Статьи

В феврале 1837 года в доме 12 на набережной реки Мойки умер знаменитый постоялец. «Прижизненная биография Пушкина - жизнь Пушкина-человека - закончилась, началась вторая, посмертная», - скажет впоследствии Юрий Лотман.

В то же время началось и судилище над 24-летней вдовой поэта. И длится оно до сих пор. О судьбе Гончаровой наш корреспондент поговорила с Татьяной Рожновой, автором книги «Жизнь после Пушкина. Наталья Николаевна и ее потомки».

- «Ты поношенье всего света, предатель и жена поэта». «Женщина, осиротившая Россию». Справедливо ли, что после гибели Александра Сергеевича вдова была объявлена чуть ли не единственной виновницей произошедшего?

В своей книге я как раз попыталась собрать мнения всех участников событий. И тех, кто вступился за Дантеса, и сторонников Пушкина, и людей, сочувствовавших Гончаровой. Кстати, в самом начале светского пути Натальи Николаевны молва была на ее стороне.

Когда она выходила замуж, директор Царскосельского лицея Егор Энгельгардт сообщал Федору Матюшкину, сокурснику Александра Сергеевича: «К счастью для невесты, дело опять разошлось. Но если он женится на ней, она будет самая несчастная». «Пожалей о первой красавице здешней, Гончаровой...

Она идет за Пушкина. Это верно», - писал Владимир Муханов. Ей сочувствовали - такая красивая и кого выбрала в женихи... Жуковский говорил: «А жена Пушкина очень милое творение... И душа, и жизнь, и поэзия в выигрыше». Но шло время. И вот появляется Дантес.

- Разве до него все было безоблачно?

Конечно, нет. Например, событие, произошедшее в 1834-м, - Дантес, правда, уже в Петербурге, но к Наталье Николаевне никакого отношения не имеет. Пушкин с беременной женой приглашен на бал. Сам он в письме к Павлу Нащокину так описывает историю: «Наконец настало последнее воскресение перед великим постом.

Думаю: слава богу! балы с плеч долой. Жена во дворце. Вдруг, смотрю - с нею делается дурно - я увожу ее, и она, приехав домой, - выкидывает. Теперь она (чтоб не сглазить), слава богу, здорова и едет на днях в калужскую деревню к сестрам, которые ужасно страдают от капризов моей тещи».

Наталья Николаевна с двумя детьми пробыла в деревне с апреля по сентябрь. А в это время в Петербурге поднялась неслыханная волна - рассказывали, что Пушкин избил жену и всю в синяках отправил к родителям...

Так что под «перекрестным огнем» они оказывались и до Дантеса.

- И все-таки как Пушкин мог решиться на дуэль, рискуя оставить молодую жену с четырьмя детьми и огромными долгами? Он ведь даже в письмах к Натали опасался - на что семья будет жить, если его не станет?

Я задаю ответный вопрос - мог ли он поступить иначе? Позволить, чтобы над ним смеялись? И это Пушкин, человек с обостренным чувством собственного достоинства. Обостренным, но не болезненным, как считали многие. Долли Фикельмон, внучка Кутузова, утверждала, что последней каплей стал каламбур.

Он сводился к игре слов - по-французски «мозоль» и «тело» звучат одинаково. Соллогуб вспоминал: «На бале у гр. Воронцова, женатый уже, Дантес спросил Наталью Николаевну, довольна ли она мозольным оператором, присланным ей его женой. «Мозольщик уверяет, что у вас мозоль красивее, чем у моей жены»...

О каламбуре стало известно поэту, хотя он - в отличие от Натальи Николаевны - на том балу не присутствовал. Его, кстати, не всегда приглашали. Дело в том, что однажды в разговоре с императрицей Александр Сергеевич обмолвился: 29 марта 1836 года у него умерла маменька, и он год будет носить траур.

Воспользовавшись поводом, Пушкина перестали звать в Аничков дворец. Сохранилась записка Жуковского, где тот напоминает другу: сегодня придворный бал, и Наталья Николаевна должна быть обязательно, а вот его - Александра Сергеевича - там не ждут... Гончарова, как жена камер-юнкера, отказаться не могла. Вот и появлялась на раутах одна.

А что может делать женщина на балу? Отказаться танцевать с назойливым поклонником? Значит, есть повод. Согласиться? «Она опять с ним танцует...» Наталья Николаевна находилась словно под обстрелом. Ухаживания Дантеса продолжались и в присутствии Пушкина. Софья Карамзина писала: «Пушкин скрежещет зубами и принимает свое всегдашнее выражение тигра».

- Некоторые современники, в том числе Владимир Соллогуб, считали, будто Пушкин искал смерти - судя по количеству дуэлей.

У него было свыше двеннадцати поединков. Но он ни разу не выстрелил в человека - только в воздух. В большинстве случаев дело заканчивалось примирением. Тогда, на Черной речке, Пушкин был просто застрелен, «подло», как писал Жуковский.

Кстати, доктор Арендт, лечивший поэта, говорил: «Я был в 30 сражениях, видел много умирающих, но мало видел подобного». Имея в виду мужество, с которым поэт переносил страдания.

- Говорят, Пушкин ответил Далю, советовавшему стонать при болях: «Смешно же это, чтобы этот вздор меня пересилил».

Да. Но однажды «вздор» его пересилил. Это было в первую ночь после ранения, ее потом никто не мог забыть. Пушкин исповедался. Доктор Арендт вынес приговор - рана смертельна. Врачи дали пациенту касторовое масло и поставили пиявки, что только навредило. Всем показалось, будто ему стало легче. Но ночью боли стали усиливаться.

Пушкин отослал дежурившего у него Данзаса - под предлогом, что тому надо отдохнуть. А потом позвал своего слугу Никиту Козлова и попросил подать один из ящиков письменного стола. Тот подал и вышел из кабинета. Только потом сообразил - там был пистолет.

Козлов тотчас же сообщил об этом Данзасу. Секундант влетел к поэту и обнаружил оружие под подушкой. Пушкин признался - боль настолько невыносима, что он думал застрелиться. Страдания усугублялись. Не в силах терпеть, он начал кричать.

Как раз те крики потом и не могли забыть все присутствовавшие в доме. Все, кроме Натальи Николаевны. По воспоминаниям, она в то время находилась в гостиной вместе с сестрой Александриной и Верой Федоровной Вяземской. От кабинета мужа ее отделяла лишь дверь, и она слышала малейшие шорохи.

Но как только Пушкин закричал, Наталья Николаевна провалилась в сон. Вяземская даже испугалась - не умерла ли. Но это была летаргия. Она продлилась ровно столько, сколько продолжались стоны.

Жуковский говорил: «Что было бы с бедною женою, если бы она в течение двух часов могла слышать эти крики: я уверен, что ее рассудок не вынес бы этой душевной пытки».

- Как Натали пережила смерть Пушкина?

Та же Вера Вяземская утверждала, что все опасались за ее рассудок. А няня Татенька, вырастившая всех детей Натальи Николаевны, говорила: «Ни дать ни взять сама покойница». Врачи настояли на немедленном отъезде - потому как в доме все напоминало о Пушкине.

Натали, кстати, раздала некоторые вещи мужа друзьям. Поэтому мало что сохранилось. У Гоголя, например, ничего не осталось, хотя были даже его часы. У Нащокина все вынесли - он вообще безалаберный был. Не зря Пушкин говорил: «Дом его такая бестолочь и ералаш, что голова кругом идет».

- Наталья Николаевна знала, что говорили в свете?

Тогда о ней даже печатались стихи. Но, думаю, Александрина ее оберегала. Хотя Софья Карамзина рассказывала, что приходила к ней сестра Пушкиной и просила дать стихи для Натальи Николаевны, которая желает прочесть все, что касается мужа.

Но, видимо, ее щадили. Та же Карамзина говорила о вдове поэта: «К несчастью, она плохо спит и по ночам пронзительными криками зовет Пушкина: бедная, бедная жертва собственного легкомыслия и людской злобы». Интересно, что сама Карамзина и распространяла эту злобу.

- А как после смерти Пушкина складывались отношения Натали с другой сестрой - Екатериной, вышедшей замуж за Дантеса?

Они больше никогда не виделись. 16 февраля 1837-го Наталья Николаевна уехала в Полотняный Завод - как и просил ее Пушкин: «Поезжай в деревню. Носи по мне траур два года, а потом выходи замуж, но только за порядочного человека».

А Екатерина покинула Петербург 1 апреля - вслед за мужем. Дантес по суду был разжалован в солдаты и выслан за границу. Отъезд для Екатерины стал спасением, она ожидала ребенка. Незадолго до того, как Дантес сделал ей предложение, писала брату Дмитрию: «Счастье для всей моей семьи и смерть для меня - вот что мне нужно».

По официальной версии, Екатерина родила 19 октября. Но документы подделали. Свидетельство уничтожили. К тому же при регистрации ребенка должен присутствовать врач, а его не было. А что до отношений с Натальей Николаевной - вдова лишь добавляла несколько фраз к письмам, которые отправляли Екатерине из Полотняного Завода.

Понимаете, одно дело - у вас собственный дом и средства к существованию. И совсем другое - у вас нет угла, зато четверо детей на руках, да еще находитесь на содержании у брата Дмитрия. Естественно, если он пишет сестре за границу и просит вас что-то добавить, не откажешься...

Конечно же, Дмитрий независимо от всего должен был платить пансион. Вот только Екатерине и Александрине полагалось четыре с половиной тысячи рублей. После того как Екатерина вышла замуж, ей выделили пять тысяч. А Наталье Николаевне выплачивали всего полторы...

И она семь с половиной лет бедствовала. К тому же брат задерживал пансион - спешил переслать деньги Екатерине. А доведенная до отчаяния Натали молила: «Я не прошу невозможного, я требую по справедливости того, что получаете все вы».

- Она семь с половиной лет не выходила замуж, хотя были блестящие предложения.

Были. Только князь Голицын желал, чтобы Наталья Николаевна отдала детей в пансион. Того же хотел дипломат Николай Столыпин... Оба - баснословно богатые. Только зачем это богатство, если надо расстаться с самым главным в жизни? И она дождалась человека, который принял детей.

Генерал Петр Петрович Ланской вырастил их, как родных, мальчики потом служили у него в полку. «Мы любили нашу мать, чтили память отца и уважали Ланского», - скажет впоследствии старший сын Пушкина. Но дело не только в детях - Наталья Николаевна полюбила Ланского.

Читаем в ее письме к нему за 1851 год: «Дорогой Пьер, несмотря на все твои недостатки, я все еще очень, очень люблю тебя». Они прожили вместе 19 лет, и она была счастлива в этом браке. Вяземский записал про визит в дом Натальи Николаевны: «Муж ее добрый человек и добр не только к ней, но и к ее детям».

И это говорил тот самый Петр Андреевич, про которого Пушкин сказал: «язвительный поэт, остряк замысловатый». Доброту Ланского отмечали все. А Наталья Николаевна писала ему: «Благодарю тебя за заботы и любовь. Целой жизни, полной преданности и любви, не хватило бы, чтобы их оплатить.

В самом деле, когда я иногда подумаю о том тяжелом бремени, что я принесла тебе в приданое, и что я никогда не слышала не только жалобы, но что ты хочешь в этом найти еще и счастье, - моя благодарность за такое самоотвержение еще больше возрастает, я могу только тобою восхищаться и тебя благословлять».

Ланской как бы прикрыл ее собой, утихла клевета. Не надо забывать, он - командир лейб-гвардии Конного полка. Она - придворная дама. Хотя бывать в свете не любила. Мужу говорила, что если только есть возможность не пойти на бал, обязательно воспользуется этим и останется дома с детьми.

- Как-то она даже сказала: «Мое призвание - быть директрисой детского приюта: бог посылает мне детей со всех сторон».

У нее было семеро детей - четверо от Пушкина, трое от Ланского. И еще - семеро приемных. Трое из них - племянники Ланского. Их отец, Александр Петрович, вдовец, умер вскоре после свадьбы брата и Натальи Николаевны. Молодожены взяли сирот к себе.

Кстати, дочь Александра Петровича Соня впоследствии выйдет замуж за старшего сына Пушкина и родит ему одиннадцать детей. Кроме того, в доме Ланских жили и двое сыновей другого брата Петра Петровича - Павла. Его жена, бросив семью, сбежала с секретарем итальянского посольства.

Один из них, Коленька, потом напишет чудесный портрет Ланской. Еще один воспитанник - Левушка Павлищев, сын сестры Пушкина Ольги. Она жила в Варшаве, где по долгу службы находился ее муж. А Левушка поступил в Императорское училище правоведения - престижную петербургскую школу.

По выходным и праздникам учеников забирали родители, племянник Пушкина оставался один. По просьбе Ольги Наталья Николаевна брала мальчика к себе. Постепенно он стал членом семьи. Кстати, Ланская о нем как-то написала мужу: «Горячая голова, добрейшее сердце, вылитый Пушкин».

Благодарный Лев впоследствии оставит воспоминания о Наталье Николаевне, где отметит, что она никогда никого не выделяла и ко всем детям относилась одинаково. Кроме того, в доме Ланских рос сын Павла Нащокина, друга Пушкина, назвавшего своего мальчика в честь поэта.

Нащокины жили в Москве, а Саша учился в том же Императорском училище правоведения. А по праздникам и выходным его забирала Ланская... «Мой маленький народец», - говорила о детях Наталья Николаевна. С ними она была по-настоящему счастлива.

- При этом Ланская до конца дней по пятницам носила траур по Пушкину.

Он умер в пятницу. В этот день Натали носила черное и ничего не ела. Однажды, когда Ланские находились в Вятке, где Петр Петрович собирал ополчение во время Крымской войны, их пригласили на прием в дом Пащенко.

Лидия Спасская пишет - когда всех позвали к столу, Наталья Николаевна ушла в другую залу и там ходила взад-вперед до окончания ужина. Ланскому пришлось объяснять - это траур по Пушкину.

- Наталья Николаевна не оставила ни дневников, ни мемуаров.

Она предпочла не оправдываться. Что бы о ней ни говорили, никогда никому не отвечала. А говорили про нее разное. Даже от пушкинистов доставалось. Не зря Пастернак шутил: «Бедный Пушкин!

Ему следовало бы жениться на Щёголеве (литературоведе. - ред.) и позднейшем пушкиноведении, и все было бы в порядке. Он дожил бы до наших дней, присочинил бы несколько продолжений к «Онегину» и написал бы пять «Полтав» вместо одной».

- Даже Лотман считал, что Наталья Николаевна Пушкина не любила.

Я очень уважительно отношусь к Юрию Михайловичу, но он многого на тот момент не знал. Как не знали Ахматова и Цветаева. Если бы в их распоряжении были документы, которые есть у нас, Марина Ивановна не написала бы о Наталье Николаевне: «Голая красота, разящая, как меч. И - сразила».

Услышь они голос Дантеса в письмах к Геккерну, относились бы совсем по-другому. «Она осталась чиста; перед целым светом она может не опускать головы. Нет другой женщины, которая повела бы себя так же. Это ангел, сошедший с небес». Эти послания были изданы только в 1995 году.

Беседу вела Тамара Церетели