Статьи

Выставка «Многогранный талант. Петр Бучкин и его современники» в Музее Академии художеств 

В Тициановском зале Академии художеств - редкий гость. Впервые за десятилетия зритель может увидеть собрание работ Петра Бучкина, художника, из которого выросла большая часть советского реализма. Бучкин разный: он экспрессивен, лиричен, порой наивен, но всегда одухотворен и технически совершенен.

Еще не забыта прошлогодняя феноменально успешная выставка Музея Академии художеств «Образы счастья», объединившая работы советских мастеров, учившихся в этих стенах, а реалистическую живопись снова показывают на Университетской набережной.

Оно и понятно: по мере отдаления периода абсолютного доминирования «основного творческого метода» интерес к соцреализму только возрастает.

В нынешнем, достаточно тревожном мире, качественно воплощенные понятные, человеческие мотивы и сюжеты востребованы и в родных пределах, и - пожалуй, еще больше - за рубежом.

На фоне роста цен на мировых аукционных площадках от определенного чванства в среде искусствоведов не осталось и следа: возникшее на рубеже восьмидесятых-девяностых обыкновение говорить о социалистическом реализме через губу ныне стремительно маргинализировалось.

Так что смотрят эти работы с интересом и очень часто восторженно.

Но, конечно, дело не только в эволюциях статуса соцреализма. Петр Бучкин, объединив в своей жизни творческий полет с педагогическим даром, смог стать чем-то вроде гоголевской шинели для поколений советских и нынешних художников:

из картин Петра Дмитриевича вышли если не все, то очень многие. Работы его последователей показаны рядом, в Рафаэлевском зале, но про них позже.

Петр Бучкин вполне себе счастливец. Создавал полотна в разных условиях и эпохах, что не могло не обогатить его палитру самым обширным образом. Учеба в родном Угличе, первые мазки под приглядом местных иконописцев (о, скольким же мы обязаны церковному искусству!),

формирование собственного почерка в Училище Штиглица и погружение в мастерство в залах Высшего художественного училища при Императорской Академии художеств - нынешней выставкой Бучкин вернулся в alma mater.

Живописцу посчастливилось - одному из последних - совершить двухлетнюю традиционную для лучших выпускников пенсионерскую поездку от Академии по Италии, Франции, Испании.

С началом Первой мировой войны, а тем более с крушением Российской империи, эти пути, оказавшие колоссальное влияние на русское изобразительное искусство в целом, стали абсолютно недоступными.

Именно во время своего путешествия Петр Бучкин формируется как творец в полном смысле, а в его персональном культурном коде появляется прививка методологической универсальности и глубины,

впоследствии самым естественным образом сказавшаяся и на его деятельности в социалистические времена, наполнившая особым содержанием и профессионализмом работы, которые из-под иной кисти или пера вышли бы (и выходили) «общими» и стандартизированными.

Взглянуть хоть на графический ленинский портрет, выполненный с натуры - Бучкин работал на открытии Второго конгресса Коминтерна.

А ведь еще было создание по заказу начальника лагеря, в котором мастер отбывал срок по 58-й статье, портрета Иосифа Сталина. Это событие запустило цепочку событий, в результате которых Бучкин с семьей смог вернуться в Ленинград с чистым паспортом - к слову о везении и творческом счастье.

Но еще больше повезло тем, кто соприкасался с Бучкиным и учился у него. Сам Петр Дмитриевич с благоговением вспоминал собственного педагога, академика Павла Чистякова, и поставил целью продлить его теорию преподавания,

привнеся мощный академический аккорд в современное искусство, утвердив важность технического рисования как одного из важнейших методов обучения будущих живописцев. Вот что писал художник в своей книге «О том, что в памяти»:

«…Академическая грамотность, основанная на преемственности традиций, уже не считалась обязательной. Искали «новую» технику, «новые» приемы рисунка и живописи, но в чем это «новое» - никто не знал… Устои старой академической школы расшатывались.

Этому способствовало и то, что в мое время в Академии уже не было строгой последовательной системы усвоения технических навыков, каждому ученику предоставлялась свобода самому овладевать изобразительной грамотностью.

Разрушительные набеги противоречивых живописных экспериментов расшатывали академическую систему».

Бучкин жизнь положил на то, чтобы передать молодым художникам привычку писать тщательно, старательно, глубоко, не злоупотреблять «этюдированием». Именно поэтому русский и социалистический реализм так славится своим техническим совершенством и высоко котируется у знатоков и коллекционеров.

На своей преподавательской стезе Петр Дмитриевич предельно искренен. «Учу тому, во что верю», - привел свое кредо Бучкин в книге воспоминаний.

Организаторы проекта показывают около шестидесяти живописных и более семидесяти графических работ мастера. В экспозиции мое внимание в первую очередь привлек «Портрет жены» 1927 года - легкий, нежный, почти сентиментальный.

Разительное отличие от другой, но столь же запоминающейся работы - «Портрета итальянки», написанного во Франции.

Сопоставляя эти картины, отчетливо понимаешь, что реализм реализму рознь, - речь в обоих случаях идет о сочетании совершенной академической техники с заинтересованным, проникновенным взглядом на модель.

Сюжетные полотна «Воззвание Кузьмы Минина к русскому народу» и «Всероссийский праздник труда 1 мая 1920 года» соединяют масштаб с тонким психологизмом, который присущ и прозрачным, почти акварельным пейзажам родного Углича.

При всей значимости наследия и места Петра Бучкина в отечественном искусстве, это его первая персональная выставка - уму непостижимо.

Вот что рассказала нам внучка Петра Дмитриевича, художница Татьяна Бучкина: «В 1970 году работы Петра Дмитриевича стали основой галереи Бучкина в Угличе, она существовала двадцать лет. Но после она лишилась здания,

а картины были переданы в фонд Угличского государственного историко-архитектурного и художественного музея.

Галерея прекратила существование, все эти годы работы не видели выставочных залов, не сделано ни одной монографии по его творчеству. Главная задача и болевая точка для нас сейчас - чтобы было выделено здание для галереи или хотя бы мемориального зала.

Произведения Бучкина не должны лежать в хранилищах. Да, их много в Русском музее, в Иркутске, на Украине и в Молдавии, у коллекционеров в России и дальнем зарубежье. Но сколько еще скрыто! А ведь они совершенны: у художника нет «почеркушек».

Не говоря уж о полотнах, а хотя бы об альбомах графики, рисунках - везде законченные композиции, осмысленность, потрясающие анатомические знания. Несмотря на то, что ему пришлось перейти в другой контекст после революции, он не потерял своего лица благодаря фундаментальной школе и убежденности в ней.

Бучкин был силен необыкновенно в романтических женских портретах, свою жену он писал на протяжении всей жизни и всех возрастов. Петр Дмитриевич был убежден, что только искусство живописи раскрывает суть женщины, ее глубину и характер.

Все портреты у него психологического направления, до революции они славились и печатались на обложках журналов, где публиковали не всех.

Нынешняя выставка создавалась трудно и долго. Мы счастливы, что она состоялась, притом в этих родных для Петра Бучкина стенах. Что можно увидеть и вспомнить этого выдающегося творца».

Экспозиция в Рафаэлевском зале придает проекту полную законченность, погружая посетителей в контекст времени, когда работал сам Бучкин, и предоставляя уникальный случай предметно отследить логику,

метафизику и диалектику в бытовании и развитии реализма: где что взялось, что чему уподоблялось или противоречило и откуда куда перетекло.

Здесь можно увидеть огромный срез отечественного изобразительного искусства - от Левитана до ныне здравствующих живописцев. Специально для выставки семья еще одного выдающегося художника, Аркадия Пластова, предоставила просто будоражащее полотно «Радуга», мимо которого пройти никак не получится.

Среди других точек притяжения назову задорную картину Олега Теняева «Продавцы арбузов», словно пропахшую морским йодом работу Валентина Бернадского «Казантипские лодки» и молодильное «Лето» Федора Савостьянова. Но это мой выбор: там показано столько всего, что всякий сможет остановиться на чем-то своем.