Статьи

Писатель Захар Прилепин в интервью нашему корреспонденту

- Захар, кто воюет на Донбассе рядом с вами?

Нормальные люди на войну не ездят, как говорит наш комбат. В этом, конечно же, есть ирония. По мне так они самые нормальные и есть. Возраст – около тридцати. Семейное положение: процентов 80 – одинокие, но с девушками, на которых собираются жениться сразу после войны.

Впрочем, за эти годы, неизбежно появляются дети, происходят свадьбы. Что, конечно же, усложняет службу, но что делать. Взгляды – весьма пёстрые: очень много парней из «правого» движа, которые, так или иначе, в нём разочаровались.

В основном: пацаны с городских окраин, выросшие среди гопоты, но имевшие пагубную привычку к рефлексии и к размышлениям на, обобщённо говоря, патриотические темы. Очень любят оружие, слушают много музыки, некоторые читают, некоторые взахлёб. Все на бодряке, полны сил, крайне любопытны и с откровенно заниженным чувством собственной безопасности.

- А если вспомнить такие вещи как «гражданство» и «религиозные взгляды»?

Гражданство: 90% выходцев из бывшей Украины, оставшиеся 10% — россияне, в основном, нацболы, а так же ребята из Армении, Узбекистана, Прибалтики и так далее. Есть два чеха и один итальянец. Серб Деки некоторое время служил у нас. Религиозные убеждения тоже очень разные. Православные, буддисты, язычники – все есть. Даже не хочу в это вникать. Слишком разные, на мой вкус. Но… главное, чтоб боец был хороший.

- За что вы воюете, в чем конечная цель?

Думаю, если опросить бойцов, то ответ будет примерно один: снести власть в Киеве, а дальше всё равно: сделать свою Украину, нормальную, или присоединиться к России. Оба варианта рассматриваются. Лучше, конечно, к России, так надёжней. Минимальный вариант: возврат полных территорий Донецкой и Луганской областей. Но так делать тоже не велят пока. Но мы надеемся.

- Зачем был нужен ваш вопрос Владимиру Путину на прямой линии?

У нас были все разведданные и практически полная уверенность, что ВСУ начнёт атаку в самом начале чемпионата. Одной только горючки подогнали столько, чтоб до Урала можно было доехать.

Я отдавал себе отчёт, с одной стороны, в том, что мы, армия ДНР, в наступлении ВСУ заинтересованы: давно уже хочется фронт подальше от Донецка отодвинуть, а первыми мы не можем начать. С другой стороны, было ясно, что в случае их наступления потери среди мирного населения будут колоссальны. Естественно, я не мог не спросить, что об этом думает президент моей страны.

- В чем главная ошибка Владимира Путина в этом конфликте?

Имела место определённая ситуация, которую местное население, проведшее референдум и пожелавшее идти по крымскому пути – буквально навязало России и миру. Это была демократия в самом чистом виде. Референдум прошёл, и большинство проголосовало за вход в состав России.

А дальше началась даже не геополитика – а война. С жесточайшим шантажом России со стороны мировых демократий, чтоб мы туда не вмешивались.

У российской власти была «вилка» — если не вмешиваться, сохраняются отношения с Западом, и мировое реноме, но при этом происходит откровенное предательство тех, кто считали себя русскими, или, даже будучи украинцами, не желали встраиваться в квазиукраинство, навязываемое нынешним Киевом.

Таковых на Донбассе было большинство – думаю, порядка 70% населения. Россия практически не вмешивалась, первые пять месяцев войны. Потом эпизодически вмешивалась. Не думаю, что надо было вводить войска и идти до Киева. Ничем хорошим это не закончилось бы. Всё было, как было.

- Мне не понятно, почему погибших на Донбассе россиян хоронят тайно, какая у вас версия?

А вы что-нибудь слышали о том, как в США, Польше, Финляндии и так далее хоронят их офицеров, наёмников и советников, погибших на Донбассе? Счёт погибших идёт, думаю, минимум, на сотни.

Много вы читали подобных материалов в их СМИ? Ах, отчего же они об этом не рассказывают, удивительно. Те россияне, что известны мне – скажем, недавно погибший комбат «пятнашки» Мамай – Олег Мамиев, — и десятки, если не сотни других, — едут в последний путь свой в Россию, хоронят их со всеми почестями.

- Известный украинский детский врач Евгений Комаровский в своем интервью сказал, что «его жене до сих пор страшно, потому что ситуация непредсказуемая», чтобы вы ей ответили?

Я не буду комментировать страхи всех людей на Украине. Ситуация сложная, но если будет новая эскалация – точно не по нашей вине.

- Как ваша семья относиться к тому, что вы участвуете в войне?

Когда моя жена выходила за меня замуж, я работал в ОМОНе, и сразу после свадьбы уехал на Вторую Чеченскую – жена была беременна. То есть, она в известном смысле за военного замуж выходила. У неё в этом смысле всё в порядке в голове.

- Чем конкретно вы занимаетесь на Донбассе, вам приходилось убивать?

Только либеральные журналисты задают мне такие дурацкие вопросы. Как дети малые. Я занимаюсь огромным количеством самых разных дел. В том числе непосредственно участвую в боевых операциях, когда возникает такая необходимость.

- Что самое страшное на войне?

Люди адаптируются ко всему. Кто-то не хочет попасть в плен, и считает, что это самый ужасный вариант, кто-то не любит звуки заводящихся танков на той стороне, это действительно нервирует, всем не нравятся, когда сидишь в окопе, а по тебе лупят из «тяжёлого» и тебе надо просто ждать, когда это кончится. Но никто никуда не убегает, значит, всё не настолько страшно, чтоб обрушить психику. Психика – она, видимо, растягивается в нужные моменты.

- Как должна развиваться Россия после Владимира Путина, какой она должна стать?

Левой, продвинутой, активной, защищающей русских граждан не только внутри страны, но и за её пределами. Перезагрузка элит нужна. И культурных, и политических.

Либералы-западники меня не устраивают, я не хочу с ними иметь дело больше никогда. Не потому что мне не нравятся их убеждения, а потому что они всегда болеют за кого угодно, но только против русских. Это постоянство я наблюдаю уже 25 лет, и не вижу никаких шансов, что у нас появятся другие либералы – которые будут за своих заступаться так же, как за чужих.

- Вы иногда напрямую, иногда косвенно говорите, что в России скоро появиться новая политическая сила с вашим участием, о какой силе идет речь?

Никогда такого не говорил. Я говорил, что буду заниматься культурной повесткой в России. Но для этого надо из Донецка в Москву переехать.

- Значит, политических амбиций у вас нет?

Политических амбиций у меня нет.

- Но зачем-то вы нужны современной российской власти, если вам разрешают задавать вопросы Владимиру Путину?

Ха-ха. Я с главой страны встречался, когда был в жесточайшей оппозиции, впрочем, я из «Другой России» Лимонова и не выходил никуда. А когда Навальный идёт на мэра Москвы, Ксения Собчак и Явлинский на выборы президента, а «Эхо Москвы» спонсирует «Газпром», означает ли, что все вышеназванные, включая Александра Невзорова, и кто там у нас ещё самый бесноватый – тоже члены команды?

Вы даже себе не представляете степень моей независимости. Российская власть, к слову, тоже меня ни о чём не просит, и я даже не уверен, что я ей нужен. Но я хотел бы, чтоб она со мной считалась.

- Вы достаточно сильно котировались в либеральной среде еще лет пять назад, кто ваши читатели сегодня и для кого вам хотелось бы работать?

Все нормальные читающие люди продолжают меня читать. Мои рейтинги в либеральной среде оставляют меня совершенно равнодушным.

- Вы не перестали быть писателем, писатель на войне не выгорает?

Если судить по истории мировой литературы, то всё, как бы помягче сказать, несколько иначе. А то и наоборот. По крайней мере, выгореть так, как Сервантес, Лев Толстой, Гумилёв и Хэм – не самый худший вариант. Писатель выгорает только в одном случае, если у него совесть выгорает.

- Существует разница между современными официальными и так называемыми либеральными средствами массовой информации?

Есть реальный мир: скажем, мир европейских СМИ, где система табу куда более разветвленная, чем в России. На Украине демократии меньше, чем в России – в разы. Я не вижу никаких причин отрицать эту реальность. Одни называют себя консерваторами, другие либералами, но делают все одно и то же. Кроят мир под себя. И мы, на общем фоне, выглядим не самым худшим образом.

- Если журналист не согласен с действующей властью, или «против Путина», он обязательно предатель Родины?

«Против Путина» — само по себе выражение смешное. В разные периоды Лимонов, Шаргунов, Делягин, я – были, как вы это называете «против Путина». Все перечисленные и десятки других в чём-то согласны с действующей властью, в чём-то категорически нет.

Я вам уже говорил: можно быть против чего угодно, но я всё равно никогда не пойму, почему у нас 80% культурного истеблишмента болеет за Сенцова, и при этом за четыре года и словом не обмолвилось о тысячах людей, погибших на Донбассе. Не вижу ни одной причины относиться к этому с пониманием. И это важнее того: против они Путина или за.

- Аркадий Бабченко остался журналистом после своей «смерти»?

Вы про журналистику говорите как про какой-то храм. Нет такого храма. Он остался блогером с хорошо подвешенным языком. Всё с ним в порядке.

- Чемпионат Мира по футболу пройдет спокойно, или нам ждать каких-то провокаций со стороны Украины, у вас есть какая-то оперативная информация?

Нет. Оперативной нет. Но они очевидным образом напугались предупреждений Путина. На сегодняшний день это слишком заметно. Они, знаете, в блогах любят поорать, как пойдут до Ростова. Но если им прямо сообщают, что им будет плохо – они скромно смолкают и смотрят ЧМФ.

В украинских СМИ пишут, что часть подразделений ВСУ отошли с позиций. То есть, они опасаются, что страшный Путин поднимет летающую армаду за случайный выстрел из миномёта, и забомбит всё насмерть. По-моему, на Украине имеет место культ Путина. Они бы его президентом выбрали, сто процентов.

- Музыканты, старая гвардия русского рока, которые приезжают к вам на Донбасс, в большинстве своем были против существования СССР, а теперь они за “Русский мир”, особенно смешно выглядит Александр Ф. Скляр со своим хитом «Черное знамя», что произошло в головах этих людей?

Думаю, Скляр просто в ужасе от того, что вы ему не верите. А вы что, в 90-е всерьёз думали, что Скляр анархист и махновец? Вы вообще понимаете, что такое песня? Что она может быть написана от лица, какого угодно персонажа? Когда Скляр поёт «Че Гевара» — он становится кубинцем? А когда «Корабли не тонут» — матросом? Или кораблём? А когда «Ястреб» — ястребом?

Скажем, про политические взгляды Шевчука мне ничего не известно. В 90-е он приезжал в Чечню и вполне себе поддерживал «имперский милитаризм» по мнению нашей интеллигенции. Макаревич – банальный западник, считающий, что «там всё лучше», что не мешало ему быть обычным советским артистом и петь ужасно оппозиционные песни про скворцов. Гребенщиков – заложник среды, в которую попал.

Та же среда совсем недавно его жрала поедом за встречи с Грызловым, Медведевым и Сурковым. Все перечисленные выступали против СССР только когда СССР начал разваливаться. До этого лет по 10-20 пели себе, и ни о каком СССР не думали. Кормильцев и Курёхин потом подробно об этом рассказывали, странно, что такой любопытный человек, как вы, не знаете таких простых вещей.

Если в двух словах: то в России, да и не только в России, художник, взрослея, становится консерватором, становится более бережен по отношению к собственному народу и внимательней к собственной истории. Это путь и Пушкина, и Вяземского, и Есенина, и даже Бродского. И Скляра тоже.

То есть, человек начинает понимать, что приходит время с Богом разговаривать, и другими мерами мерять. А Гребенщикова волнует куда больше, что о нём скажут на даче Марата Гельмана, куда он приезжает петь этим чудесным людям «Серебро Господа моего». Он тут высказался о том, что готов приехать в Севастополь и в Донецк, они чуть его не сожрали. Ну, он и передумал сразу. Здоровье важнее.

- Когда в России наступит мир и не будет Донбасса, Луганска, Сирии… или такое уже невозможно?

В России мир.

Беседу вёл Савва Раводин

Видео на канале YouTube "Авторы ЗдравствуйРоссия.Рф"

Интервью, встречи с читателями, выступления и фильмы Захара Прилепина