943 года в Тегеране состоялась встреча Сталина и Рузвельта, на которой последний пообещал, что Америка предоставит Советскому Союзу кредит на сумму 6 млрд. долл.

Окончательно Сталин укрепился в своём решении об участии в конференции весной 1944 года. В апреле Москва получила из Вашингтона секретное донесение от агента советской разведки Дональда Маклина (один из «кембриджской пятерки»), где тот работал первым секретарём в посольстве Великобритании. В шифрограмме сообщалось, что Вашингтон готов увеличить заем до 10 млрд. долл. Нарком иностранных дел Вячеслав Молотов тут же через советского посла Андрея Громыко в Вашингтоне информировал Госдеп США о готовности советской стороны участвовать в конференции.

На самой конференции советская делегация больше слушала, англо-американские схватки наблюдала со стороны. Руководитель делегации, заместитель наркома внешней торговли М.С. Степанов был персоной малоизвестной, особенно на фоне таких фигур, как Джон Кейнс, Гарри Уайт или Чан Кайши. В дискуссиях советская делегация затрагивала лишь частные вопросы. Коммюнике конференции советская делегация подписала, со всеми решениями согласилась и вежливо покинула тихий городок Бреттон-Вудс.

Решения, принятые на конференции, должны были быть ратифицированы странами-участницами до конца 1945 года. Сталин не имел времени для того, чтобы обстоятельно обдумать шаги СССР после Бреттон-Вудса. Все силы были направлены на победное завершение войны. И жизнь распорядилась таким образом, что Сталину не пришлось особенно долго заниматься проблемой ратификации документов, связанных с Международным валютным фондом и Международным банком реконструкции и развития. В апреле 1945 года из жизни ушел президент Ф. Рузвельт, на его место заступил Г. Трумэн. Период союзнических отношений между СССР и США достаточно резко закончился. За короткий срок эти отношения переросли в конфронтацию, инициатором которой стал Трумэн.

Летом 1945 года Трумэн объявил о прекращении действия программы ленд-лиза для Советского Союза. На следующий год Вашингтон стал требовать от СССР совершенно неоправданных платежей по погашению советской задолженности по ленд-лизу. О кредите в 6 млрд. долл., который Рузвельт обещал Сталину в Тегеране в 1943 г., уже не могло быть и речи.

В новых условиях Сталину стало ясно, что членство в МВФ и МБРР может нанести Советскому Союзу непоправимый урон. И в декабре 1945 года Москва отказалась от ратификации документов Бреттон-Вудской конференции.

К концу 1945 г. соглашение о создании МВФ было ратифицировано 29 государствами, а в марте 1946 на учредительной сессии Совета управляющих Международным валютным фондом были приняты дополнительные постановления, регулирующие деятельность МВФ. С 1 марта 1947 года Фонд приступил к проведению своих операций. МБРР начал функционировать в 1946 году.

Последующие мировые события, а также политика МВФ и МБРР подтвердили правильность решения Сталина, отказавшегося присоединяться к этим международным финансовым организациям.