Статьи

"Сиена на заре Ренессанса" в Пушкинском музее

«И томленьем дух влюбленный
Исполняют образа,
Где коварные мадонны
Щурят длинные глаза»

Александр Блок «Сиена»

Специалист по глазам Александр Блок, воспевший не только «раскосые и жадные очи» скифа, но и удлинённые вежды сиенских Мадонн, несомненно, попал в самую точку. Рука мастеров Сиены узнаётся именно по этой важной детали.

Глаза - безоблачные и золотисто-нежные. В оных - царствие небесное и благоговейная тишь. В них - вечность.

Александр Бенуа, искренне восхищённый сиенским почерком, говорил о «женственном пристрастии к изящному» и «каком-то сентиментальном отношении к прошлому» у сиенцев.

У нас есть возможность в этом убедиться – в Государственном Музее Изобразительных Искусств имени А.С. Пушкина сейчас проходит выставка "Сиена на заре Ренессанса", где представлены живописные работы XIII-XV веков.

Это необычный проект - в нём объединились экспонаты из Москвы, Сиены и тосканских коллекций.

Даже поверхностное изучение Ренессанса даёт право утверждать: никакого общего стиля не наблюдалось, и Ренессанс – это вообще не стиль, но явление.

Каждая из итальянских держав растила свои школы живописи - они соперничали друг с другом, переманивали мэтров и учеников, похищали творческие секреты и разоблачали «шпионов».

То была захватывающая и жёсткая борьба, имевшая отдалённое касательство к духовности, но всё больше к тщеславию. Тем не менее, так выковывались имена и шедевры.

Тоскану считают родиной итальянского Возрождения, подразумевая, что феномен зародился в двух тосканских городах – Сиене и Флоренции.

Примечательно, что Этрурия, воспитавшая цивилизацию Рима, также связана с Тосканой. В XIII веке Сиена была городом-государством с республиканской формой правления - Repubblica di Siena, как, впрочем, и её главная противница – Флоренция.

В описываемую эпоху обе они переживали экономический взлёт и сопровождавший его подъём в культурно-художественной сфере.

Нерушимую связь творцов и банкиров можно проследить на уникальном примере, носившем имя tavoletta di Biccherna.

Биккерна - так называлось казначейство Сиены, заказывавшее деревянные обложки (tavoletta - буквально «дощечка») для расходных книг.

Происходило это довольно часто - штат Биккерны менялся каждые полгода, и очередную таволетту начинали рисовать в тот момент, когда предыдущая тождественно водружалась на положенное ей место.

Традиция бытовала с 1257 года вплоть до середины XVII века, притом исключительно в Сиене.

Поручали это наиболее уважаемым художникам, которые были не лишь одарёнными, но и социально-успешными, а главное - не запятнавшими себя долгами и скандалами.

За малым исключением - знаменитый Дуччо ди Буонинсенья - конкурент флорентийца Джотто и родоначальник сиенского направления, слыл дебоширом и бесконечно попадал на серьёзные штрафы.

Допустим, 1289 году он из хулиганских побуждений отказался принести клятву верности командиру сиенской милиции - так называлось правоохранительное ополчение.

Однако Дуччо так возвышенно писал Мадонн, что общество предпочитало закрывать глаза на его репутационные огрехи. Это почётная и щедро оплачиваемая обязанность - разукрасить общенародный гроссбух!

На выставке мы видим целый ряд изысканных таволетт не только религиозно-этического, но и светского, бытового содержания.

Увы, Дуччо не представлен на экспозиции, зато явлено «Распятие» Сеньи ди Бонавентуры – одного из самых результативных учеников Дуччо. Сиена – богатая и очаровательная - утопала в пышных садах и звуках прелестных песен, а прелесть – опасна.

Горожане истово молились Деве Марии – покровительнице города, но и отдавали должное златовласым, тонким и юным девам из плоти и крови. Благочестие уживалось с насмешливостью и куртуазным волокитством за дамами.

Бенуа потом напишет: «Сиена, радостный город Божьей Матери, город мечтаний и наслаждений, переживал в это время свою цветущую пору.

Положим, успехи её в политике были скорее иллюзорны, и весь организм ее был слабее организма Флоренции, однако творческих сил в ней была масса, и эти силы были направлены, главным образом, на благословение бытия, на сообщение жизни какого-то золотистого ореола».

Сам воздух и само небо лазурного оттенка придавали оптимизм сиенской жизни: «Этот оптимизм не влек за собой ленивый отдых или погружение в грубое сладострастие.

От такого зла спасал сиенцев их изумительный жизненный вкус - тонкий, почти переутонченный и всё же выдержанный в свою меру». Итак, спасали те длинноглазые мадонны, воспетые Блоком.

Взгляните на Богородицу с Младенцем и святыми Екатериной и Христофором от Маттео ди Джованни - она выглядит отрешённо и, вместе с тем, проникает в самую душу.

Назвав сиенских мадонн - «коварными», поэт что-то упустил, применив сильную и звонкую дефиницию - Девы потусторонни и запредельны. Их лики пугают, завораживая.

Отличительным признаком сиенского метода, помимо длинных глаз, было созвучие готики и византизма в той неповторимой пропорции, коя нигде не встречалась.

Готические линии тут сглажены и практически лишены сухости, тогда как византийское влияние - сугубо декоративно. Это - привычная форма, если хотите - формула, на которую легко нанизывается что-то своё.

Тут ничего не отрицали, но смешивали. Неслучайно выдающийся искусствовед Борис Виппер отмечал, что «…сиенская живопись представляет собой более сложный и пёстрый комплекс, чем флорентийская».

Вот - Мария-Магдалина работы Симоне Мартини. Уборы и фоны - константинопольские, обрамление - готическое, но глаза - сиенские.

Столь же причудлива Мадонна с Младенцем и ангелами Лоренцо Монако - на деревянной стрельчато-готической основе - византийское злато. Тут же - Мадонна с Младенцем и святыми Агнесой и Екатериной от Пьетро Лоренцетти.

Бенуа считал его «одной из наименее выясненных фигур в истории живописи», ибо многие его творения ошибочно приписывались его брату - Амброджо (равно, как и наоборот!) Не уходя от канона, Лоренцетти уже добавляет реализм в трактовку лиц и одеяний.

Доводилось читать, что сиенский Ренессанс шёл более острожными путями, нежели флорентийский, а поэтому «проиграл» в своеобразной гонке. Сиенцы не изобретали, а скрещивали то, что было, а это не способствует прорывам.

Мол, где-то, вернее - во Флоренции, уже писал Мазаччо, создавая новые горизонты, а в Сиене продолжали гнуть свою линию.

Бенуа с некоторой печалью говорил о художниках, «…даровитых и душевных, которые в конце XV века пишут на основании тех же формул, какие были установлены в середине XIV века».

Дабы подчеркнуть эту мысль, на выставке предъявлена картина Бернардино Фунгаи "Сципион Африканский принимает сдавшегося в плен царя Сифакса", написанная в 1510-х годах, то есть в эпоху Рафаэля и Да Винчи, но выглядит сципионово действо, как будто всего этого нет и в помине.

Архаичность в каждой чёрточке живописного пространства! Держались старинных правил во имя предков? Гораздо глубже - дело не столько в кистях да красках.

Сиена значительнее иных пострадала во время чумы 1348 года, причём выкосило творческий бомонд - например, «сгорели» братья Лоренцетти и почти все их ученики.

Плюс ко всему, в XIV веке Сиенская республика оказалась втравлена в череду смут и маленьких, но ощутимых гражданских войн. В XV столетии вообще предпринимались попытки установить то монархический строй, то диктатуру.

Эпохальная битва при Марчиано поставила жирный крест на сиенской теме. Repubblica di Siena прекратила своё существование, будучи поглощена Флоренцией.

Многовековой забег увенчался флорентийским триумфом, а историю, в том числе, историю искусств, пишут победители. Так Сиена оказалась в тени Флоренции, но это не повод, чтобы сбрасывать её со счетов.