Статьи

Премьера Театра балета Юрия Григоровича

Знаменитый драматический балет «Бахчисарайский фонтан» впервые увидел свет рампы в 1934 г. Идея постановки пушкинского сюжета родилась у Николая Волкова. Он ввёл развёрнутый польский акт, отсылающий к жизни Марии до гарема, её жениха Вацлава, тем самым дал партию премьеру-классику и оттенил образ кровожадного Гирея.

Великая сила духа не в последнюю очередь благодаря выдающейся актёрской работе первой Марии - Галины Улановой заняла главенствующее место в балете.

Композитор Борис Асафьев создал партитуру, стилизуя музыку первой половины XIX в. Балетмейстером стал 27-летний начинающий хореограф Ростислав Захаров.

Премьера спектакля состоялась в Театре оперы и балета им. С.М. Кирова (нынешнем Мариинском театре), он по сей день сохраняется в репертуаре петербургской труппы.

При подготовке премьеры в Краснодаре была проведена выдающаяся постановочная работа, в первую очередь балетмейстерами Ольгой Васюченко и Вадимом Ступкой, в точности следовавшим хореографическому оригиналу.

Художественное оформление Валентины Ходасевич было, пусть не с педантичной точностью, достоверно воспроизведено Михаилом Сапожниковым и Еленой Нецветаевой-Долгалёвой (костюмы). Сценографию несколько освежили видеопроекции: строки из поэмы и фрагмент клавира Асафьева, скупые капельки «слёз» фонтана Бахчисарайского дворца.

Труппа театра, танцующая на постоянной основе сложнейшую хореографию Григоровича, справилась с балетом Захарова.

В премьерный вечер исполнительница партии польской княжны Мария Томилова демонстрировала поэтичные жесты, стальную позу в arabesque, крепкую ось и сильную пальцевую технику, но была актёрски холодна, что странно - в репертуаре балерины ряд совершенно разноплановых партий, от лиричных Жизели и Катерины до драматически сложных героинь - Мехменэ Бану, Эгины и Никии.

Яну Спасову на второй премьере в первом акте, вероятно, из-за волнения преследовали досадные технические огрехи, балерина ограничивала амплитуду движений и жертвовала музыкальностью.

Но уже в сцене в опочивальне она не только выровняла танец, раскрыв лёгкость прыжков, красоту линий и певучесть рук, но и прошла удивительную трансформацию от нежной панночки до девушки с разрушенной судьбой, но сохраняющей независимость и силу духа.

Героиня Марии Томиловой была скорее пушкинской - смиряющейся со своей долей, погибшей, не успев расцвести. Мария Яны Спасовой - однозначно идеал Ростислава Захарова.

Исполнительницы партии Заремы создали совершенно разные, но одинаково интересные интерпретации образа. Юная Елизавета Борулёва, воспитанница новосибирской школы, - обладательница редкой восточной красоты, лёгкая и изящная, её Зарема хрупка, как хрустальная ваза.

Она совершенно точно получила свой статус любимой жены хана «вне конкурса». Такая Зарема не могла бы даже подумать об убийстве соперницы, и все события третьего акта представляются чередой трагических случайностей.

Совсем другой была Марина Фадеева - Grande dame по амплуа, балерина создала более знакомый образ: её Зарема опытна, хотя и не может не быть уязвимой. Ретуширование высоты прыжков с лихвой окупалось отточенностью и осмысленностью каждого жеста, и в этот день «отанцованная пантомима» Захарова зажила на сцене в полную силу.

Исполнители партии Вацлава были скорее галантными кавалерами. Вацлав, полная противоположность Гирея, не так сильно развит актёрски, но награждён богатым танцевальным текстом - два любовных дуэта, вариация, бравурная кода «польского бала».

Роман Тарасов и Владимир Морозов, имеющие завидный классический премьерский репертуар, надёжно сопровождали своих возлюбленных в адажио, но в соло могли испытывать трудности с чувством позы и чистотой позиций.

Напротив, жестокий крымский хан - это практически пантомимный персонаж, и тем сложнее создать убедительный образ, не подкрепляемый танцем. Тем не менее это с равным успехом смогли сделать Евгений Ланцута и Дмитрий Горлов - амплитудные жесты, воинственные позы, тяжёлый шаг и горькие душевные муки в финале балета отлично удались артистам.

Рановато закрытый занавес в финале первого акта (в первый день) лишил зрителей удовольствия подольше внимать кульминационной позе - сорвавший с Марии газовую вуаль Гирей застывает, в благоговении протянув руки к непоколебимой фигуре девушки; она прижимает к груди маленькую арфу - единственное, что у неё осталось после нашествия татар.

Кордебалет и солисты в целом уверенно справились пусть не с самой замысловатой хореографией, требующей, однако, владения как классическим, так и характерным танцем.

Бодро станцевали краковяк, явились стройные ряды наложниц, словно прорисованные акварелью, полупрозрачные от горя пленницы, неутомимые татары - сильный женский и, что редкость, мужской кордебалет.

Оркестр под руководством Раушана Якупова звучал стройно. В романс Александра Гурилёва, обрамляющий балет, в финале было возвращено пение, утраченное когда-то (вокализ без слов романса добавил глубокого драматизма всей истории).

Что побуждает театры из года в год обращаться к этому балету Ростислава Захарова? В нём присутствует и классический, и историко-бытовой, и характерный танец (причём довольно разнообразный благодаря контрасту мест действия).

Более того, осознанно или случайно, но Ростислав Захаров заимствует все главные балетные достижения своих предшественников и преобразует их, передавая импульс будущим поколениям. Балет обнажает удивительную способность подпитываться от своей же истории.

Пушкинский романтизм не равен балетному, хотя в целом очень близок к замыслу великого поэта - это конфликт личности и социальных обстоятельств.

Личности в балете имеют широкое поле для поисков своей истории, своего образа, своей сущности - это можно видеть на примере и великих советских артистов, и их современных петербургских преемников, и участников премьеры в Краснодаре.

Запрос на «режиссёрский балет» актуален. «Бахчисарайский фонтан» - это явление своей эпохи, которое при всех спорных моментах впечатляет и современного зрителя.